Это была поздравительная открытка с днем рождения.

Хороший ритуал. Он говорит: «Я люблю тебя, и рад тому, что у меня есть повод выразить все мои чувства, которые прячутся в потайных уголках моего сердца и разума. Я запишу их, проговорю, наделю их голосом и отправлю в твое сердце».

Чудесный повод сказать о своих чувствах. Обычно такие открытки создают близость.

Но эта открытка была другой. «Ритуал» был другим.

Мне казалось, что я была обязана ее отправить, как будто из-под палки. Это было трудное решение, потому что этого человека больше не было в моей жизни. Не то чтобы он сделал мне что-то плохое. Но когда он был мне нужнее всего, он как-то странно отдалялся, исчезал. И даже подбивал других вести себя так же, что причиняло мне еще больше боли.

В глубине души я решила, что для этого человека больше нет места в моем сердце, в моем календаре и списке тех, кому я отправляю открытки по праздникам.

Но я сделала исключение. Освободила для него место – и до конца не понимала почему.

Это была красивая открытка, одна из тех, что стоит дороже, чем обычные. Мы с Артом купили ее перед ужином. За рукколой с пармезаном мы обсуждали, что написать внутри. Как выразить свои чувства, чтобы получилось искренне и по-доброму. Мы обменивались фразами, что-то отметали и в конце концов нашли те самые слова.

Я посмотрела на Арта, как бы говоря ему: «Ну ладно».

И Арт заклеил конверт. Я приклеила марки – даже две, чтобы наверняка. Не совсем разбираясь в открытках «подороже», я решила, что двух марок будет достаточно. Помню, в тот момент я подумала: «Какая я молодец! Прекрасно справляюсь с исцелением». (Сейчас я бы так не сказала!)

Мы все-таки решили, что отправить эту открытку будет правильным решением, несмотря на то что уже несколько лет мы не общались с этим человеком. После ужина подъехали к почтовому отделению, опустили голубую открытку в голубой почтовый ящик, и на этом все кончилось.

Я подумала: «Это хороший поступок. Я все сделала правильно». И думала так еще час.

Но потом я открыла электронную почту, где было письмо, которое меня расстроило. Оно не касалось того человека, которому мы отправили письмо. Кто-то не сделал свою работу, за которую я заплатила, и теперь требовал дополнительную плату за время, которое ушло на исправление ошибки. И при этом возмущался тем, что ошибку вообще пришлось исправлять, будто это была моя вина.

В обычной ситуации я бы просто позвонила и спокойно обсудила это с человеком, который прислал счет. Но тут я почему-то разозлилась. Мне показалось, что меня хотят обмануть, и я очень сильно рассердилась, хотя ничего особенного не произошло. Хорошо, что я сразу не ответила на это письмо.

Но это чувство несправедливости как будто открыло ящик Пандоры с другими плохими чувствами из прошлого. Они начали соединяться и становились все сильнее и сильнее.

Хотя человек, которому я послала поздравительную открытку, не имел ничего общего с неожиданно выставленным счетом, эмоции, которые я испытала, связали эти два события в одно. И как я ни старалась отделить их от до сих пор терзавшего меня чувства боли, вызванного разрушением моего брака и все еще не проработанного до конца, все это смешалось в одну гремучую смесь. Мне стало так тяжело, что казалось, будто весь мир против меня, и это никогда не закончится.

Я не хотела все это смешивать и поддаваться эмоциям. Я пыталась думать логически. Но у меня ничего не получалось.

Когда нам кажется, что с нами поступили несправедливо, это чувство может долго сидеть внутри и ждать подходящего момента, чтобы вырваться наружу.

Меня переполняли эмоции. Я понимала, что сейчас натворю что-то ужасное, и ожесточение готово было вырваться наружу. Мне было неприятно это осознавать, но я не могла себя остановить.

Наши реакции часто определяют прошлые обиды. Накопившееся ожесточение – жесткие реакции.

Мы не можем знать, что случится завтра, и не можем контролировать все. Мы знаем, что способны контролировать свои реакции, но, если нас задевают за больное место, порой мы реагируем так же, как и в тот раз, когда нас обидели. И это эхо прошлых обид вполне естественно.

