– Детка? – крикнул я из-за двери спальни.

Тишина.

– У тебя всё в порядке? – Мой голос звучал дурашливо и насмешливо, но я ничего не мог с собой поделать.

Приглушенный ответ Эли прозвучал слишком тихо, чтобы я расслышал слова, но достаточно громко, чтобы я уловил в нем горечь поражения.

– Спор есть спор, – напомнил ей я.

– Я все еще считаю, что ты смухлевал, – сказала она.

– О, я смухлевал? Это не я перед игрой забросил тренировки в спортзале, чтобы вспомнить звездные деньки в школьной команде по бегу. Если уж на то пошло, то это ты пыталась смухлевать.

Дверь распахнулась.

– Даже не пытайся снова начинать эту хрень. Это все тот же разговор а-ля «технически, ты первая начала за мной следить», и я не собираюсь в нем участвовать, Джошуа.

Она сложила руки на груди, и ее взгляд чуть дыру во мне не прожег. Возможно, мне и стоило беспокоиться – ведь она обратилась ко мне полным именем, а это значило, что мы на пороге реальной ссоры. Тем более я, разумеется, смухлевал, и она точно это знала, просто пока не догадалась, как именно. Но как, черт возьми, я мог серьезно с ней разговаривать, когда она была так одета?

Кожаные сапоги на каблуках. Чулки в сеточку. Коротенькая плиссированная черная юбка. И белый рваный топик. Ее длинные волосы волнами падали на плечи. Она размазала фальшивую кровь по шее и груди, как я и попросил, а также взяла на себя творческую смелость немного забрызгать и грудь. Она выглядела как героиня фильмов ужасов – последняя выжившая жертва.

Моя жертва.

Я поднял руки и схватился за дверную раму, слегка поигрывая мускулами, и взгляд Эли неохотно остановился на них. Ее выражение начало смягчаться – ее тело опять ее предавало, – и она опустила руки. Я наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и даже не пытался скрывать, что ее вид в таком наряде со мной делает.

– Казалось, тебя нисколько не смущал мой мухлеж, когда я по самые яйца вошел в тебя у ручья.

Эли вздрогнула, и ее трепещущие веки чуть не опустились при этом воспоминании. Обо мне, трахающем ее сзади; о ее порванной, прямо как сейчас, одежде; о размазанной по нашим телам грязи; о ее выгнувшейся спине и о том, как ее бедра бились о меня при каждом мощном толчке. Мне не терпелось снова отправиться с ней в лес и опять устроить охоту. А судя по тому, как раздражение в ее глазах сменилось на что-то похожее на голод, не я один был готов к продолжению наших первобытных игр.

– Я… отвлеклась, – сказала она.

Я наклонился поближе и понизил голос.

– Так вот что с тобой случилось?

Она кивнула. Ее глаза выглядели бездонными в приглушенном свете. Было девять часов вечера. Коты спали, свернувшись рядышком на кровати за спиной у Эли. А в соседней комнате я уже практически все подготовил для того, чтобы начать снимать.

– Чего, духу не хватает, Каппеллуччи? – спросил я, мысленно готовясь к тому дню, когда смогу шутливо называть ее Хаммонд. Она будет очень красивой невестой.

– Нет, – сказала она, и в ее взгляде появилась сталь. – Спор есть спор.

Я оттолкнулся от двери и отошел в сторону.

– Тогда давай сделаем это.

Она вышла вслед за мной, заперла котов в спальне, чтобы они нас не побеспокоили – ведь если их так не закрывать, то они взяли в привычку вставать у любой другой закрытой двери, за которой мы занимались своими взрослыми делами, и начинать громко мяукать, чтобы их впустили. Мы думали, что достаточно страдали от терроризирующего нас Фреда, но он быстро обучил Мод всем своим грязным приемам, и вскоре покоя в этом доме мы лишились навсегда.

Мне втайне это нравилось. И я был почти уверен, что и Эли тоже.

– Ты скажешь мне, что мы собираемся сделать? – кинула она через плечо.

