Спонсор крепкого сна – переверни подушку. Переверни подушку, спи на холодненькой стороне.

Каким бы замечательным и сладким ни был наш сегодняшний сон, но увы, нужно вставать и идти дальше. С утра до заветной цели остается топать 25 километров, а это значит, что к вечеру мы должны прийти в город Сантьяго-де-Компостела, иншалла. В мусульманской Мекке нам с Марго уже доводилось прежде бывать, пришла пора заглянуть в христианскую.

Финальная точка Пути – расположенный на главной площади огромный собор, где находятся мощи апостола Иакова – самого преданного ученика Иисуса. Даже на фреске Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» святой Иаков (по-испански Santiago – «святой Яго») изображен ближе всего к Христу, по его левую руку. Удивительно, но давеча мы остались под покровом ночи без еды, и некто по имени Яго, коего мы даже не видели в глаза, снабдил нас манной небесной в виде полуфабрикатной лазаньи. Совпадение? Не думаю.

А еще в этом соборе находится летающее со скоростью семдесят километров в час тяжеленное кадило, подвешенное на канате к потолку, которое запускают по большим религиозным праздникам или особому спецзаказу.

– Вот бы увидеть, как его запускают, – мечтательно декларирует свое желание Марго, шагая по дорожке.

– Давай посмотрим в календаре католические праздники, вдруг повезет, – отвечаю я, останавливаюсь и начинаю искать информацию в интернете. Понимаю, что с праздниками мы в пролете, однако, чтобы немного подзадорить жену, смотрю в телефон и начинаю перечислять даты, включая сегодняшнюю.

– Что-о-о? Сегодня? Да ладно? – с удивлением и восторгом восклицает Марго.

– Ну, если честно, то нет. Прости.

– Какая жалость. А я уже понадеялась.

– Месса там ежедневно в 19:30. Давай хотя бы на нее успеем.

Цель ясна. Дело ответственное. Стараемся идти бодренько, но нам же нужно сфотографировать по Пути каждый цветочек, каждую птичку и каждого шмеля, поэтому регулярно нас обгоняют другие пилигримы. Дорога долго ведет по густому лесу, затем выводит в какое-то селение. Там обращаю внимание на объявление на столбе «Татуировка пилигрима, 40 евро».

– Хочешь себе сделать? – интересуется Марго.

– Нет, с татуировками не берут в космонавты.

– Собрался в космос?

– Ну, если ты меня отпустишь.

– Кстати, а ты знал что Путь Сантьяго – это не что иное, как Млечный Путь, отраженный на земле?

– С этого места подробней, пожалуйста.

– Древние кельты называли Млечный Путь радугой бога Луга. Путь Сантьяго мифологически связан с этим богом. Там, где сейчас стоит базилика святого Иакова, куда мы сейчас направляемся, кельты, еще до римлян и христиан, построили священный колодец, определив его как особое место, где река земной энергии пересекается с небесными потоками.

– Предлагаю поискать место, где винные реки пересекаются с потоками мясного сока какого-нибудь молодого барашка. Принесем его в жертву перед предстоящей мессой.

Искать сытное место пришлось недолго. Вдоль автомобильной дороги было припарковано несколько фур. Закусочная для испанских дальнобойщиков – именно то, что нам нужно. Внутри все как в песне: за столом сидели мужики и ели, мясом конюх угощал своих гостей. Все бы ничего, но у большинства мужчин рядом с тарелкой стоял бокал с вином. Сами же водители громко общались и весело смеялись, явно никуда не торопясь, ведь сиеста в самом разгаре.

– Надо аккуратней идти по обочине, – озвучиваю я мысли вслух, глядя на затянувшуюся трапезу водителей фур. Рядом в уголке притаился испанский дед, стирая монеткой защитные слои с десятка лотерейных билетов в надежде что-нибудь выиграть.

Смачно отобедав, вразвалочку вываливаемся из таверны, немного проходим вдоль трассы, и Путь снова уводит в лес. На каменных столбах со стрелочками стартует обратный отсчет: 9 км, 8 км, 7 км… Начинается подъем в гору, сбавляем темп. Шагать становится значительно сложней, останавливаемся и отдыхаем примерно раз в двадцать минут. Уже где-то вдалеке вырисовываются очертания шпилей заветного собора.

