Пока солдаты в Петрограде допивали остатки спиртного из разгромленных погребов, город стоял лицом к лицу со страшным голодом. Хлеба в Петрограде оставалось на 3–4 дня. Обыватели доедали ничтожные остатки того, что было накоплено городской думой старого состава.

Подвоза хлеба в Петроград почти не было. на 9 декабря в город прибыли 1 вагон пшеницы и 3 вагона пшеничной муки, тогда как нормой считались 48 вагонов в сутки. В результате этого в некоторых районах столицы стали давать не более четверти фунта хлеба в день на человека.

Продовольственный аппарат полностью расстроился. Руководители продовольственного дела, умудренные опытом, знаниями, пользовавшиеся авторитетом среди провинциальных организаций, снабжавших столицу хлебом, оказались отстраненными от власти. Многие были вынуждены скрываться, небезосновательно опасаясь ареста.

На грани голода оказался и Богородск с его 160-тысяч-ным населением. 8 декабря последний раз населению выдали по 0,375 фунта хлеба на человека. Больше хлеба не было.

В Туле полностью исчезли соль и керосин. Если к сидению в темноте еще можно было привыкнуть, то остаться без соли было слишком тяжело.

В столичных храмах была несколько иная проблема. Молящиеся стали часто отказываться подходить под так называемое «елеопомазание», совершаемое обычно накануне двунадесятых и престольных праздников. Причина была проста: хорошего масла, употреблявшегося ранее при помазании молящихся, не было, использовавшееся в качестве его замены масло сильно «благовонило» керосином.

В Москве в целях пресечения спекуляции и уничтожения очередей ввели продажу галош по карточкам. Карточек выдавалось ровно столько, сколько поступало в продажу галош, и поэтому каждый получивший от своего домового комитета карточку, мог быть уверен, что получит свою пару галош. Надо было всего лишь сначала получить карточку. Они выпускались сериями. На галоши фабрики «Богатырь» было выпущено 8 серий, а «Треугольника» – 3 серии. При покупке галош необходимо было предъявить паспорт. Солдатам и матросам галоши отпускали только в магазине «Богатыря» на Калужской улице и исключительно по чекам Совета рабочих и солдатских депутатов.