Вот газеты свежий нумер,

Объявленье в чёрной раме:

Несомненно, что я умер,

И, увы! не в мелодраме.

Шаг родных так осторожен,

Будто всё ещё я болен,

Я ж могу ли быть доволен,

С тюфяка на стол положен?

День и ночь пойдут Давиды,

Да священники в енотах,

Да рыданье панихиды

В позументах и камлотах.

А в лицо мне лить сажённым

Копоть велено кандилам,

Да в молчаньи напряжённом

Лязгать дьякону кадилом.

Если что-нибудь осталось

От того, что было мною,

Этот ужас, эту жалость

Вы обвейте пеленою.

В белом поле до рассвета

Свиток белый схороните…

………….

А покуда… удалите

Хоть басов из кабинета.