Мой психолог Джим Кресс часто говорит: «Если реакция слишком бурная, значит, это из прошлого». Мы можем потерять над собой контроль, если в нашей жизни было много обид и ожесточения.

Обида обычно связана с конкретным человеком и случаем. Ожесточение – это общее чувство, порожденное множеством обид. Но, как бы мы ни определяли эти чувства, они – части одной проблемы.

Ожесточение – это не просто ярлык, обозначающий отношение к людям или событиям, которые принесли нам боль. Оно – как кислота, проникающая в каждую клетку нашего существа. Эта кислота разъедает не только неисцеленные места, но и растворяет все, что мы уже успели «вылечить». Ничто не остается невредимым. Ожесточение, вызванное одним событием, легко находит еще не проработанные, скрытые чувства от других обид и усиливает их. Оно искажает наш взгляд на мир, на людей, на самих себя. Ожесточение лишает нас умиротворенности и мешает быть счастливыми.

Человек, которому я отправила поздравительную открытку, не был рядом со мной, когда я получила это электронное письмо. Но обида, которую он мне причинил, нависла надо мной, распаляя мои эмоции и мешая спокойно отреагировать на возмутительное письмо. Прежнее ожесточение усиливало мои чувства.

Я пыталась поступать правильно, но не могла простить его.

То, что я не простила этого человека, означало, что я согласна снова и снова переживать ту же боль в каждой новой ситуации. Цепляясь за обиду, я не уменьшала ее, а, наоборот, увеличивала. Она манипулировала мной, заставляя становиться той, кем я не хотела быть. И вместо того чтобы исправить несправедливость, все становилось еще хуже.

Ожесточение блокирует возможность нашего исцеления и мешает нам увидеть хорошее.

Я никогда не видела озлобленного человека и не думала: «Надо бы расспросить, как у него дела». Я пытаюсь заставить свою ожесточившуюся часть честно осознать, что́ на самом деле происходит. И сколько боли причиняет ожесточение.

Любое ожесточение разрушительно. Оно лишает нас умиротворения. А большинство из нас не понимает, что тяжесть и неустроенность, которые приходят и уходят из нашей жизни, зависят от того, простили мы или нет.

Я не связывала прошлые обиды с тем, как реагирую сейчас.

Я не могла понять, что чувствую.

Было электронное письмо.

Был человек, которому мы с Артом отправили открытку.

Были люди, которые встали на его сторону и усилили мою боль.

Был и тот факт, что никто из этих людей не извинился за то, что сделал.

Я пыталась простить, но у меня не получилось.

Я тайно хотела, чтобы Арт защитил меня и заставил этих людей признать свою вину.

Но это было не все. Я не могла понять, что происходит. Единственное, что я знала, – все, что я чувствую, должно было вырваться наружу, здесь и сейчас.

В этом и есть проблема эмоциональной боли. Она не приходит по расписанию. Мы не можем контролировать, когда и что нас заденет. И поэтому думаем, что мы не можем управлять своими реакциями.

Я совсем не хотела ссориться. Мы с Артом планировали приятный вечер после ужина, полюбоваться закатом, возможно, посмотреть кино и просто побыть вместе. Так почему я вдруг поставила все эти планы под угрозу? Это было не то, чего я хотела… и в то же время это было единственным, чего я хотела.

Как бы мой разум ни пытался вмешаться, чтобы вернуть меня к здравому смыслу, чувства маршировали вперед, устраивая протестное шествие за справедливость, и сносили все, что им мешало.

Точно прокурор, выступающий с обвинительной речью и бьющий кулаком по столу, заваленному папками с железными доказательствами, я заявила:

– Мне просто нужно знать, что ты признаешь ту боль, которую причинили мне эти люди. Они поступили несправедливо, эгоистично и обидели меня! Я даже не знаю, поняли ли они, что были неправы. Я думала, что уже забыла об этом, но это не так, и мне снова больно и обидно! И не только потому, что они причинили мне боль много лет назад, но и потому, что сегодня, из-за них, я снова чувствую себя «неисцеленной», незащищенной и расстроенной! Мне нужно, чтобы ты меня защитил. Мне нужно, чтобы ты все исправил!

