Любой миф и любая религия – на редкость благодатная почва для различных жанров искусства. Живопись, литература, кинематограф – все они неоднократно обращались к сюжетам древнейших мифов и священных книг, в результате чего на свет являлись истинные шедевры. Например, древнегреческая и скандинавская мифология стали источником вдохновения не только для классических художников, но даже для авторов комиксов и компьютерных игр.
В случае с древнесемитскими мифами ситуация несколько более сложная. Они не просто менее популярны, чем скандинавские или греческие, – они имеют гораздо более сложную историю развития. Древнесемитские божества известны под разными именами, один и тот же миф мог быть известен на разных территориях в различных интерпретациях; к тому же на смену этим мифам достаточно рано пришла монотеистическая религия, поэтому при попытке снять фильм или создать картину «по мотивам» автор испытает множество сложностей. Даже когда современные археологи находят фигурки и рельефы с изображением древних семитских божеств, они далеко не сразу могут определить их имя и принадлежность к определенной культуре: как уже говорилось выше, миф трансформировался, персонажи могли то сливаться в едином образе, то распадаться на несколько отдельных… Кроме того, любой сюжет этой мифологии, если попытаться перенести его, например, на экран, потребует множества пояснений и оговорок. Поэтому древнесемитский миф в искусстве значительно менее популярен, чем пришедшие ему на смену сказания Танаха и Библии.
К числу древнейших произведений искусства, иллюстрирующих древние семитские мифы, можно отнести многочисленные рельефы, скульптуры, амулеты, которые археологи находят на территориях, некогда занятых аккадцами, финикийцами, древними евреями… Некоторые из них вы уже могли видеть в предыдущих главах. Подобные шедевры, многим из которых несколько тысяч лет, являются достоянием крупных музеев всего мира.
Например, в Музее Передней Азии Берлина хранится древнейший рельеф (он датируется примерно XIX–XVII веками до нашей эры), представляющий сцену из мифа об убийстве чудовища Хумбабы Гильгамешем и его другом Энкиду. Изображение, видимо, изначально было не слишком детализированным, а прошедшие тысячелетия еще сильнее сгладили детали рельефа; поэтому сейчас мы можем лишь приблизительно судить о том, где именно на этом изображении находится Гильгамеш, а где – Энкиду. Сомнений не вызывает только фигура Хумбабы, уже практически поверженного на землю. Это одно из древнейших изображений известного мифа.
Истории о потопе, которые присутствуют и в древней мифологии, и в Священном Писании иудеев и христиан, были представлены в искусстве бесчисленное множество раз. К числу наиболее известных версий относятся, например, произведения французского художника и гравера Гюстава Доре.
Хумбаба наших дней
Миф о Хумбабе нашел свое отражение в массовой культуре ХX–XXI веков. Так, например, этот персонаж присутствует в одном из эпизодов мультсериала «Американский папаша» и в трилогии писателя Уильяма Берроуза «Западные земли». Но, конечно, с исходным мифом эти образы имеют мало общего.
Представляя зрителю трагизм и ужас происходящего, художники старались разместить на полотне как можно больше фигур, изобразить разные варианты отношения людей к своим близким во время катастрофы: кто-то старается подтолкнуть тонущих к ближайшей скале и дать им надежду на спасение, а кто-то отбирает у плывущих рядом бревно, чтобы получить надежду спастись самому…
Одной из самых впечатляющих картин на данную тему называют «Всемирный потоп» Ивана Айвазовского. Последние лучи солнца, пробиваясь через чернильного цвета тучи, бросают отблеск на голые скалы, к которым все ближе подступают огромные волны. На скалах копошатся десятки человеческих тел, которые пытаются забраться повыше, чтобы спастись от надвигающейся водной бездны. Всеобщее отчаяние подчеркивается зловещей цветовой гаммой картины.