Я взглянул на нее, но не смог ответить, потому что с каждым шагом ее микроскопическая юбочка приподнималась ровно настолько, чтобы я успевал краем глаза увидеть кусочек ягодицы. И внезапно единственное, о чем я мог думать, – это как ее упругая плоть окажется у меня в зубах, когда я в нее вопьюсь.

– Джош?

Я поднял взгляд. Она стояла ко мне вполоборота с издевательским видом, как будто прекрасно знала, в какую кашу превращается мой мозг при одном взгляде на нее, и собиралась использовать это в свою пользу. Коварная маленькая шлюшка.

Господи, люблю ее.

– Иди в спальню, – сказал я в припадке нетерпения, который превратил мою просьбу в приказ.

Ее глаза вспыхнули. Не злостью от того, что ей указывают, а предвкушением. Она развернулась на каблуках, махнув юбкой – боже, эта задница, – и зашагала по гостиной. Я последовал за ней, тяжело ступая ботинками по деревянным половицам: адреналин разгонял мое сердцебиение, член распирало от похоти. За последние несколько недель я выдумал тысячу сценариев, как официально представить Эли своим подписчикам, но остановился на одном, который, по моему мнению, должен был произвести наибольший эффект. А теперь мне не терпелось поскорее снять это видео, потому что ее наряд творил со мной страшное. Страшное, развращающее и растлевающее.

Я не потянулся к ней и не схватил за волосы лишь по единственной причине – боялся испортить ее роскошные локоны. Точно так же я не стал валить ее на пол, потому что очень тяжело отмывать ковер от фальшивой крови. К счастью, мы перевезли мою старую кровать в ее гостевую комнату и застелили ее черным постельным бельем. У нас даже был чехол для матраса, потому что сейчас мы не впервые собирались кувыркаться на ней, обмазанные всякой дрянью. Где-то месяц назад Эли вернулась домой во время съемок моего очередного видео: стоило ей все это увидеть, она набросилась на меня, как дикий зверь.

Она толкнула дверь в комнату, и из нее полился красный свет, очертив ее силуэт алым контуром. Она неуверенно шагнула внутрь, и ее спина напряглась, когда она увидела выстроенные мной декорации. Хотя мы уже занимались этим месяцами и я ни разу не сделал ничего, что могло бы подорвать ее доверие, Эли ничего не могла сделать с этими внезапными всплесками инстинктивного страха, когда ее рептильный мозг предупреждал ее об опасности. А я уже давно перестал подавлять в себе удовольствие от созерцания этих всплесков.

Да, был долбанутым, но теперь я хотя бы это принял.

Эли выдохнула, расправила плечи и зашла внутрь. Я проследовал за ней и закрыл дверь. У Фреда были мощные легкие, и я не хотел, чтобы мой микрофон уловил его истошный вой, если он проснется в паршивом настроении.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила Эли.

Я остановился как вкопанный и чуть не выпалил: «Чтобы ты встала на колени и открыла рот, как хорошая девочка». Но тут я понял, что она спрашивает о том, как именно я хочу снять ее на видео.

– Стой на месте, – сказал я и направился к шкафу напротив нее. – Для начала у меня для тебя сюрприз.

Она со стоном закатила глаза.

– Хороший сюрприз или плохой?

Я с оскорбленным видом повернулся к ней.

– А мои сюрпризы бывали плохими?

Эли подняла руку, и почему-то я сразу почувствовал, что попал в ловушку.

– Я уж думала, ты никогда не спросишь. – Она начала загибать пальцы. – Тот раз, когда ты вломился в мой дом и я подумала, что меня сейчас зарежет серийный убийца. Тот раз, когда ты поставил в моей комнате камеру и я подумала, что кончу на порносайте злобных бывших. Тот раз, когда ты прислал мне безбожное количество лилий, которые токсичны для котов. Тот раз, когда ты пытался отравить меня недожаренными яйцами и…

Я достал свой сюрприз из шкафа и запустил им в нее. Да, может, я ухаживал за ней не очень вменяемо, но все же в итоге получилось, правда?

Она поймала предмет в воздухе.

