Закрытие казенных винных лавок в губерниях отрезвило деревню. Даже в праздничные и торговые дни в больших селах было совсем не видно пьяных. Запасы водки у шинкарей быстро истощились, и население перестало пить водку. Особенно рады этому были женщины. Мужья перестали пить, и в домах появились дополнительные деньги. Разъезжавшиеся из городов по деревням на праздники тысячи трезвых рабочих – каменщиков, плотников, маляров и кровельщиков – вместо жалких грошей прошлых лет везли домой деньги и подарки.

Жизненные условия рабочих начали заметно улучшаться, о чем также свидетельствовал рост мелких вкладов в сберегательных кассах.

Другим следствием стало сокращение вдвое числа уличных татар – скупщиков одежды, обуви и прочего. С прекращением продажи водки и пива услуги татар стали совершенно не нужны рабочим, продававшим с себя последнюю одежонку, чтобы выпить или опохмелиться.

За август 1914 г. в одном только Екатеринославе в результате закрытия питейных заведений население сэкономило около 2 млн руб.

В некоторых районах были сделаны распоряжения о запрете продажи денатурированного и древесного спирта. В случае необходимости обыватели могли приобрести такой спирт, получив от исправников удостоверение на право покупки спирта, но предварительно полиция проводила проверку, для чего именно и в каком количестве просителю нужен спирт.

Завзятые алкоголики нашли было выход, покупая в аптеках и аптекарских магазинах так называемый киндер бальзам, но и против его продажи властями также были приняты необходимые шаги.

Сокращение, а местами и полное прекращение продажи спиртного привело к тому, что сразу же заметно снизилось количество убийств, грабежей, разбоев и хулиганства разного рода. Поножовщина полностью исчезла. Вместе с тем это не привело к росту краж и афер, считавшихся «трезвыми» преступлениями. Напротив, число краж уменьшилось наполовину.

Дело иногда даже доходило до того, что вор, узнав о том, что обчистил карманы запасного солдата, сам в раскаянии приходил в участок, возвращал все похищенное и просил задержать себя за кражу.

Одновременно практически полностью прекратились прогулы и существенно выросла производительность труда. В условиях войны это было особенно важно.

Запрет на продажу спиртного благотворно сказался на санитарном состоянии городов. Если в Петрограде до начала войны было трудно найти свободное место в городских больницах, а больничный вопрос был самым острым, то с прекращением пьянства в столице почти не стало увечных, сократилось число заболевших тифом, инфлюэнцей и т. д. Также исчезли теснота в ночлежках и отчасти уличное попрошайничество.

То же наблюдалось и в Москве, где число заразных заболеваний и общая заболеваемость населения, по свидетельству санитарных властей города, сократились так, как никогда ранее. По оценкам московских больничных касс, заболеваемость снизилась на 50–75%.

Прекратились и самоубийства. Все эти события привели к кризису на медицинских факультетах высших учебных заведений. Если раньше трупы самоубийц поступали в анатомические театры, то после запрета на продажу спиртного их поступления прекратились, и там образовался своеобразный «трупный голод». Препарировать в учебных целях стало некого, и университеты оказались вынужденными обращаться к полиции, чтобы ее руководство посодействовало в доставке трупов для образовательных целей.