Арт выслушал меня и спокойно спросил:

– Лиза, ты злишься, потому что видишь, что жизнь несправедлива к тебе?

И тут меня осенило. Это был момент истины. Вопрос, который поднялся над всем этим хаосом и моими требованиями справедливости.

Дело было действительно в этом?

Я ненавидела Арта за этот вопрос. И была рада, что он его задал. Было приятно, что он так хорошо меня понимает. Но в то же время меня пугало, что он так хорошо меня чувствует.

Я чувствовала себя как никогда незащищенной. Но в то же время как никогда по́нятой.

Когда нам очень больно, мы можем увидеть правду, которую раньше не хотели признавать.

Я сглотнула и почувствовала горький вкус правды, которая могла стать сладкой, если бы я ее приняла.

– Да, я злюсь именно поэтому, – проговорила я. – Я не понимаю, почему жизнь не показала этим людям, что они были неправы, и не заставила их почувствовать себя виноватыми за все то зло, что они сделали.

Тогда Арт спросил:

– А откуда ты знаешь, что этого не произошло?

Не выбирая слова, я выпалила:

– Потому что они так и не пришли ко мне, чтобы признать свои ошибки или извиниться!

И Арт спокойно ответил:

– Может быть, они никогда и не придут. Но это не значит, что жизнь не наказала их. Это лишь значит, что они пока не готовы признать свою вину. Они в процессе.

Я не знала, что мне делать, – закатить истерику, выброситься в окно или сдаться и согласиться с его логикой.

Процесс.

У каждого из нас свой процесс и свой путь. И кажется, мне пора двигаться дальше по своему собственному пути.

Я почувствовала, как разжимаются мои кулаки.

И задумалась о том, когда я в последний раз чувствовала себя по-настоящему спокойно и расслабленно.

Арт был прав. И, подумав над его словами, я поняла, что мне нужно добавить еще кое-что в свою жизнь – смирение.

Без смирения невозможно простить по-настоящему.

Человеческая природа требует справедливости и хочет, чтобы все знали, что я права, что я хорошая, что я жертва. Но это никогда не помогало мне и делало только злее. Смирение же помогает увидеть, что самое главное – это мир в душе.

История о блудном сыне никогда не была близка мне. Я не бунтарка и не люблю тратить деньги попусту. Но в этой истории два брата, и, прочитав ее еще раз, я подумала, что лучше бы она называлась «Блудные сыновья». Оба брата были бунтарями, просто один бунтовал открыто, а другой копил обиду в себе. И именно обиженный в конце концов пошел против отца. Он так обиделся на то, что отец принял обратно разгульного брата, который промотал все свое состояние, что так и не понял, как сильно отец любит обоих сыновей.

Без смирения невозможно

простить по-настоящему.

Читая, как отец напоминает «послушному» сыну: «Все мое твое», – я слышу, как жизнь шепчет мне: «Доверься мне. Я делаю для тебя больше, чем ты думаешь. На самом деле ты не хочешь мести, ты хочешь исцеления. Ты не хочешь больше хаоса. Ты хочешь мира. На самом-то деле ты не хочешь, чтобы твои обидчики страдали. Ты просто не хочешь, чтобы тебе снова было больно».

Ожесточение – это плохая сделка, которая многое обещает, но ничего не дает. А жизнь может дать нам то, что нам действительно нужно. Обращаться к ожесточению – значит отворачиваться от жизни.

И я преклоняюсь перед ней. Потому что так нужно.

Пожалуйста, поймите, я не собираюсь лишать вас права выбора. И не говорю, что ваши чувства – плохие и неправильные. Чувства – это невероятно важный индикатор, указывающий на проблемы, которыми необходимо заняться.

Вы имеете полное право на гнев. И, признаюсь, я – последний человек на свете, который осудит вас за это. Ведь я только что пережила нервный срыв. Но, если позволите, я предложу вам одно решение.

У меня есть выбор: продолжать обижаться и злиться или выбрать смирение. Гнев и обида требуют, чтобы все несправедливости были исправлены. Но они также делают нас уязвимыми для постоянных эмоциональных триггеров. В то время как смирение стремится к чему-то гораздо более ценному – к миру.