– Что это… О. – Ее выражение смягчилось, когда она подняла на меня глаза. – Ты сделал мне собственную маску?

Я кивнул.

– Мне пришлось снимать мерки лица во сне, а ты постоянно вертелась, так что она может подойти не идеально. Но пока что сойдет.

Уголки ее губ приподнялись в улыбке.

– Так стремно, но так мило.

Я уже открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но она натянула маску – уменьшенную, не столь агрессивную версию моей, – и да, мой кинк на маски работал в обе стороны. Или это был ее кинк? Я так и не смог разобраться.

– О, вау, – сказала она немного приглушенным голосом. – В этой штуке все действительно отлично видно.

Я ничего не ответил – просто стоял перед ней, любовался и в миллионный раз задавался вопросом, как это мне так повезло. Это потрясающее существо согласилось выйти за меня. Даже в самых диких мечтах я никогда не представлял себя счастливо женатым. Не с моим прошлым, не с моим вынужденным отшельничеством, вызванным незримым присутствием отца. Но потом в моей жизни появилась Эли и показала мне, что пришло время избавиться от страха. Она научила меня доверять себе и иногда давать свободу своей темной стороне, не предаваясь бесконечному анализу своих желаний. Мне нравилось то, что нравилось, и ничего страшного в этом не было. Особенно потому, что ей это нравилось тоже.

Как будто угадав направление моих мыслей, она склонила голову набок, но из-за маски этот жест показался скорее зловещим, чем вопросительным. Мой член еще сильнее закаменел – стояк был уже такой, что было почти больно. Не хватало только ножа для того, чтобы она превратилась во влажную мечту любого фаната хорроров.

– Малыш? Ты там в порядке? – спросила она.

– Да, – соврал я. На самом деле еще секунда, и я бы не сдержался. – Просто… Стой, где стоишь.

Пожалуйста, просто стой, внутренне взмолился я. Я держался буквально на волоске – эта женщина настолько меня заводила, что, помани она меня пальцем, на съемках нашего видео можно было бы ставить крест. А мне очень хотелось его снять.

Я уже несколько месяцев назад, еще когда подписался на ее аккаунт, шутил про то, что заявил на нее свои права. Но сейчас все было по-настоящему, таким образом я хотел официально сообщить своему фан-клубу, что выхожу из игры. Не боялся ли я, что поток похотливых комментариев после этого иссякнет? Совершенно точно нет – скорее, люди просто начнут предлагать интим не мне, а нам обоим. И кто мог бы их в этом обвинить? Но на самом деле я просто хотел показать миру, что теперь Эли принадлежит мне (а что более важно, я – ей), и хотя я и дальше планирую снимать свои секс-видео, мне больше не нужно поклонение масс. Теперь она была единственным человеком, для кого я буду их делать.

Я развернулся и достал из шкафа видеоаппаратуру. Я задумал несколько простых, но эффектных планов и уже подобрал песню под видео. Эли исполнила мою просьбу и молча смотрела на меня из-за огромных глазниц маски – просто чертовски сексуально! Я тем временем установил штатив напротив кровати и поставил свет, подобрав идеальный тон красного. Он был не слишком насыщенный, но достаточно яркий, чтобы нас было видно. С камерой я провозился дольше, потому что снимать планировал при тусклом освещении, и настройки пришлось подкручивать вручную.

Только расставив все по местам, я взял с полки свой любимый нож и протянул его Эли.

– Ты будешь главной.

Она приглушенно засмеялась.

– Ты уверен, что это хорошая идея, с учетом того, что случилось в прошлый раз?

Я опустил взгляд на свою руку и на рассекавший ее зарубцевавшийся шрам. Потом посмотрел на нее.

– Я свое слово сказал, детка. – Я шагнул вперед, вытащил лезвие из ножен и подкинул нож в воздух, поймав его за кончик. – Я с радостью позволю тебе резать меня, когда захочешь, если ты снова сделаешь эту штуку ртом. – Эту сводящую ноги, сжимающую нутро, сотрясающую бедра и опустошающую яйца штуку, которая мне так нравилась.