– Красота какая! Лежишь себе на солнышке, слушаешь пение птичек, – разговаривает Марго сама с собой на одном из многочисленных привалов, развалившись на поросшей мхом каменной скамье, как на кушетке, и облокотившись на рюкзак.

– Жаль прерывать твою медитативную солнечную ванну, но думаю, нам стоит поднажать. Там уже, наверное, все сегодняшние пилигримы давно пришли, безбожно хлещут сангрию и катаются на кадиле, как на тарзанке, пока мы все чешем да чешем.

Последний бой, он трудный самый… Но вот наконец, к вечеру достигаем финальной отметки Пути – собора святого Иакова. Какие чувства? О, это неподдельное счастье в моменте. Старая добрая эйфория. Когда радость пронизывает тебя с ног до головы, а каждая клеточка уставшего тела пускается в пляс. В этот момент любые другие мысли отходят на второй план, ты находишься здесь и сейчас, и тебе, черт возьми, нравится то, что с тобой происходит.

Я не очень хорошо разбираюсь в измененных состояниях, возникающих вследствие употребления разного рода веществ, но немного знаком с дофаминовыми выбросами при штурме гор – смею заявить, что эйфория от достижения финальной точки Пути Сантьяго имеет аналогичную по своей сути природу.

Услышал в свое время определение «дофаминовый майнинг». Понравилось. Пополнил им свой словарный запас. Намайнил себе за последние 12 дней гору дофамина, сегодня была кульминация. Спустя какое-то время эйфория проходит, но впечатления остаются, а вместе с ними устанавливаются новые нейронные связи. Позже еще поковыряюсь в голове, порефлексирую и повытаскиваю возможные внутренние метаморфозы, возникшие после прохождения Пути, но сейчас в моменте просто наслаждаюсь.

– Ну, поздравляю тебя, – обращаюсь я радостно к Марго. – Ты вообще представляешь, какая ты крутая и какой путь проделала?

– Не-а, пока не до конца представляю, – отвечает она немного растерянно.

– Знай, что ты – большая умница, и я тобой горжусь.

– Спасибо.

– Ты как? В порядке? – Вижу некую озадаченность в ее лице.

– Не совсем понимаю, что сейчас нужно делать и как на все реагировать.

– Ну, радоваться, наверное.

– Пока нахожусь в некотором замешательстве. Видимо, мозг не до конца понимает, что мы пришли. А еще такое ощущение, что я здесь когда-то была.

– И с кем же это, интересно?

– Так, нам надо пойти получить справку о том, что мы прошли Путь Сантьяго.

На часах 18:05. Уточняем у прохожих, где выдают соответствующие сертификаты, доходим до нужного места, но вот напасть – пилигримское учреждение работает до 18:00, а уже завтра рано утром у нас вылет в Барселону. Эйфория сменяется внезапным расстройством. Понимаем, что это всего лишь бумажка, но хотелось все-таки это дело как-то официально засвидетельствовать.

Неожиданно встречаем такую же, как мы, парочку с рюкзаками, впопыхах мчащуюся куда-то.

– Ребята, они работают до 18:00, – говорим им по-английски, выражая досаду.

– Мы знаем. Но нам сказали, что можно получить сертификат в другом месте.

Пристраиваемся за ними, бежим следом. Минут через пять врываемся в один из многочисленных храмов, где за столом сидит местный батюшка и – аллилуйя! – выдает всем желающим справки направо и налево. Немного смутило, что он даже не проверил наши креденсиали, просто вручил бумажку и улыбнулся. Там было что-то написано на латыни, сами вписали свои имена и дату, поблагодарили преподобного и, радостные, вышли на улицу. Позже мы узнали, что это немного другие сертификаты, отличающиеся от тех, которые выдает официальная контора для пилигримов, но не дадим правде испортить хорошую историю, поэтому будем считать, что почетными справками пилигримов мы обзавелись.

