Как только профессор Корилльо берет в руки мой натюрморт и помечает в тетради, что я сдала работу в срок, дышать как будто бы становится легче. Я и правда чувствую, как невидимый, но очень тяжелый камень падает с плеч. Теперь у меня будет время, чтобы взять дополнительную работу, а еще, возможно, придумать что-то новое для привлечения потенциальных клиентов.
В голове все еще крутится предложение Элиана. На какую-то жалкую секунду я даже подумывала о том, чтобы согласиться. Как бы я ни старалась отрицать, но мне хочется просто быть рядом с ним. Наконец-то быть близко, а не вдали. Впервые за два года мне подворачивается такая возможность, и можно будет не пускать на него слюни втайне.
Не могу разобраться в чувствах к этому кудрявому парню. Это не любовь, не привязанность и уж точно не помешательство. Хотя насчет последнего я бы задумалась… Влечение? О, оно определенно занимает неплохой такой процент от общих ощущений. Рядом с ним я будто нахожусь на своем месте, а еще, смотря на его лицо, мысленно возвращаюсь в пьяные объятия двухлетней давности. Черт, это сбивает с толку.
Я огрызаюсь на него, а еще постоянно убегаю подальше или отхожу, просто потому, что… боюсь? Стесняюсь? О господи, я не знаю! Тысячи покалываний, волнение, чертовы бабочки в желудке не относятся ни к одному конкретному чувству. Это что-то большое, скомканное и абсолютно несовместимое между собой. Моментами я просто понимаю, что его духи и чертовски очаровательная улыбка могут развязать мне язык. И тогда, скорее всего, Элиан будет избегать меня всю оставшуюся жизнь. Обычно я не веду себя так с парнями – особенно с теми, кто вроде как мне нравится. Но с ним я ощущаю невыносимую тягу к бегству, хотя отчаянно хочу быть ближе. Элиан, хренов Ньето, усложняет и облегчает мою жизнь одновременно.
Я иду по прохладному длинному коридору, вдыхая запах пыли и старости – не самое приятное сочетание, но в стенах нашего корпуса этот аромат имеет особый шарм. Лакированные светло-коричневые доски изредка скрипят под кроссовками, как будто помогая заземлиться и перестать улетать все дальше в мысли. Я мельком бросаю взгляд на столовую, откуда как раз выходит Джерри. Друг, как и обычно, окружен компанией каких-то ребят.
Кажется, они обсуждают пирсинг, потому что он показывает на свой проколотый нос, пытаясь что-то доказать парню рядом. Джерри так забавно выворачивает ноздрю, что смех приятно вибрирует в моей груди.
– Я тебе говорю, что пистолетом нельзя прокалывать вообще ничего. Мне вставляли иголку прямо сюда.
– А это больно? Ну, я не большой фанат пыток над телом…
– Это заняло пять секунд, чувак. – Джерри говорит таким комичным тоном, что улыбка расцветает на моем лице. – Больно становится потом. Особенно когда ты забываешь о свежем проколе и случайно дергаешь эту штангу. О, ребята, мне пора. Увидимся позже!
Наконец он замечает меня и поспешно подходит ближе. Мы сразу же обнимаемся, причем настолько крепко, будто не виделись уже несколько лет. Джерри очень тактильный и эмоциональный парень. Его язык любви – касания, крики, максимальный телесный и ментальный контакт. Поначалу мне было некомфортно из-за того, что Джерри может неожиданно взять за руку при разговоре или начать щипать меня за талию, но потом я привыкла к этому, хотя сама все еще не научилась проявлять такое физическое внимание к человеку.
– Твой друг молодец и все успел, – говорю я, как только длительные объятия размыкаются. – Теперь мы точно сможем сходить на ту выставку по свечам.
– Как только я определюсь с расписанием, так сразу и выберем день.
О да, еще одна черта характера Джерри – медлительность и неответственность. Он будет оттягивать все до последнего, пока ему натурально не будет угрожать отчисление или просто горящие сроки. На выбор предметов нам давали месяц, который он успешно потратил на более важные дела. Теперь же ему придется записываться на какую-то жуткую тягомотину из оставшихся курсов. И туда пойдут только такие же, как и он.
Я решаю поделиться с другом рассказом о новом человеке в моей жизни, который уже вносит в нее хаос. Когда я открываю рот, в глазах Джерри показываются невероятный азарт и интерес – он любит сплетни. Я тоже люблю их. Да все любят хорошенько перемыть косточки даже незнакомым людям, и вы не переубедите меня в обратном!
