Я полюбил безумный твой порыв,

 Но быть тобой и мной нельзя же сразу,

 И, вещих снов иероглифы раскрыв,

 Узорную пишу я чётко фразу.

 Фигурно там отобразился страх,

 И как тоска бумагу сердца мяла,

 Но по строкам, как призрак на пирах,

 Тень движется так деланно и вяло.

 Твои мечты – менады по ночам,

 И лунный вихрь в сверкании размаха

 Им волны кос взметает по плечам.

 Мой лучший сон – за тканью Андромаха.

 На голове её эшафодаж,

 И тот прикрыт кокетливо платочком,

 Зато нигде мой строгий карандаш

 Не уступал своих созвучий точкам.

Ты весь – огонь. И за костром ты чист.

Испепелишь, но не оставишь пятен,

И бог ты там, где я лишь моралист,

Ненужный гость, неловок и невнятен.

Пройдут года… Быть может, месяца…

Иль даже дни, и мы сойдём с дороги:

Ты – в лепестках душистого венца,

Я просто так, задвинутый на дроги.

Наперекор завистливой судьбе

И нищете убого-слабодушной,

Ты памятник оставишь по себе,

Незыблемый, хоть сладостно-воздушный…

Моей мечты бесследно минет день…

Как знать? А вдруг с душой, подвижней моря,

Другой поэт её полюбит тень

В нетронуто-торжественном уборе…

Полюбит, и узнает, и поймёт,

И, увидав, что тень проснулась, дышит, —

Благословит немой её полёт

Среди людей, которые не слышат…

 Пусть только бы в круженьи бытия

 Не вышло так, что этот дух влюблённый,

 Мой брат и маг не оказался я,

 В ничтожестве слегка лишь подновлённый.