В отличие от таксы на отдельные виды товаров и связанные с этим проблемы, ограничений на работы не было.

В результате петроградские маляры сговорились между собой и требовали за замазку рам 1,5 руб., а с промывкой окон 2 руб. В прошлые годы они довольствовались 50 или 70 копейками. Вата, необходимая для утепления окон, подорожала вчетверо, и уже зимой 1916–1917 гг. тепло недешево обходилось петроградцам.

Процветала и телефонная спекуляция. За уступку абонемента на телефон спекулянты требовали 400–500 руб.

Хотя в столице было полно свободных комнат, рост цен на аренду был такой, что много учащейся молодежи вынуждено было поселиться в отдаленных пригородах – в Тосно, Сестрорецке и даже в Белоострове.

Чтобы как-то решить свои финансовые проблемы, группа студентов летом вступила в артель грузчиков на станции Волга Виндаво-Рыбинской железной дороги и проработала там до начала октября. Обычный заработок их составлял 7–8 руб. в день, иногда достигая 12 руб. Жили студенты в соседней со станцией деревне в крестьянских избах. Расход на харчи и квартиру составлял около 40 руб. в месяц. В результате у работавших оставалась довольно значительная сумма. По отзывам студентов, хотя труд грузчика и тяжелый, но здоровый, а проработав лето на чистом воздухе, они чувствовали себя окрепшими. Так что своего рода студенческие строительные отряды – это не изобретение советских времен. Их прообразы уже были во времена царской России.

В Астрахани сложилось несколько иное положение дел. Его, вероятно, можно считать прообразом современных служб доставки. У лавок многих мелочных торговцев стали собираться подростки обоего пола. С 10 часов вечера они со своими постельками ложились у торгового помещения и проводили ночь до его открытия. Затем они в течение дня делали несколько закупок, покупая по одному калачу или более. За это они получали от лавочников по 5 коп. за доставку каждого калача. В то же время действительно нуждающемуся люду приходилось получать менее половины того количества хлеба, которое ему на самом деле было нужно. Ввиду этого продовольственной комиссией города было рекомендовано не выдавать детям в возрасте от 5 до 12 лет калачей, так как взрослые не польстились бы на те 5 коп., которые получала детвора.

В начале осени в связи с общим подорожанием товаров работы особого совещания по установлению твердых цен на различные продукты первой необходимости посеяли новые надежды в души спекулянтов. В первую очередь это касалось цен на хлеб. В целом ряде городов, как по волшебству, с рынков исчезли хлеб и мука. В Тамбове стало не хватать черного хлеба. В подмосковных Бронницах полностью исчезла из продажи ржаная мука. Некоторые пекарни сократили свою работу, а другие вообще прекратили выпечку хлеба.

Во Владимире ощущался острый недостаток хлеба. Черный хлеб продавался по 6 коп. за фунт, белый – по 12 коп.

При этом урожай ржи в губерниях как в 1915-м, так и в 1916 г. был очень хороший. Тем не менее мельницы встали. В качестве причин назывались ремонт или отсутствие подвоза зерна. Пекари же без всяких тонкостей, прямо заявляли: «Повысьте таксу, и хлеб будет». Пока же до изменения таксы владельцы хлебопекарен, по их уверениям, работали себе в убыток.

Примером того, насколько торговцы хлебом «страдали», может служить довольно показательный факт, связанный с одной сравнительно небольшой и малоизвестной в масштабах страны компании, действовавшей в одном из сел Самарской губернии. Товарищество по покупке и продаже хлебных продуктов «Малюшкин, Рукин и Черненебов» за прошедший отчетный год на основной капитал в 2 млн руб. получило чистой прибыли 2 млн. Чистая прибыль за год – 100%.

В Саратове совещание землевладельцев признало установленные правительством твердые цены на хлеб «слишком низкими» и высказалось за созыв экстренного губернского земского собрания для нового рассмотрения вопроса о твердых ценах.

В Житомире состоялся ряд совещаний под председательством губернатора по поводу переживаемого городом мучного кризиса. На эти совещания были приглашены мукомолы, которым было предложено ответить, согласны ли они перемалывать зерно по твердым ценам. Мукомолы положительного ответа не дали.

Тогда по этому вопросу состоялось экстренное заседание городской думы. На нем было принято постановление, где было сказано, что в случае отказа мукомолов от перемола зерна по твердым ценам городское самоуправление будет вынуждено сложить с себя обязанности по снабжению населения мукой и возбудить ходатайство о реквизиции мельниц. Угроза подействовала. Мукомолы тем же вечером устроили совещание и постановили перемалывать ежемесячно для нужд города 135 000 пудов зерна. На следующий день мельницы вновь приступили к работе.

Спекуляция мукой ширилась и в Сибири, например, в Иркутске и Нижнеудинске. В Нижнеудинске торговля полностью мукой прекратилась, хотя мука была, причем только за несколько дней торговцы получили 15 000 пудов крупчатки. Местное совещание по продовольствию обратилось к иркутскому губернатору с просьбой разрешить немедленный осмотр складов мучников и реквизировать припрятанную муку. Население сидело без муки, а буквально рядом, за забором в амбарах, лежала мука, а торговцы ждали твердых цен.

Хлебный кризис в полной мере затронул и такие житницы страны, как Дон и Новороссия. Из-за хлебного и мучного кризиса в этих регионах местные власти рассматривали вопрос о приостановке вывоза муки из Донской области в Москву до июля 1917 г. и о запрете вывоза хлеба и муки из Новороссии.

В Баку часть присланной из Поти муки оказалась с червями. Первую выпечку хлеба пришлось уничтожить, а пекарню временно закрыть до чистки ее от червей, расползшихся по всей пекарне.

В Тифлисе в прибывших для местных хлебопекарен 23 вагонах муки с Северного Кавказа при досмотре оказалась недостача от 10 до 60 и более мешков. В общей сложности в прибывшей партии не хватало целых трех вагонов, Хлебопеки, хотя они предварительно полностью оплатили муку, отказались ее принимать, а по факту недостачи были составлены соответствующие протоколы.