А разве мир – не лучший из всех возможных исходов?

Мое смирение в этой ситуации не отрицает, что в отношении меня поступили несправедливо. Оно означает, что я верю в то, что жизнь расставит все по своим местам.

Мой мир уже достаточно давно зависит от того, извинится мой обидчик или нет. Но почему он этого не делает? На то могут быть разные причины:

• Он сам пережил много боли от других людей и сейчас не может справиться со своей.

• Ему все равно, что он сделал мне больно.

• Он даже не знает, что обидел меня.

• Он защищался от какой-то боли, которую причинила ему я.

• У него сейчас трудные времена, и он не может думать о моих чувствах.

• Он считает, что я сама виновата в том, что случилось.

• Он не думает, что поступил несправедливо.

• Ему посоветовали поступить так.

• И еще какие-то причины, о которых я не знаю.

Но в итоге то, что я трачу время на попытки понять его возможные причины, не помогает мне двигаться вперед. А что помогает?

Послание к Римлянам, 12:18, учит нас: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми». У этого стиха есть интересный контекст, который важно понять и тщательно обдумать. Внимательно следите за мной, пока мы будем распутывать эту любопытную библейскую историю.

Павел писал это наставление иудейским и языческим церквям, которые подвергались преследованиям со стороны римлян. Павел сам оказался в окружении римлян, которые против его учений. То, чему он учил, шло вразрез с политическими, социальными и религиозными порядками того времени.

Обращая людей в евангельскую веру, Павел отговаривал своих последователей от участия во всем, что было так или иначе связано с языческими идолами. Он говорил людям, что языческие идолы – это не боги. И это очень злило людей, которые зарабатывали на продаже этих идолов. Поэтому они возмутились против Павла и изгнали его из города.

Именно в таких обстоятельствах Павел писал свое письмо римским христианам. Он писал его не в спокойной обстановке, а во время своего третьего миссионерского путешествия, когда его все время преследовали.

Одной из причин, по которой он написал это письмо, было то, что достичь мира было очень трудно. Идея мира казалась такой же нереальной для них, как и для нас сейчас, когда мы сталкиваемся с проблемами и конфликтами. Но Павел напоминает нам, что мир возможен.

Я очень хорошо понимаю это чувство! Кажется, каждый день приносит новые проблемы. Конфликты не заканчиваются. Как же возможно достичь мира, о котором говорит Павел, когда люди так легко обижаются и злятся?

В представлении древних греков мир означал отсутствие войны. Но Павел учит, что мир – это состояние, которое мы можем создать даже в условиях конфликта. Этот мир – душевное равновесие, которое мы обретаем благодаря нашим отношениям с самими собой и окружающими. На иврите слово «мир» звучит как «шалом». Интересно, что «шалом» – это слово, которым люди, говорящие на иврите, до сих пор приветствуют друг друга при встрече и прощании.

Оно наполняет миром их приветствия и оставляет их с миром, когда звучат последние слова прощания. Я тоже хочу так жить! Это значит, что я не могу сидеть и ждать, пока другие принесут мне мир. Я должна принять решение создавать атмосферу мира, шалом, в каждой ситуации, в которой я оказываюсь.

Да, это очень трудно. И я до сих пор ловлю себя на сопротивлении.

Но это так полезно для меня! Мы создаем этот мир сами – это результат наших усилий и стремлений к гармонии. Он меняет нас. Переделывает. Исцеляет нас.

Иными словами, мир в моей жизни не зависит от решения других людей. Он становится возможным благодаря моим собственным решениям.

Сохранить мир действительно возможно, но только если мы каждый день отказываемся от своих обид, полностью очищаем свое сердце от злости и остаемся смиренными, даже когда нам причиняют боль. И тут меня охватывает желание драматически упасть на пол и громко воскликнуть: «НО Я ЖЕ НЕ ИИСУС!»

Уф! Однако, как бы трудно ни было сохранять мир, гораздо хуже позволять обстоятельствам и сложным людям лишать меня моего внутреннего спокойствия. Это причиняет боль не только мне – это вредит всем вокруг. Помните, я говорила, что ожесточение просачивается в нас, как кислота? Едкое ожесточение не останавливается на мне – оно отравляет каждого человека, с кем я общаюсь.

