Эти политические решения не могли, однако, решить гораздо более приземленные и все более нарастающие проблемы с продовольствием. В некоторых столичных булочных продавали совершенно сырой хлеб. На все просьбы покупателей, обращенные к хозяевам этих булочных, те не обращали внимания. Голодные обыватели жаловались в милицию, но толку от этого тоже не было, так как на следующий день в этих булочных хлеб продавался еще худшего качества. Комок сырого хлеба с трудом можно было отличить от замазки.
При этом цены на хлеб продолжали расти. В Ревеле они повысились до 25 коп. за фунт. При этом уже второй месяц вместо 300–350 вагонов зерна и муки для Эстлян-дии прибывало только 50 вагонов. В результате городская продовольственная комиссия оказалась вынуждена уменьшить норму хлеба на человека в день с 0,75 на 0,5 фунта, а занимавшимся физическим трудом выдавалось по одному фунту хлеба в день.
Рыбинский биржевой комитет известил Временное правительство о разрухе и мерах по ее исцелению. Комитет открытым текстом сообщал о надвигающемся голоде, так как на Волгу, Каму и Оку поступила только половина хлеба, нужного для питания многих городов. Потеряв надежду на возмещение этого недогруза не только водными путями, но и железными дорогами, комитет счел необходимым немедля начать спешную работу по ряду направлений: повысить до 100% твердые цены на хлеб, так как существовавшие цены не покрывали издержек производства; категорически заявить крестьянам, что рост цен на предметы крестьянского обихода будет прекращен в связи с прекращением повышения заработной платы рабочим на фабриках и заводах, что даст возможность установить твердые цены на их готовую продукцию. Также необходимо дать торговцам возможность свободно заготавливать хлеб и работать наравне с общественными организациями в интересах снабжения населения хлебом.
Пока же ответственные за снабжение продовольствием официальные лица не знали, как им выпутаться из сложившейся ситуации, и обвиняли всех вокруг, не стесняясь даже откровенной клеветы. Они не только приписали Министерству продовольствия введение таксы на телятину, но и выдумали причину ее появления в виде хищнического истребления скота из-за непомерного повышения цен. Это было откровенной нелепостью, так как в столице не было ни мяса, ни скота, ни телятины, а если и было, то очень мало.
Со спекулятивно вздутыми ценами на мясо тоже все было не столь однозначно. По мере роста цен спрос па телятину уменьшался. Когда цена достигла 3–4 руб., телятина стала недоступна рядовому покупателю и на рынках стала появляться в крайне ограниченном количестве.
Поэтому хищничества как такового не было, но спекуляция цвела самым пышным цветом. Такса на телятину была введена 27 августа в размере от 1 руб. 24 коп. до 1 руб. 60 коп. за фунт, но на рынках никто не продавал ее по таксе и даже в упор не видел ее. Подействовала только угроза реквизиции товара, что привело к однодневному падению цены сразу с 3 руб. 50 коп. до 1 руб. 50 коп., после чего цены вновь начали расти. И за неделю повысились до 8 руб. По мере исчезновения телятины с рынков то же самое происходило и с бараниной.
Ведь реквизировать товар может любой, а организовать правильную торговлю и снабдить население достаточным количеством продуктов дано далеко не всякому, тем более организаторам голода.
Показателем того, что проблемы с продовольствием городов Временное правительство волновали, но не тревожили, и оно жило, скажем так, на другой планете, стремясь набить свои карманы, может служить следующий пример. Министерство продовольствия сделало астраханским рыбопромышленникам заказ на сельдь для нужд армии в размере 2,8 млн пудов. При этом твердая цена за пуд готовой сельди была установлена им в 10 руб. 90 коп. и сельди-сырца в 7 руб. 50 коп. В то же время астраханский продовольственный комитет, обследовав сельдяную промышленность, сделал интересное и неожиданное открытие. Себестоимость пуда сельди для промышленников составляла от 1 руб. 50 коп. до 2 руб., а средняя цена готовой сельди с учетом 10%-ной прибыли равнялась 6 руб. 85 коп.