Но Эфира не улыбнулась. Её призрачный лик оставался суровым, полным тревоги. Она медленно подняла руку и указала на постамент в центре зала.

На Ледяной Меч.

— Торвена больше нет, — прошелестел её голос. — Но дело его живёт. Посмотрите.

Эльвира перевела взгляд на меч. Вокруг клинка воздух дрожал и темнел. Из разлома в камне, куда было вогнано оружие, сочилась тьма — густая, маслянистая, как нефть. Портал не закрылся. Теневая магия продолжала плескаться, выливаясь в мир.

Эльвира привычно закрыла глаза, переключаясь на внутреннее зрение.

Ужас сковал её сердце. Ничего не закончилось. Черные трубы — те самые каналы, которые она видела над городом, — всё ещё висели в астральном небе. Они пульсировали, выкачивая жизнь из спящих горожан.

А здесь, в Академии, три яркие звезды гасли под напором тьмы.

Циркония, Терра и Аквилина.

Они всё ещё держали купол над городом. Они оттягивали удар на себя, работая живым щитом. Их ауры истончались, чернели под напором ядовитой энергии. Ещё несколько минут — и они сгорят.

— Нужно вытащить меч! — крикнула Эльвира, открывая глаза. — Он работает как пробка, которая не дает закрыть дверь!

Умбра не ждала команды. Она бросилась к постаменту. Её перчатки были порваны, руки в крови, но она не чувствовала боли.

Дроу схватилась за ледяную рукоять обеими руками.

— Выходи! — прорычала она, упираясь ногами в каменное основание.

Мышцы на её руках вздулись. Она тянула изо всех сил, вкладывая в рывок всё отчаяние, всю надежду на искупление.

Меч не шелохнулся. Он словно сросся с камнем, стал единым целым с фундаментом мира.

Эфира печально покачала головой.

— Нет, дитя. Не получится.

— Почему?! — крикнула Умбра, не разжимая рук. — Я свободна от контроля! Я дроу! Это святыня моего народа, она должна ответить!

— Если бы печати были сняты правильно, — голос Эфиры был полон горечи, — замок бы открылся. Меч вышел бы легко, как игла из ткани.

Призрак подплыл ближе к пульсирующему постаменту.

— Но Торвен не открыл замок. Он сломал его. Он разбил последнюю Печать Земли грубой силой. Механизм заклинило. Ритуал нарушен необратимо.

Эфира посмотрела прямо в глаза Умбре:

— Его нельзя вытащить. Его можно только разрушить.

Руки Умбры разжались. Она отступила на шаг, глядя на призрака с ужасом.

— Нет, — прошептала она. — Нет! Это Ледяной Меч! Это надежда моего народа! Пророчество… "Тот, кто вернет меч, станет величайшим героем".

Она повернулась к Эльвире, и в её фиолетовых глазах стояли слезы.

— Эльвира, нельзя! Если мы уничтожим его… для дроу больше не будет надежды. Я навсегда останусь предательницей. Я уничтожу то, ради чего жили поколения моих предков!

Эльвира смотрела на подругу и сердце её разрывалось. Она понимала. Для Умбры этот меч был не просто артефактом. Это был билет домой. Прощение. Искупление всех грехов. Уничтожить меч — значит своими руками уничтожить путь назад.

— Умбра, — тихо сказала Эльвира. — Посмотри.

Она не стала спорить. Она просто указала рукой на стену, за которой, она знала, сейчас умирали магистры.

Умбра проследила за её взглядом. Она тоже чувствовала это — угасание жизней. Смерть Терры, которая учила её не бояться. Смерть Аквилины. Гибель города.

— Это цена, — сказала Эльвира. — Меч или они. Прошлое или будущее.

Умбра задрожала. Её взгляд метался от сверкающего, прекрасного клинка к двери.

Легенда. Герой. Возвращение домой. Против жизни друзей.

— Я не могу… — прошептала она. — Я не могу это сделать. Эльвира, сделай ты. Ты Архимаг. У тебя хватит сил.

Эльвира подняла руки. Огонь и Земля уже собирались на её ладонях, готовые нанести удар. Она могла бы это сделать. Разбить меч, спасти всех.

Но она посмотрела на Умбру. На сгорбленную фигуру подруги, раздавленную виной и страхом.

Если Эльвира сделает это — Умбра никогда себе этого не простит. Она будет жить с мыслью, что не смогла. Что позволила уничтожить святыню чужими руками. Она останется жертвой.

Эльвира погасила магию.

— Нет, — твёрдо сказала она.

— Что? — Умбра подняла заплаканное лицо. — Почему? Бей!

— Это твой выбор, Умбра. Не мой. Это твоя святыня и твоя жертва.

Эльвира подошла к ней вплотную.

— Ты говорила, что хочешь стать героем. Что хочешь вернуться домой с победой. Но герой — это не тот, кто приносит магическую железку. Герой — это тот, кто спасает жизни. Даже ценой своей мечты.

Она взяла холодную руку дроу. — Ты не предательница. Ты защитница. Докажи это. Не мне. Себе.

Умбра смотрела на неё долгую секунду. В её фиолетовых глазах бушевала буря.

Потом взгляд её изменился. Стал жестким, холодным, как сталь кинжала.

Она медленно кивнула.

Умбра повернулась к постаменту. Она вытащила свой кинжал — тот самый, с простым лезвием, без дорогих ножен.

— Прости меня, — шепнула она на древнем языке своего народа. — Прости, что я не верну тебя домой.

Она занесла руку.

Тьма вокруг неё сгустилась. Это была не злая магия Торвена. Это была её собственная сила — сила тени, сила защиты, сила самопожертвования.

Она вложила в удар всё: свою боль, свою надежду, свою тоску по дому. Всё своё прошлое.

— ХА! — выдохнула она.

Кинжал опустился.

Не на камень. На плоскость ледяного клинка.

Звон был таким высоким, что у девушек заложило уши.

По ледяному лезвию побежала трещина. Одна. Вторая.

Меч зазвенел, завибрировал, сопротивляясь. Он был древним и мощным.

Но воля Умбры была сильнее.

Она ударила второй раз. Рукояткой кинжала. Со всей силы.

— Ломайся! — закричала она. — Ломайся же!

Древний артефакт взорвался.

Мириады ледяных осколков брызнули во все стороны, как звездная пыль. Голубой свет вспыхнул ослепительно ярко и погас.

Тьма, сочившаяся из разлома, с визгом втянулась обратно, словно испугавшись света. Камень постамента сомкнулся.

Тишина.

Умбра стояла на коленях среди сверкающей крошки. Её рука была в крови — осколки посекли кожу. Но она не плакала.

Она смотрела на пустое место, где только что была надежда её народа.

И впервые за долгое время её плечи были расправлены. Она больше не была изгнанницей, бегущей от прошлого.

Она была свободна.