Если Петроград бурлил от революционных страстей, то остальная часть России оставалась в неведении относительно происходящего. Междугородный телефон Петроград – Москва не действовал, по телеграфу сообщений не было, газеты не выходили. О восстановлении нормального железнодорожного сообщения между столицами было объявлено 28 февраля. Для охраны порядка в Москве начали организовывать милицию. Никаких беспорядков в городе не было. Магазины продолжали торговать в обычном режиме, и внешняя картины жизни Москвы, если не считать большого количества публики на улицах, нисколько не изменилась. Единственным видимым горожанам отличием стало то, что на постах во многих местах вместо полицейских находились ночные сторожа.

Полностью бескровным переход власти в Москве все же не получился. В первый день марта произошло два случая кровавых столкновений. На Каменном мосту произошло столкновение двух групп войск, перешедших на сторону новой власти и еще не присоединившихся к ней. В результате погибли два солдата и четверо ранены. На Яузском мосту в толпу рабочих ворвался отряд полиции. В этом столкновении были убиты 3 человека: рабочий, помощник пристава и городовой.

В этот же день в Петрограде помещение фондовой биржи около часа дня было занято солдатами под командой двух офицеров. Проходившее в это время биржевое собрание было прервано, так как многие биржевики разбежались, подумав, что проходила облава на спекулянтов.

В обстановке царившей в городе неопределенности некоторые действия были более чем осознанные. Были разгромлены и подожжены московские охранное и сыскное отделения.

В 3 часа ночи в помещение охранного отделения ворвалась толпа и стала выносить на улицу бумаги и документы, хранящиеся в охранке. Из окон полетели списки, фотографические карточки, отпечатки пальцев и т. п. Собравшиеся моментально уничтожали документы, изобличавшие борцов зa свободу. Внезапно раздались крики: «Пожар, горит!» Из окон охранки показался дым.

О том, кто это сделал, были лишь слухи. Считали, что первое сделали сами сотрудники охранного отделения, уничтожавшие обличающие старую власть архивы. Второе же разгромили московские воры и карманники, старавшиеся стереть из памяти свое прошлое.

Уже разоренное ранее гнездо охранников и сыщиков в Гнездниковском переулке было занято милицией и военным караулом. Вокруг толпилась московская публика, рывшаяся в полуобгорелых остатках бумаг и архивов, выброшенных из окон охранки на улицу. Здесь, разыскивая документы о себе в груде красных и белых листков, рука об руку копались и рабочие, и солидные господа в бобровых шубах. В этих поисках было наглядное воплощение единства пролетария с буржуем.