В XIX веке Санкт-Петербург становится культурной и музыкальной столицей Российской империи. Именно здесь зарождается Петербургская школа композиторов, вобравшая в себя традиции русской народной музыки, западноевропейской симфонической культуры и смелые новаторские идеи своего времени.

Основоположником русской классической музыки по праву считается Михаил Иванович Глинка, который впервые ввел национальные мотивы в оперное и симфоническое искусство. Его оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») (1836) и «Руслан и Людмила» (1842) заложили основу для развития национального стиля, которым позже вдохновлялись петербургские композиторы. К середине XIX века русские композиторы стремились освободить музыку от влияния Запада, создавая национальный стиль, основанный на народных напевах, эпических сюжетах и древних преданиях.

Настоящий расцвет Петербургской школы начался во второй половине XIX века, когда сформировалось творческое объединение, получившее известность как «Могучая кучка». Это была группа композиторов, стремившихся создать самобытную русскую музыку, вдохновленную народными мелодиями и фольклором. Идейным вдохновителем был художественный критик и литератор Владимир Стасов; название «Могучая кучка» было придумано именно им. Весной 1867 года в газете «Санкт-Петербургские ведомости» Стасов написал в рецензии на очередной концерт: «Сколько поэзии, чувства, таланта и уменья есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Эта фраза в итоге вошла в историю.

Во главе этого движения стоял Милий Алексеевич Балакирев. Помимо него, в «кучку» входили Модест Петрович Мусоргский – автор оперы «Борис Годунов», в которой он передал глубину русского национального характера; Александр Порфирьевич Бородин, известный как автор эпической оперы «Князь Игорь» и симфонических произведений; Цезарь Антонович Кюи – композитор и музыкальный критик; Николай Андреевич Римский-Корсаков – мастер симфонической живописи, вдохновлявшийся русскими сказками и народными песнями.

И. Н. Петров-Ропет. Обложка партитуры оперы «Жизнь за царя», оформленная в «русском стиле». 1899 г.

Музыка «Могучей кучки» отличалась яркими национальными мотивами, свободными ритмами, богатой оркестровкой. Уже к концу 1870-х – началу 1880-х годов творчество композиторов завоевало популярность не только на родине, но и за рубежом. Там кружок называли «Русской пятеркой». С большим уважением о творчестве «кучки» отзывался Ференц Лист, который лично знал многих входивших в эту группу композиторов.

В 1870-е годы «Могучая кучка» распалась. По мнению современников, произошло это во многом из-за того, что несколько ярких индивидуальностей не могут долго уживаться друг с другом и в итоге каждый должен найти свой собственный путь. Отчасти традиции «Могучей кучки» были продолжены так называемым Беляевским кружком, вдохновителем которого был лесопромышленник и меценат Митрофан Петрович Беляев. Там не только устраивали музыкальные вечера, но и занимались поддержкой молодых талантов, выпускали нотные сборники и различную музыкальную литературу. Долгое время кружок возглавлял Николай Андреевич Римский-Корсаков. В его состав также входили Федор Акименко, Николай Амани, Анатолий Лядов, Александр Глазунов, Иван Крыжановский.

Петербургская школа композиторов часто противопоставлялась московской, центральными фигурами которой были Петр Ильич Чайковский и Сергей Иванович Танеев. Считается, что Петербургская школа тяготела к ярким краскам, народным мотивам, в то время как московская была более романтической, тяготевшей к европейскому академизму. Впрочем, жесткого разделения не было; к тому же и московские, и петербургские композиторы обменивались опытом и гастролировали в обеих столицах. Яркий пример – Петр Ильич Чайковский, которого считали своим и искренне любили и Петербург, и Москва. Еще один пример – Сергей Васильевич Рахманинов, который соединил петербургскую яркость оркестровки с московской мелодической выразительностью.

Таким образом, можно сказать, что петербургская школа композиторов не только создала русскую классическую музыку, но и оказала глобальное влияние на мировую музыкальную культуру. А тесное взаимодействие с Московской школой привело к синтезу национального и европейского наследия.

Панорама улицы Марата в Санкт-Петербурге (бывшей Николаевской). В доме № 50 собирались члены Беляевского кружка

 Большой театр Москвы. Фото 1883 г.