Такие сны нам снятся только для того, чтобы мы встретились с той частью себя, которая кажется нам совсем чужой.

Попросите кого-нибудь пересказать вам свой сон. Скорее всего, человек начнет со слова «я». «Я позвал друга на хоккей…» или «Я вел машину…» Даже в абсурдных порой ситуациях сновидения, когда мы сидим на работе в костюме водолаза, или управляем машиной с заднего сиденья, или убегаем от зомби, это все еще мы – мы соотносим себя со своим эго. В повествовании наше эго во сне обычно, скорее, соответствует нашей личности в бодрствующем состоянии, а другие элементы сна – это воплощения различных частей нашей психики, которые скрываются в бессознательном. Обращая внимание на то, как эго во сне соотносится с другими элементами, можно получить представление о том, где мы ограничены и смотрим на вещи однобоко, как вытесняем неудобные мысли и чувства, чтобы защитить себя.

Как объясняет юнгианский аналитик Майкл Ванной Адамс, работа со сновидениями – это возможность «исследовать, как можно выстроить эффективное взаимодействие между образом эго и образами за пределами эго»¹. Если присмотреться к тому, как во сне ведет себя эго и в каких отношениях оно с другими персонажами, можно многое понять. Часто наше эго ведет себя глупо или высокомерно. Как и в сознательной жизни, эго во сне хочет верить в то, что оно все контролирует. Юнг писал, что эго – «не единственный хозяин в своем собственном доме и со всех сторон окружено тем, что мы называем бессознательным»². Создатель снов каждую ночь показывает нам, что у нас в доме творится много такого, чего мы даже не представляли. Индивидуация требует здоровых отношений между эго и бессознательным, требует чуткости в этих отношениях. Сны помогают нам в этом, указывая на то, в каком состоянии сейчас эти отношения, и разжигая наше любопытство в исследовании неизведанных частей личности.