В отличие от полотна Айвазовского, на котором сцена потопа показана словно бы с большой высоты и наш взгляд сразу охватывает огромное пространство, на картине «Потоп» французского художника Леона-Франсуа Комера представлен лишь один эпизод, одна группа персонажей: прямо перед нами – сбитые в тесную кучу люди и животные, с трудом удерживающиеся на торчащем из воды утесе. В непосредственной близости друг от друга – ревущий от ужаса лев, дети, женщины и мужчины, беспомощно мечущаяся среди тел собака… С черного неба текут нескончаемые потоки воды; кто-то еще борется за жизнь, а кто-то, отчаявшись и глядя в пустоту, сидит среди воды между живыми и мертвыми, не пытаясь больше ничего предпринимать. Два взгляда на одно событие, разные художественные приемы, но оба живописных полотна оставляют схожее ощущение безысходности и ужаса.
Великое множество художественных произведений было создано на тему Ноева ковчега (и, как мы помним, у Ноя в разных мифах и религиях было множество «родственников», но именно этот праведник стал наиболее популярным героем изобразительного искусства). Особенно интересно бывает изучить разные модели ковчегов, представленные художниками разных времен и направлений: кто-то изображает ковчег в виде простого корабля, правда, отличающегося огромными размерами; где-то ковчег больше напоминает колоссальных размеров ящик или даже дом, плывущий по волнам.
Художников разных времен привлекал образ прекрасной Лилит – пусть даже история этого образа довольно смутная. Впервые появившись как демонический персонаж на страницах еврейского Священного Писания, она проявилась в мифах гораздо более позднего времени, представляющих собой побочные ветви иудейского фольклора. Лилит стали называть первой женой Адама, хотя ни в мифах, ни в религиозном предании ничего подобного нет.
Гюстав Доре. Ной выпускает голубя. 1866 г. Частная коллекция
Есть предположения, что Лилит и ее «родственницы» представляли собой злых духов еще до того, как сложилась иудейская религия – во времена господства древнего мифа.
В Британском музее хранится небольшой терракотовый рельеф (примерно 37 на 50 сантиметров), известный как «Рельеф Берни» или «Королева ночи». Первый вариант названия дан по фамилии археолога и антиквара Сидни Берни, одного из владельцев этого рельефа; он был обнаружен в 1920-х годах на юге Ирака (территория древнего Двуречья). На рельефе изображена молодая обнаженная женщина с миловидным лицом и изящной фигурой с ярко выраженной грудью; на ней – сложный головной убор, за спиной виднеются сложенные крылья. Руки женщины приподняты и раскрыты ладонями в сторону зрителя, при этом в пальцах она удерживает какие-то предметы, которые учеными пока не идентифицированы – рельеф в этом месте частично осыпался. Глаза, видимо, некогда были изготовлены из драгоценных камней, впоследствии утраченных.
Рельеф Берни («Королева ночи»). XIX–XVIII вв. до н. э. Британский музей. Лондон, Великобритания
Но самое интересное, ноги женщины ниже колена превращаются в нечто похожее на лапы хищной птицы с длинными пальцами и острыми когтями. Она стоит на спинах двух лежащих львов, которые смотрят в разные стороны; слева и справа от этой композиции сидят две совы. Предположительно, рельеф некогда был раскрашен – об этом говорят остатки пигментов на его поверхности. Но кого он изображает? Существует несколько версий. По одной из них, это шумеро-аккадская богиня Эрешкигаль, покровительница подземного царства, «королева мертвых». По другой – одно из воплощений богини Иштар, но такие хищные лапы для нее не очень типичны. И, наконец, третья версия, к которой склоняется большинство исследователей – это какой-то из женских бесов древнесемитской мифологии, которые стали прообразами Лилит. Поэтому и было дано рельефу условное название «Королева ночи».
Сомнительные моменты
Со времени своего обнаружения рельеф «Королева ночи» вызывал сомнения у исследователей. Во-первых, он очень хорошо сохранился, а для столь древнего изображения это нетипично. Во-вторых, многих смущают совы – были ли они хорошо известны там, где, по официальной версии, нашли рельеф? Но пока никаких убедительных доказательств подделки не обнаружено.