Нам напоминают: «Старайтесь жить в мире со всеми и быть честными, без чего никто не сможет достичь гармонии. Следите за тем, чтобы никто не отказывался от возможности стать лучше; чтобы никакая злоба, возникнув, не причинила вреда и чтобы из-за нее не пострадали многие». Этот негатив распространяется не только на нас, но и на наших близких. Это не только личное – это общее. И никогда не действует только на одного человека.

Это учение может казаться трудным, оно открывает глаза и придает сил. Я всегда полагала, что мир возможен там, где нет хаоса.

Теперь я понимаю, что противоположность миру – не хаос, а эгоизм. Мой и других людей. Любовь к себе – это хорошо. Зацикленность на себе – нет.

Человеческое сердце склонно фокусироваться на эгоистичных желаниях, забывая о других. Но поскольку изменить можно только себя, я буду честно признавать свою склонность к эгоизму. И лучший для меня способ избавиться от этого – научиться смиряться и прощать.

Мир – это свидетельство того, что вы научились прощать.

Это не значит, что все вокруг вас будут миролюбивыми или что в ваших отношениях всегда будет царить гармония. Скорее, это означает, что глубоко внутри себя вы освободились от обид и чувства несправедливости.

Вы предпочти всей этой драме нечто гораздо лучшее.

Мир.

Представьте себе, как приятно снять тесную или неудобную одежду, которая мешает вам свободно дышать и расслабиться. Снять ее и надеть что-то мягкое и комфортное – значит освободиться от ограничений. Вы вздыхаете с облегчением. Вам становится уютно и спокойно. Ваше тело расслабляется и настраивается на мир.

Жить в мире гораздо приятнее,

чем постоянно прокручивать в голове

обиды и причиненную боль.

Примерно то же мы должны делать с непрощением, которое сковывает наши мысли, ограничивая наши возможности. Держаться за мысли об обиде – все равно что затягивать ремень на наших мыслях настолько туго, что у нас никогда не получится полностью расслабиться и отдохнуть. В результате наше развитие станет почти невозможным. Эта удушающая сила будет мешать нам освободиться от болезненных воспоминаний о том, что с нами сделали. Мы будем постоянно вспоминать о человеке или событии, которое причинило нам боль, и эта боль будет точно такой же сильной, как в тот день, когда нам ее причинили.

Непрощение не преподает обидчику урок, не защищает вас и не дает вам силы. Это решение продолжать жить в боли. Словно с каждым воспоминанием вы затягиваете ремень все туже и туже. Неисцеленная боль не может ужиться с внутренним миром.

И для того чтобы у нас был хоть какой-то шанс жить в мире с другими, мы сперва должны научиться жить в мире с самими собой.

А что же с возмездием? Справедливостью?

Это возвращает меня к той поздравительной открытке.

Я знала, что мы должны ее отправить. Но, когда мы бросили ее в ящик, эмоционально я еще не была к этому готова. И это нормально. Порой наши эмоции последними соглашаются с тем, что нам необходимо сделать.

Отправка этой открытки была похожа на поздравление с праздниками – обычная вежливость, что-то, что нужно сделать, независимо от того, хочешь ты этого или нет. Принудительная любезность. Мне казалось, что я нарушаю свое право не пускать обратно в свою жизнь человека, причинившего мне боль.

Но возможно, это была не просто формальность. Может быть, это было важным шагом.

Та открытка была частью процесса.

Мне не важно, как она повлияла на того человека. Главное, что это изменило меня. Это часть моего личного процесса исцеления. Попытка ответить добром на зло. Стремление жить в мире, насколько это возможно с моей стороны.

Предоставить этому человеку возможность самому осознать свои поступки. Подумать о том, что у каждого свой путь. Сосредоточиться на хорошем.

И в этом я вижу мудрость жизни. Для меня она сегодня – в этой простой открытке, брошенной в почтовый ящик, посланной от всего сердца, которое теперь болит чуть меньше. Чуть менее уязвимое. Чуть более исцеленное.

И намного больше готовое к миру.