Я снова предложил ей взять нож, выставив его ручкой вперед, и она без дальнейших колебаний схватила его. Воздух с шумом покинул мои легкие, когда я сделал шаг назад. Эли, обмазанная кровью, в маске и с оружием в руках. Черт возьми, я опять был обречен кончить в штаны, да?

Прежде чем желание дотянуться и дотронуться до нее успело взять верх, я снова пошел к шкафу, на ходу стянув футболку и бросив ее на пол. От томного вздоха Эли по позвоночнику пробежал коварный холод. Мне нравилось, что она до сих пор реагировала на меня на таком животном уровне. Нравилось, что она не пыталась скрывать от меня свои эмоции. Поэтому я все время и дергал ее за ниточки: только чтобы увидеть, как она закатывает глаза или сдерживает улыбку, притворяясь, будто ей не весело.

Я сорвал свою маску с подставки и вернулся к постели.

– Сейчас я лягу на спину. Первый план будет общий. Я хочу, чтобы ты ползла ко мне.

– С радостью, – промурлыкала она.

Я больше не мог на нее смотреть. Член так натягивал молнию, будто у него было собственное сознание. Как будто он пытался самостоятельно выбраться из штанов, чувствуя, что его самое любимое место на земле находится всего в паре метров от него, но по какой-то непонятной причине идиот, к которому он прикреплен, постоянно обходил это место стороной вместо того, чтобы стремиться к нему.

Еще несколько минут, уговаривал я себя, призывая последние крупицы силы воли.

– Второй план будет крупнее, – продолжил я, присев на край матраса и натянув маску. – Я хочу, чтобы ты провела кончиком ножа по моей груди. – Я откинулся назад и посмотрел в камеру, устраиваясь на кровати так, чтобы оказаться в середине кадра.

– Ты сейчас очень профессионально выглядишь, – прокомментировала Эли.

Я тяжело выдохнул.

– Только потому, что ты до сих пор в одежде.

Она лукаво хихикнула.

– Это так сексуально, когда ты распоряжаешься, будто я просто массовка.

Я чуть не застонал.

– Пожалуйста, я в трех секундах от того, чтобы повалить тебя на пол. Давай просто сделаем это, а потом я тебе напомню, насколько непрофессионально могу себя вести.

– Да, сэр, – произнесла она глумливым тоном, за который я ее потом обязательно шлепну.

– Последний план будем снимать с расстояния метра в полтора, – с трудом удалось продолжить мне. – Я хочу, чтобы ты схватила меня рукой за горло, чтобы все увидели кольцо.

– А какая будет подпись? – спросила Эли.

– «Когда она сказала да», – ответил я.

Она издала какой-то низкий звук, и я на автомате поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Мне хотелось увидеть ее лицо и разгадать его выражение, но на пути стояла чертова маска.

– Тебе не нравится? – спросил я.

– Нет. – Она уперлась коленями в край матраса и опустила руки по обе стороны от моих ног. – Я в восторге.

У меня в кармане лежал пульт от камеры, и я как раз вовремя нажал на запись. Эли оторвалась от пола, встала на четвереньки и оседлала мои ноги. Нож она продолжала сжимать в кулаке, осторожно отвернув от меня острое лезвие. И – господи боже мой! – она ползла ко мне. Если бы это стало последним, что я увидел в своей жизни, я бы умер счастливым человеком.

Мышцы ее рук и плеч причудливо напрягались с каждым движением. Ее окровавленный топик натянулся, открыв мне восхитительный вид на ее декольте. Из-за маски она выглядела еще сексуальнее. Я знал, что для большинства людей в нашем сообществе главная их притягательность состояла в анонимности, но меня сильнее заводило именно знание, что за маской находится Эли. И что она по своей воле делала это для меня. Что она как будто наслаждалась не меньше меня, хотя мне пришлось выиграть спор, чтобы заманить ее сюда.

Эли остановилась, когда ее тело оказалось надо мной, и присела прямо на мой вздыбленный стояк. Она попробовала поводить бедрами, и мы оба застонали. Она подняла нож и провела кончиком по моему животу, задержавшись прямо у сердца.

