Органом линотипным раскален

Свинец прелюдий…

Ты ночью набираешь то, что днем

Читают люди.

Мильон машин… Всё сладостно скрипит

Перо гусыни,

Всё лампа песнопения коптит —

Снег керосина…

Когда ты набираешь слово звук,

Где эхо звука?

Так дело крыльев стало делом рук,

А песни – стука.

Здесь, под твоей бесстрастною рукой

Равны все строки,

И кровь, и кровь, сама текла б строкой

Красно – широкой.

И ты глядишь, как сочетает твердь

В едином миге,

Как от поэта отвращает смерть —

Рожденье книги…

Пред свиньями наборы рассыпать,

Метать не надо —

Под чтение привыкло засыпать

Людское стадо.

Спи, стадо, спи. Твой беспробудный сон,

Тяжкоутробный, —

И близок час, когда сольется он

Со сном загробным.

О, всматриваясь долго в тишину

Прочтете звук вы.

В огромную уходят вышину

Большие буквы.

Доходит Н до голубых небес,

И Б до Бога,

И Л превыше, чем угрюмый лес,

А П – порога.

Как упоительно звучит вокруг

Свинец прелюдий —

Вновь делом крыльев стало дело рук,

И вечным будет.

Запечатлеет буквенный минор

Мажор бумаги,

Но пыль старинная, о, юный взор,

Боится влаги…

Заглавье ночи – «Розовый Рассвет»,

Но у рассвета

Заглавья темно – голубого нет…

Начало это.

Чего?.. Как странно предвещает день

Конец работы,

И утомленная ложится тень

Лучом заботы.

Но что же делать: начинает грусть

Свое служенье, —

Тому, что смертный знает наизусть,

Нет продолженья.

Поверь: поэзии ты послужил,

Набравши прозу,

И тайну, что слегка я приоткрыл,

Прими, как розу.

Ты возвратился. Спишь глубоким сном

И он – свинцовый,

И пробуждаешься не новым днем

Для ночи новой…