Бросаем рюкзаки в забронированном неподалеку уютном мини-отельчике, смываем с себя остатки усталости, чистенькие и (насколько это возможно) свежие бежим на мессу, которая уже началась. Храм набит битком, преподобные по очереди что-то вещают, прихожане внимательно слушают, охранники просят не фотографировать. Служба длится минут сорок, мы стоим сзади, уже готовые идти к выходу, как вдруг служители храма подходят к канату, на котором висит заветное кадило. Публика начинает суетиться, многие достают из карманов мобильные телефоны, несмотря на озвученный ранее запрет.

– Антон, сейчас будут запускать кадило! – говорит шепотом Марго, не скрывая своего восторга. – Я же так хотела его увидеть!

– Да, путь закончился, но не перестает нас удивлять, – отвечаю я, вынимая из кармана свой телефон вместе с другими.

Повезло так повезло. Увидеть в день завершения Пути Сантьяго, как под потолком храма Божьего летает самое большое в мире кадило, – дорогого стоит. Ощущения сопоставимы с вручением тебе кубка чемпионов за победу в финале какого-нибудь важного турнира. Кубок, правда, болтается подвешенным на веревочке, и ты не можешь забрать его себе, но радоваться никто не воспрещает.

Ботафумейро (буквально с галисийского – «летающий дым») запускают тут всего ничего последние семьсот лет. Его приводят в движение восемь служителей в нарядных одеяниях, раскачивая канат из стороны в сторону. Церемония определенно завораживающая, а история у нее довольно забавная. От кого-то услышал, мол, в средние века пилигримы приходили сюда все чумазые и вонючие, и кадило раскачивали специально, дабы выветрить стоявший в базилике ужасный смрад. Улыбнулся, подумал, что как-нибудь весело обыграю этот прикол в своем рассказе, потом залез в интернет и прочитал, что не прикол это вовсе. Истории падения кадила наземь тоже были – за семьсот лет три раза обрывался канат. К счастью, без жертв.

Позже на выходе у охранника узнали, что сегодня не должно было быть ботафумейро, но кто-то заказал его за деньги. Спасибо, мил человек.

В общем, торжественная церемония посвящения нас в пилигримы успешно состоялась. Соприкоснулись с историей христианского паломничества, в каком-то роде тоже став ее частью. Даже с мощами апостола Иакова поздоровались. Через металлическую решетку, правда. Атмосфера в храме чем-то отдаленно напоминает Иерусалим, где мы были с Марго миллион лет назад, путешествуя на авто по Израилю и Палестине. Помню, загадал тогда у Стены Плача, чтобы родился сын, поместив соответствующую записку между камнями. Святыня услышала просьбы и помогла, правда, теперь чуть что – он сразу плачет.

Забавный случай произошел сегодня в храме, когда после окончания мессы преподобный отец начал раздавать прихожанам круглые кусочки хлеба, похожие на чипсины. Желающие причаститься выстроились в несколько очередей, получали по одному такому кругляшу и отходили. «Раз дают, надо брать», – подумал я и, немного поколебавшись, стал в ряд вместе с другими одним из последних. Дошла очередь до меня, батюшка с добрым видом протянул мне кусочек. Отхожу, открываю рот, чтобы положить туда чипсину, как вдруг ко мне подбегает молодая монашка и спрашивает по-английски:

– Католик?

– Ээ, ноу, – растерянно отвечаю я, не совсем понимая, чего от меня хотят.

– Сори, онли фор католик, – любезно произносит монашка и, деликатно улыбаясь, протягивает мне руку с открытой ладошкой.

Совершенно не ожидая такого расклада, отдаю ей хлебный кругляш, и молча иду к Марго, которая ждет у выхода.

– Видела, у меня монашка чипсину забрала?

– Да. Они, наверное, как-то по внешнему виду и повадкам неверных определяют. Плюс мы в отдалении стояли, а не сидели. Видимо, поняли, что мы туристы.

– Ну что ж, пойдем тогда где-нибудь причастимся вином, раз здесь хлебом не дают.

Пройдено за день: 25 км.