– Вырежи его, детка, – сказал я. – Оно твое.

– Я бы никогда не ранила тебя, – сказала она тихим голосом и еще раз вильнула бедрами.

Мне пришлось схватиться за них и удержать ее на месте, ведь если бы она сделала так еще раз, то все остатки здравомыслия покинули бы меня, и я в итоге забил бы на то, чтобы снимать сегодня видео.

– Мне нужно переставить камеру, – выдавил я.

– К черту камеру, – сказала она, снова скользнув ножом по моему животу. – Я хочу поиграть.

Мои пальцы впились в ее кожу.

– Эли…

Она уперла руку в матрас за моей головой и облокотилась на нее; ее сиськи оказались в опасной близости от моего рта.

– А почему бы нам не снять сегодня два видео? – сказала она низким, соблазнительным голосом. – Одно для фанатов, а другое только для нас.

– Только если первым мы снимем видео для фанатов, – заявил я. – Не думаю, что твой наряд переживет то, что я сейчас хочу с ним сделать.

Она тихо выдохнула.

– Тогда можем мы снять его побыстрее? Мне кажется, я умру, если ты сейчас же не окажешься во мне.

Последние капли моего самообладания помахали мне ручкой и канули в чертово небытие. Как, мать твою, я мог сосредоточиться, когда она говорила мне такие вещи? Очевидно, никак. Я должен был понять, что битва проиграна, как только увидел ее в этой крошечной юбочке. А что у нее, кстати, под ней?

Я отпустил ее бедро и приподнял подол. Я чуть не задохнулся, когда не увидел ничего. Потом сорвал с себя маску, чтобы удостовериться. И нет, на ней не было нижнего белья.

– Эли, – прошептал я в отчаянии.

– М-м-м-м? – протянула она, воспользовавшись своей вновь приобретенной свободой, чтобы насесть бедрами на мой обтянутый джинсой стояк.

К черту! Какая разница, в каком порядке мы их снимем? Уверен, мы могли подобрать другой наряд, если этот не переживет ближайшие несколько минут.

С громким треском я разодрал чулки у нее между ног.

Она за долю секунды расстегнула мне ширинку. Потом поднялась, отшвырнув нож куда-то назад, подальше от нас, а потом запустила руку вниз и направила мой член прямо в свою дырочку.

Я вытянул руку и сорвал с нее маску, когда вошел в нее. Мне хотелось смотреть на ее лицо в этот момент – хотелось видеть, как у нее размыкаются губы и расширяются зрачки, пока я все глубже ее трахаю. Она меня не разочаровала и сладко ахнула, когда я взял ее за бедра и опустил вниз, насаживая ее по всей длине. Когда она, наконец, уселась, я сделал паузу – ей как будто нужно было время, чтобы привыкнуть к моему вторжению, чтобы просто вздохнуть на мне.

К черту!

– Быстрее, – нетерпеливо сказал я. – Хочу посмотреть, как прыгают твои сиськи, пока ты скачешь на мне.

Она взяла свои груди в руки, размазывая по ним фальшивую кровь.

– Эти сиськи?

Я кивнул и приподнял бедра, потому что, если она не хотела ускоряться, это сделаю я.

Она запрокинула голову, поигрывая с грудями. Ее соски затвердели, когда она провела по ним пальцами. Я снова в нее забурился, и она начала двигаться – она водила бедрами, ее киска уже сжимала мой член, такая влажная, приятная и моя. Весь мой тщательно продуманный план действий вылетел в окошко. Довольно часто во время секса я брал контроль в свои руки – подсказывал ей, что делать, с помощью слов или движений. Но прямо сейчас мне хотелось просто чувствовать ее, смотреть на нее и упиваться мыслью, что я проведу с ней весь остаток жизни: буду смешить ее, доводить до оргазма, защищать, окружать вниманием и боготворить, как и должно поступать с богинями.