– В каком смысле ты хочешь отделаться от Элиана, мать его, Ньето?! – Господи, Джерри бывает таким громким, что я хочу вырубить его на хрен.
– Прекрати орать на весь корпус. И отвечаю на твой вопрос: в прямом. Я не хочу иметь с этим парнем никаких дел. Он придурковатый популярный спортсмен. Не мой типаж вообще, тем более спорт уже давно под запретом. Строжайшим запретом! Да я с такими, как он, даже не общалась никогда.
Знаете, есть слухи среди иностранцев, что испанцы говорят невероятно быстро. Как испанка, заявляю: это факт. Мы не всегда договариваем слова до конца, наши мысли прыгают с темы на тему, и для иностранца наша речь становится похожа на набор непонятных звуков. Но вот сейчас я побила все мыслимые и немыслимые рекорды по скорости говорения. Я просто выдала тысячи оправданий за одну секунду, и на языке крутилось еще столько же доводов не в пользу Элиана. Я как будто пытаюсь убедить саму себя, что сотрудничество с ним – плохая затея.
– А этот твой вонючий баскетболист? Кажется, ты с ним очень даже общалась. И говоря «очень даже», я имею в виду ваш еженедельный секс на первом курсе.
Я закатываю глаза. Боже, нашел кого вспомнить. Да, я встречалась с баскетболистом – и он не вонял, – но эти отношения длились две недели. Нам настолько было не о чем поговорить, что большую часть времени мы что-то смотрели. Ну, знаете, все-таки обсуждение и сравнение фильмов хоть какая-то тема для беседы. Как только между нами возникала неловкая пауза, мы сразу же включали какой-то сериал на фон.
И секс у нас был только два раза, хотя если послушать Джерри, то я даже не успевала трусы надевать, как снова приходилось их снимать. И говоря об интиме, ну что же: это было отвратительно. Катастрофически плохо. Ужасно. И для него, и для меня. Все дело в том, что я отношусь к типу девушек, которые не могут отделять такие понятия, как чувства и желание. И из-за этого весь мой сексуальный опыт можно написать одним словом – неприязнь. Я не открылась ни одному партнеру до конца. И это отстойно осознавать, словно я поломанная кукла, дефектная.
В моем мире все просто: если я не ощущаю к парню сильное влечение и влюбленность, о сексе можно даже и не думать. С баскетболистом я хотела разрушить эту установку и понять, что же такое интим для здоровья. Ну, в общем, я рада, что он выпустился и больше мы с ним не увидимся никогда. Позор тот еще.
– Хорошо, я скажу по-другому: конкретно Элиан меня не интересует. Я не хочу с ним сближаться, уж тем более не собираюсь помогать ему отмыть репутацию. – Я почти сама начинаю верить в собственные слова.
– Иногда я убеждаюсь в том, что все блондинки туповаты, правда. – Я отвешиваю ему подзатыльник и тычу локтем в бок. – Ты вообще понимаешь, что Ньето – секс-символ? И ты сможешь видеть его в плавках, черт возьми! Я готов отрезать себе член за то, чтобы снимать его в узких трусах абсолютно легально!
Я чуть ли не давлюсь от смеха, но Джерри, кажется, не шутит. Он смотрит на меня с абсолютно серьезным лицом и каким-то… укором? Твою мать, он серьезно обвиняет меня в том, что я не растеклась лужицей перед этим парнем?
– Ева, послушай. Отнесись к моим словам со всей серьезностью: на кону стоит наша с тобой дружба…
– Закрой свой рот прямо сейчас, Джереми! Если у нашего союза цена равняется прессу Элиана Ньето, то я оторву твою голову и буду играть ею в футбол.
На выходе из корпуса я вижу, что Элиан все еще во внутреннем дворике. Он сидит на бортике фонтана, ковыряя кроссовкой землю под собой. Скучающий вид придает парню особый шарм. Я не могу отрицать то, что он до безумия красив, хотя в отношении мужчин лучше и не делать такие комплименты. Но все же тот злосчастный поцелуй тенью маячит в сознании, и мое эго задето. Да, я чертовски обижаюсь на парня, но понимаю, что это глупо. Именно поэтому даже друзья не знают о моем воспоминании.
Элиан поднимает голову, и мы встречаемся глазами. На его губах тут же появляется эта отвратительно-прекрасная ухмылка, и он идет ко мне навстречу. Он двигается так притягательно. Неторопливо, отрывисто и уверенно. Господи, как можно быть настолько идеальным?
