Владелец «Изысканной мебели от Сильвестра» ходит по дому вместе с тетей, помечая что-то в своих бумагах, закрепленных на папке-планшете.

– Чепуха! – восклицает тетя, когда он пытается заморочить ей голову. – Этот ковер стоит в три раза дороже! Его привезли из Персии, и, если вы не предложите цену получше, я распоряжусь, чтобы завтра ко мне приехал человек из «Мебели Полсона».

– Нет-нет-нет, вероятно, я неправильно понял. – Мужчина опускается на колени и осторожно проводит рукой по ковру, ощупывая пальцами превосходное шерстяное плетение.

Я закатываю глаза. Мунпай у меня на плече делает то же самое.

Несколько секунд мужчина изучает мою тетю. И наконец предлагает втрое больше, чем раньше.

– Это уже другое дело, – говорит она и ведет его в комнату для приема посетителей, чтобы он посмотрел на жесткие деревянные стулья и люстру.

Кто бы мог подумать, что тетя Клэр так здорово умеет торговаться.

Все, что было в доме, когда она, выйдя замуж, приехала сюда, должно остаться на месте. Прежде всего старинная мебель, принадлежавшая поколениям Баттерфилдов: обеденный чиппендейловский гарнитур[24] 1700-х годов с дюжиной обитых гобеленом стульев; шифоньер 1810 года в стиле королевы Анны[25]; трюмо с изящными изогнутыми ножками; красного дерева ломберный столик[26] из Филадельфии – тех времен, когда Бенджамин Франклин издавал свой «Альманах бедного Ричарда»[27], и не исключено, что, сидя за этим столом, кто-то читал один из номеров. Мне интересно слушать объяснения тети Клэр, но меня мучает вопрос: кому вообще могут понадобиться все эти вещи? Если на них нельзя сидеть, за ними нельзя есть или даже играть в шахматы – так какой же тогда смысл в этой мебели?

– Они остаются в доме, – говорит тетя Клэр мистеру Сильвестру, который не сводит глаз с высоких напольных часов 1775 года.

Достав носовой платок, он вытирает лоб.

– Но не беспокойтесь! Здесь еще достаточно всего. – Тетя запускает руку в карман брюк, отыскивая кусочек жареной сосиски, и берет Мунпай на руки. – Продолжим.

Мебель из шести верхних спален – кровати с балдахинами, увенчанными деревянными резными ананасами, высокие комоды из ценного полосатого клена, толстые испанские ковры с золотыми нитями и кисточками – все это выносят и грузят в фургоны.

– Дома все еще стоит моя кровать? Та, что была у меня в юности?

Я киваю:

– Да, она в маминой комнате.

– Очень хорошо. Я уверена, что наша дорогая Лаванда не возражала бы. А кухонный стол, на котором мы замешивали тесто для медового пирога?

Идет время, часть вещей уже продана, остальное отправлено на чердак, тетин дом пустеет и становится все больше похожим на наш дом, приросший к скале на берегу Могучей Атлантики. Только голые деревянные полы и освободившееся пространство, где Мунпай может гоняться за своим фундуком.

Тетя Клэр продолжает часами разбирать вещи: витые подсвечники, лиможские сервизы[28] и столовые приборы от Тиффани[29]. Она записывает все в бухгалтерскую книгу и поправляет волосы: мягкие рубиновые пряди – совсем как мои – то и дело выбиваются из-под шпилек.

«Сильвестр» приходит к нам три раза.

– Но сейчас никто не платит столько за мебель, – жалуется он, когда тетя подбивает итоги. – Вы меня по миру пустите.

– Перестаньте! Скоро ситуация наладится, и вы заработаете кучу денег. – Тетя открывает свою шкатулку с драгоценностями и предлагает ему ожерелья, браслеты и броши, которые никогда не носит. – Еще немного времени, и нынешние трудности останутся позади. Такова жизнь. За спуском всегда следует подъем. А теперь выше нос!

Она заставляет его расплатиться наличными. Никаких расписок, никаких чеков, никаких ценных бумаг.