Я положил ладони на ее задницу, устанавливая ритм. По комнате разносились влажные звуки и отчаянные вздохи, и мы приближались к финишной прямой. Никто из нас не разговаривал, наши взгляды были прикованы друг к другу, и ее глаза излучали столько любви и преданности, что мне было почти больно. Как будто она уже вырезала фрагмент моего сердца, и теперь он жил отдельно от тела – внутри нее. Если кто-то обидит эту женщину, я сожгу весь этот чертов мир дотла. Эта планета станет необитаема.

– Я люблю тебя, – сказал я, и эти слова еще никогда не звучали беспомощно, так неподходяще. Я чувствовал к Эли нечто большее, чем любовь. Это была одержимость, зависимость, преданность. Она поглотила меня – и телом, и душой.

– Джош, – вскрикнула она, приближаясь к пику. – Я люблю тебя.

– Покажи мне, – сказал я и рванулся вперед, так что наши бедра стукнулись друг об друга; у меня в копчике уже нарастало напряжение. – Обкончай меня, детка.

Она упала вперед, уперевшись ладонями в матрас по обе стороны от меня. Ее сиськи подпрыгивали, пока она трахала меня. Мои яйца сжались. У нее перехватило дыхание. Я посмотрел вниз, на место соединения наших тел. Я наблюдал, как она загоняет в себя мой член, а потом со стоном рассыпается на мне на маленькие кусочки. Она выгнула спину, ее киска стиснула мой член, и с ее губ сорвался низкий, страстный стон.

А потом я тоже кончил, засадив ей максимально глубоко и удерживая ее бедра, пока кончал. Ее внутренние мышцы сокращались от спазмов на моем члене и выжимали все до остатка, пока мы оба, изможденные, не осели на кровати, прижавшись лбами и тяжело дыша.

Я провел рукой по ее спине, пока мы оба медленно спускались с невообразимых высот. Я почувствовал, как она прильнула ко мне и положила голову на подушку рядом со мной. Мы купались в посткатарсической блаженной расслабленности. Ее дыхание согревало мне шею. Моя грудь стала липкой от размазавшейся фальшивой крови. Нам определенно стоило сначала снять видео для фанатов, потому что теперь мне хотелось только валяться с ней в кровати весь остаток ночи.

Через несколько минут она сама меня подняла и заставила привести себя в порядок вместе с ней, чтобы заснять оставшиеся кадры. Потом мы приняли душ, и я второй раз довел ее до оргазма, схватив ее за горло и ощутив трепещущий пульс.

Затем мы все вместе устроились на диване – Фред спал на коленях у Эли, а Мод бодрствовала на моих, поигрывая лапой со шнурком моей толстовки. Я монтировал материал, который мы сегодня отсняли, а Эли в это время читала книжку – уверен, очередной грязный роман, который в ближайшее время должен был сыграть мне на руку. В доме было тихо, спокойно.

Закончив, я привалился к Эли и показал ей телефон.

– Как тебе?

Она отложила книгу и наклонилась к экрану. Пока играло видео, она молча качала головой, но даже не пыталась сдержать улыбку, расплывшуюся у нее на лице.

– Если твои подписчики не испытывали ко мне отвращения раньше, то теперь точно возненавидят.

– Почему? – спросил я.

Она взяла меня за руку и коснулась виском моего плеча.

– Потому что любой, кто это посмотрит, поймет, как ты ко мне относишься. И хочешь скажу честно? Я бы на их месте тоже себя возненавидела. – Она крепко стиснула мою руку. – Ты же сильно меня любишь, да?

Я нежно поцеловал ее в лоб. Если бы не отдыхающие коты, я бы посадил ее себе на колени.

– Просто охренеть как люблю.

– Я тоже охренеть как тебя люблю, – сказала она, пристраиваясь поближе.

Легко коснувшись пальцем экрана, я нажал «Отправить», и весь остаток вечера мы не слезали с дивана и вместе хохотали, перечитывая старые комментарии Эли и размышляя, начинались ли хоть одни отношения в мире так же, как наши, – с легкого сталкинга. Мы даже не подозревали, что в другом конце города, в темном углу улицы, стоит кузен Эли Джуниор и наблюдает за женщиной, которая и не догадывается, что он рядом. Что он всегда был рядом.

⁂