В шесть часов утра 19 августа 1991 года главу Верховной Рады Украины Леонида Кравчука будит внук, чтобы сказать, что в рабочем кабинете деда звонит самый громкий телефон, который в семье называют «чертополох», — аппарат правительственной связи. Кравчук берет трубку, на линии первый секретарь украинской компартии Станислав Гуренко, он просит Кравчука включить радио. Там загробным голосом диктор объявляет о введении в СССР чрезвычайного положения. Президент Михаил Горбачев якобы болен, и вся власть в стране переходит к группе из восьми человек — Государственному комитету по чрезвычайному положению, или ГКЧП.

Гуренко по телефону сообщает еще одну новость: «Слушай, тут приехал представитель ГКЧП из Москвы, генерал Варенников, главком сухопутных войск СССР, хочет с тобой встретиться». Кравчук понимает, что первый секретарь компартии пытается показать, что старые порядки вернулись — и всем снова руководит компартия. «Слушай, — сопротивляется Кравчук, — а что, Варенников не мог сам мне позвонить?» — «Ну, он пришел ко мне, мы тут беседуем. Леонид Макарович, я думаю, что надо с ним встретиться у меня». — «Я как председатель Верховного совета должен идти на встречу к первому секретарю ЦК компартии Украины, — рассуждает про себя Кравчук, — они с Варенниковым уже все обсудили. Я приду, сяду на приставной стульчик, и они будут мне говорить, что делать». И не сдается: «Станислав Иванович, пока я председатель Верховного совета, мы с Варенниковым будем встречаться у меня в кабинете. А ты, если хочешь, можешь тоже прийти».

Кравчук едет на работу, и с ним связывается по телефону президент России Борис Ельцин. Он просит попробовать дозвониться до Горбачева: тот на даче в Крыму, из Москвы с ним не соединяют, но, может, руководителю Украины не посмеют отказать. Кравчук набирает номер — и строгий женский голос ему отвечает, что Михаил Сергеевич плохо себя чувствует и говорить не может.

К Кравчуку в кабинет приходит Варенников и требует объявить в Украине чрезвычайное положение. Кравчук в ответ просит генерала показать письменное распоряжение из Москвы: «Даже Ленин, когда направлял своих представителей, от руки писал полномочия своему представителю, мол, направлен для решения таких-то вопросов». — «А зачем, — удивляется Варенников, — вы же по радио слышали». Кравчук упорствует, мол, должен предоставить депутатам документ, а на основании сообщения по радио вопрос о введении чрезвычайного положения вносить на рассмотрение Верховного совета не будет.

В это же время в кабинете у Кравчука звонит телефон — это фактический лидер ГКЧП, председатель КГБ Владимир Крючков. «Варенников у вас? — спрашивает он. — Вот и хорошо». Кравчук понимает, что это моральное давление, но решает, что за излишний бюрократизм никто его не накажет. Ведь в Москве президент России Борис Ельцин ведет себя куда более вызывающе — он объявляет происходящее государственным переворотом и требует не подчиняться приказам ГКЧП. По сравнению с бунтом Ельцина осторожное выжидание Кравчука не представляет для союзных властей никакой угрозы. Варенников летит во Львов — проверить ситуацию. Члены ГКЧП ждут, что там начнутся волнения: именно там, в Западной Украине, наиболее активны сторонники независимости. Но в городе все тихо.

Вечером Кравчук выступает с очень аккуратным телевизионным обращением: призывает всех украинцев сохранять спокойствие и продолжать работу. В отличие от Москвы массовых протестов против путча в Киеве нет.

Власть ГКЧП не продержится и трех дней. Около здания Верховного совета России в Москве собираются несколько десятков тысяч сторонников Ельцина, военные не решаются открыть по ним огонь, наоборот, выводят войска из Москвы. Уже 21 августа Борис Ельцин отдает приказ арестовать членов ГКЧП.

Теперь уже в щекотливом положении оказываются те руководители республик, которые поддержали ГКЧП и подчинились ему. К примеру, один из них, председатель Верховного совета Беларуси Николай Дементей, уже 22 августа объявляет, что уходит в отставку.

А 24 августа Верховная Рада Украины собирается на свое первое после неудавшегося путча заседание. На площади перед парламентом идет многочасовой и многотысячный митинг сторонников независимости. Коммунисты деморализованы.

Депутат парламента, старейший украинский диссидент Левко Лукьяненко, человек, еще в 1960-е боровшийся за отделение Украины от Советского Союза и приговоренный за это к смертной казни, утром 23 августа 1991 года берет школьную тетрадь в линейку и пишет на одну страничку текст. Сначала он называет его «Универсал о провозглашении независимости», по аналогии с тем, как словом «Универсал» называл декларацию независимости Украины в 1917 году главный украинский историк Михаил Грушевский. Но потом единомышленники Лукьяненко отговаривают его от слова «универсал» — им кажется, что депутаты-коммунисты испугаются таких исторических параллелей, — и предлагают более нейтральное «акт».

Председатель парламента Кравчук боится ставить акт на голосование — предлагает перенести на несколько дней. Тут, по распространенной версии, к нему подходит активист Народного Руха Дмытро Павлычко и обещает немедленно его придушить, если он не объявит голосование. Леонид Кравчук, который боится повторить судьбу Дементея, подчиняется, и Акт о провозглашении независимости принимают подавляющим большинством голосов.

А 30 августа президиум Верховной Рады, учитывая поддержку украинской компартией августовского путча, принимает решение о ее запрете. После этого на аудиенцию к Кравчуку приходят бывшие товарищи по партии и говорят, что запретить компартию может исключительно Верховный суд. «Так вы хотите, чтобы вас еще и судили?» — спрашивает Кравчук. Они уходят.

Между коммунистами и борцами за независимость Украины возникает внезапный ситуативный союз. Вчерашние коммунисты во главе с секретарем по идеологии Кравчуком, по сути, отказываются от марксизма и перенимают идеи украинских националистов. А те рады, что их идеология победила, и, не имея обширного опыта государственного управления, готовы сохранить важнейшие посты за коммунистами.

Вскоре художнику Василю Лопате звонят из Нацбанка Украины: говорят, что ситуация изменилась, теперь можно рисовать Мазепу — он будет изображен на купюре в 10 гривен.