– Я уже соскучился по тебе, куколка. – Он приобнимает меня за плечи. На секунду я напрягаюсь, потому что невидимый разряд тока пронзает тело. Кажется, моя убежденность в том, что я не тактильна, тает на глазах, потому что прикосновения Элиана ощущаются невероятно правильно и приятно.
– Привет, я Джерри! – Они обмениваются рукопожатиями, и еще какое-то время мой друг не отпускает руку Элиана, вызывая у него недоуменный взгляд. – Э-э-э, как дела?
– Ужасно. Хотя утром у меня было чудесное настроение. Твоя подруга не хочет помочь мне. – Он замолкает, пока его глаза скользят между мной и Джереми. – Или вы, ребята, встречаетесь?
– Нет, она абсолютно свободна и несчастна. Не знает, чем же занять себя одинокими вечерами.
Я награждаю Джерри убийственным взглядом, но он посылает меня куда подальше одним лишь выражением лица.
– Слушай, расскажи, как же мне уговорить ее на помощь? Я согласен на абсолютно любые условия.
– Эй, я вообще-то все еще стою тут, и не надо говорить обо мне в третьем лице. Я не буду твоим менеджером!
– Я буду платить тебе сто пятьдесят евро в месяц. А еще буду слушаться тебя абсолютно во всем. А еще могу приготовить тебе малиновый чизкейк. Ну, давай же, Ева, ты не сможешь устоять перед этим. – Элиан быстро и четко выплевывает фразы, будто успел вызубрить их наизусть.
С одной стороны, я просто не могу брать с него деньги, хотя они мне очень нужны. Просто как будто это неправильно и как-то некрасиво. Что-то в моем нутре не позволяет поступать таким образом. Словно я продаю себя, что вообще неприемлемо в моей картине мира. С другой стороны, мне абсолютно плевать, что ему придется платить из своего кармана, и, возможно, такие товарно-рыночные отношения будут выглядеть странно. Тем более он предлагает оплачивать мой собственный труд. Мне нужны деньги, а это, кажется, самый реальный вариант для заработка. А еще мы учимся вместе, а значит, занятость у нас хотя бы немного, но совпадает.
«Но ведь это не основная причина твоей внезапной задумчивости, правда?» Ехидный голос шепчет внутри меня, и я вынуждена согласиться с ним. Да, черт возьми, я просто хочу быть рядом с парнем, который мне небезразличен. По которому я откровенно сохну. Который одним своим лицом может заставить меня делать все что угодно. Господи, мне точно нужно проверить голову. Кажется, мозг отдает неправильные сигналы и совершенно игнорирует штуку, которая называется здравым смыслом. Ну, как сказала бы Ноан:
«Вдруг мы умрем завтра, детка? Делаем что хотим, как будто новый день никогда не настанет».
– Хочу карамельный, – говорю я очень тихо, глядя себе под ноги. – Я согласна только за карамельный чизкейк. Малиновый слишком кислый.
Господи, я что, и правда согласилась?! Это стало неожиданностью для меня, потому что я вроде как планировала стоять на своем до конца, но снова чувства превалируют над разумом. Они всегда оказываются сильнее, как бы я ни старалась выкинуть романтичную часть себя куда подальше.
Он пристально смотрит на меня с победной улыбкой, но в его глазах все еще плещутся сомнение и недоверие. Эта немая сцена сочится напряжением. Элиан как будто ждет, что я начну убегать или смеяться над ним. Мы продолжаем пристально смотреть друг на друга, пока Джерри рядом сдерживает восторженный писк. Элиан немного нерешительно протягивает руку, словно боясь, что я ударю по ней или плюну ему в ладонь.
– Но у меня есть условия. Ты должен считаться с моими интересами и занятиями. Учеба все равно остается на первом месте. Я не собираюсь тратить абсолютно все свое время на твою задницу. А еще мне нужно, чтобы ты нормально относился к моим словам, и…
– Договорились, куколка. Пока достаточно условий. Сегодня вечером ты нужна мне, так что вписывай это в список своих дел.
Мы пожимаем руки. Его ладонь сухая и крепкая. Он очень бережно и аккуратно сжимает мои пальцы своими, как будто слегка поглаживая. Я не хочу прерывать это касание, но все правила приличия кричат о том, что нам уже пора отпустить руки.