Совсем иной образ Лилит создал в конце XIX века Джон Кольер, художник, которого обычно относят к прерафаэлитам. Это художественное течение возникло в середине XIX столетия; несколько молодых живописцев заявили, что британское искусство (да и искусство в целом тоже) задыхается в рамках академизма. То есть оно полно условностей, мастера пережевывают одни и те же сюжеты, а живопись оторвана от реальности, потому что будущих художников учат рисовать гипсовые модели, а не натуру. Конечно, это было справедливо лишь отчасти, но братство прерафаэлитов уже сложилось. Они считали, что для возрождения живописи нужно вернуться к идеалам итальянского искусства до Рафаэля (отсюда и название этого художественного направления). Прерафаэлиты рисовали не идеальных святых, ангелов и героев – они использовали в качестве натурщиц и натурщиков своих жен, братьев, матерей и возлюбленных, не боялись ярких цветов и не стремились привнести в свои сюжеты церковный канон. А еще они много рисовали на природе, что делало пейзажи и растения на их полотнах невероятно реалистичными. И этих художников часто упрекали в «неуважении к святым сюжетам», «отказе от традиций» и так далее, хотя они отнюдь не ограничивались сюжетами из Священного Писания.
«Лилит» Джона Кольера произвела фурор на выставке 1887 года. Сюжет картины предельно прост: большую часть ее пространства занимает фигура красивой рыжеволосой девушки, вокруг тела которой обвилась огромная змея. Голова змеи лежит на плече Лилит, и она нежно прижимается к ней щекой, не выказывая ни страха, ни отвращения – более того, в картине сквозит неприкрытая чувственность. Зрители отдавали должное таланту художника, который мастерски передал нежность женской кожи, фактуру длинных рыжих волос, гладкость и прохладу тела огромной змеи. Но вот многие зрители и критики видели в картине «привлекательность зла», преклонение художника перед чем-то таким, о чем не следует даже упоминать. К этому времени уже была хорошо известна легенда о Лилит как о «первой жене Адама», и чрезмерная нежность изображенной на картине девушки к змее, которая, как известно, является одним из символов грехопадения, превратила картину в артефакт, неоднозначный с точки зрения морали. Хотя в высочайшей степени мастерства художнику никто не отказывал.
Огромное количество художественных произведений было вдохновлено событиями, описанными и Ветхом и Новом Завете, а также различными перипетиями истории земли Израиля. Например, всем известный сюжет изгнания из рая Адама и Евы художники трактовали весьма разнообразно. Где-то мы видим камерный сюжет, где изгнанники тихо покидают Эдемский сад, проливая слезы; а где-то изгнание из рая представлено как грандиозное событие со множеством участников, наблюдающих за происходящим, во главе с «ангелом с пылающим мечом». На картине итальянского художника эпохи позднего барокко Аурелиано Милани Адам и Ева, сопровождаемые змеем, робко съежились в углу картины, а над ними возвышается фигура Бога-Отца, который произносит какую-то назидательную речь. При этом даже на морде змея читается явное раскаяние.
К числу самых известных художественных произведений в истории относится картина нидерландского мастера Питера Брейгеля Старшего «Вавилонская башня», созданная в 1560-х годах. Это иллюстрация к известному преданию о том, как люди вознамерились построить «башню от земли до небес»; и чтобы наказать их за неумеренную гордыню, Господь перемешал их языки, чтобы строители перестали понимать друг друга.
