Говорят, творческие люди обычно бывают весьма рассеянными и не всегда могут похвастаться четким логическим мышлением. В таком случае Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953) представляет собой пример очень необычного композитора: помимо создания музыки, он был увлечен шахматами и играл на весьма высоком уровне, что, конечно же, требует четкости мышления, расчета и логики. Шахматы он называл «музыкой мысли».

В детстве Прокофьев был настоящим вундеркиндом: уже в пять с половиной лет он сочинял небольшие фортепианные пьесы, в десять – оперы. Вскоре на его дарование обратили внимание композиторы Сергей Танеев и Рейнгольд Глиэр – последний стал наставником юного Сережи Прокофьева, который в тринадцатилетнем возрасте начал учиться в Санкт-Петербургской консерватории и окончил ее с золотой медалью. В годы учебы он жил неподалеку от нее по адресу Садовая улица, 90. После окончания учебного заведения, с 1913 по 1917 год, Прокофьев проживал на набережной реки Фонтанки, 122, в доходном доме Серебряковых. На его стене можно увидеть мемориальную доску с надписью: «В этом доме с 1913 по 1917 г. жил и работал великий советский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев».

Первое публичное выступление Сергея Прокофьева состоялось в 1908 году в Петербурге, на вечере, организованном кружком «Вечера современной музыки». Этот кружок был связан с творческим объединением «Мир искусства» и ставил своей целью обновление и реформирование музыкальных традиций.

Сергей Прокофьев в 1918 году

Река Фонтанка, Измайловский мост. Справа от моста светло-коричневое здание – «Дом Серебряковых», в котором жил Прокофьев

Уже тогда о Прокофьеве начинают говорить как о «кубисте и футуристе от музыки», обращая внимание на его необычную, новаторскую творческую манеру. Кстати, интересный факт: если в России и позднее – в СССР Прокофьева многие считали новатором и разрушителем традиций, на Западе его музыка часто позиционируется как традиционно русская и используется для иллюстрирования картин русской жизни.

Молодой композитор тесно сотрудничал с Сергеем Дягилевым и его балетной антрепризой, написав несколько балетов – например, «Шут» и «Блудный сын». Прокофьева не устраивали сложившиеся веками музыкальные каноны – он искал новые формы звука, отказывался от старых правил. Второе увлечение композитора – шахматы – тоже находило свое воплощение во время его пребывания в Петербурге: он был частым гостем в Русском шахматном обществе на Литейном проспекте, причем на равных состязался с мировыми чемпионами.

В 1916 году в Мариинском театре состоялась премьера «Скифской сюиты» Прокофьева, которая разделила театральных завсегдатаев на два лагеря: одни утверждали, что жесткие ритмы сюиты, резкие переходы, «первобытная» энергетика – это новое слово в музыке. Другие же брезгливо морщились: мол, все эти новаторы ничего хорошего в искусстве не сделают! Такое двойственное отношение вызывали многие произведения Прокофьева. Но даже те, кто упрекал его в чрезмерной страсти к музыкальным новшествам, признавали: к качеству музыки и профессионализму ее создателя придраться невозможно. Сергей Сергеевич Прокофьев был весьма разносторонним композитором: в его творческом арсенале были и оперы, и фортепианные пьесы, и романсы, и произведения для детского театра («Петя и волк»), и многое другое.

После революции композитор покинул страну, много выступал в Европе и Америке, но во второй половине 1930-х годов смог вернуться уже в новое государство – СССР – по личному разрешению Сталина и обосновался в Москве. Впереди было обвинение в формализме и изъятие произведений Прокофьева из концертных программ. Правда, впоследствии отношение к нему изменилось в лучшую сторону. В Петербург (вернее, на тот момент уже Ленинград) Прокофьев больше не вернулся, но его музыка продолжает звучать и вдохновляет своей самобытностью.