Аурелиано Милани. Изгнание Адама и Евы из Рая. XVIII в. Частная коллекция
Картину, написанную на дереве масляными красками, можно рассматривать очень долго – на ней представлены сотни фигур и различных мелких деталей. На первом плане можно рассмотреть правителя Нимрода со свитой, инспектирующего стройку; вокруг башни и на разных ее ярусах копошатся люди, которые тащат камни, готовят строительный раствор… Здесь же можно рассмотреть многочисленные приспособления для строительства и подъема грузов, существовавшие в древнем мире и во времена самого художника. На первый взгляд перед нами просто грандиозная стройка, ведущаяся по всем правилам. Но, присмотревшись повнимательнее, мы замечаем, что ярусы возведены с явной кривизной, башня кренится влево, а аккуратная кладка чередуется с бесформенными глыбами. То есть, с точки зрения художника, неудача затеи с постройкой Вавилонской башни объясняется не только чрезмерной гордыней строителей, но и их откровенным непрофессионализмом.
Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня. 1563 г. Художественно-исторический музей. Вена, Австрия
Внимание художников часто привлекала история Иерусалимского храма, его создания и разрушения. Так, на картине итальянского живописца периода романтизма Франческо Айеца изображен трагический момент уничтожения храма римлянами в 70 году нашей эры. Белоснежные стены храма окутаны клубами дыма, римские солдаты сбрасывают с его стен местных жителей, не делая никакого различия между мужчинами, женщинами, стариками и детьми. Из храма солдаты вытаскивают драгоценную утварь, а все пространство вокруг огромного строения усеяно трупами. Тому же событию посвящена картина Никола Пуссена «Захват Рима императором Титом»; фигура полководца, восседающего на белом коне, в данном случае воспринимается не как аллегория победителя, а как зловещий символ скорого конца города и начала рассеяния еврейского народа.
Популярный сюжет – Моисей, выводящий свой народ из египетского рабства и обретающий дарованные Богом скрижали с начертанными на них заповедями. Картина шотландского живописца Дэвида Робертса представляет начальный момент Исхода: на первый взгляд может показаться, что на двухметровом полотне изображены только массивные строения большого древнеегипетского города: храмы, колонны, скульптуры; и лишь приглядевшись, мы замечаем, что все свободное пространство, словно муравьи, заполняют крошечные фигурки людей: они ведут в поводу верблюдов и ослов, нагруженных кладью, сбегают по ступеням построек, вливаются в общий неисчислимый поток странников. За началом Исхода с верхних ярусов храмов и галерей наблюдают египтяне.
…Многие живописцы создавали картины на тему перехода израильтян через Чермное (Красное) море: видя, что его народ преследуют египтяне, Моисей обратился с молитвой к Богу – и воды моря расступились, пропуская евреев. Когда же египетские воины вступили на обнажившееся дно, волны сомкнулись над ними, утопив преследователей. Картины с подобным сюжетом были созданы Николой Пуссеном, Артуром Бриджменом, Иваном Айвазовским, Вильгельмом Котарбинским и многими другими.
Микеланджело Буонарроти. Моисей. XVI в. Сан-Пьетро-ин-Винколи. Рим, Италия
Кстати, на представленной здесь скульптуре «Моисей» работы Микеланджело можно рассмотреть очень неожиданную деталь – рожки, украшающие голову пророка. Более того, Моисея изображал рогатым не только титан Возрождения!
Появлению рогов предшествовала курьезная история. В период создания Библии на латинском языке – так называемой Вульгаты – была неправильно переведена фраза «лицо его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним». Переводчик неверно истолковал древнееврейское слово «керен», которое в зависимости от контекста может быть переведено и как «сиять лучами», и как «быть рогатым». Так и появились рога на голове древнего пророка. Правда, некоторые художники и скульпторы, понимая, что рога как-то не вяжутся с образом ветхозаветного лица, делали их более похожими на небольшие лучи.
Что это было?
Большинство исследователей считают, что история о расступившихся водах моря не более чем художественное преувеличение, призванное усилить впечатление от преданий об Исходе. Есть также версии о том, что некое странное природное явление с обнажением морского дна действительно имело место, но каковы его причины и совпадало ли оно по времени с событиями Исхода, неизвестно.