Саундтрек: Женя Трофимов и Комната Культуры – Привет

Сэм

Никогда не любил девственниц, да-да, осуждающий свист явно доносится из толпы, ведь я скотина и пользователь! Но для мелкой интрижки я действительно всегда предпочитал тех, кто уже готов был прямо в машине усесться мне на колени и оттрахать. А тут просто…

Это же моя Стася.

Одна мысль, что до меня у Стаси никого не было, – возбуждает. До сих пор пребываю в шоке от того, какая она: отзывчивая, раскрепощенная, но в то же время неопытная и доверчивая.

Люблю ее как никого и никогда.

Электричество пока не включилось, явно вышибло предохранители, а значит, мы сейчас без надзора камер. После душа Стася стоит напротив окна, смотрит на улицу, где уже почти стихла гроза и начинает светать. Стася пытается собрать влажные волосы резинкой-пружинкой в хвост, а я лежу, заложив руки за голову, и бесстыдно ее разглядываю.

На Стасе моя футболка, завязанная узлом на манер топа, и лишь тонкие белые трусики – зрелище не для слабонервных, особенно с ее идеальной фигурой. Сегодня, когда она одевалась, я наконец-то увидел текст татуировки под ее грудью на ребрах: Debes, ergo potes [7]. Пришлось погуглить, что это значит и как переводится: «Должен – значит, сможешь» – вот он, девиз Стаси Бергер.

До сих пор в ушах ее уверенный голос: «Ты будешь первым…»

А если я хочу быть единственным, это я до хрена хочу?

Совладав с волосами, она берет телефон с тумбочки, разблокирует его и переводит взволнованный взгляд на меня:

– Доктор из ветеринарной клиники просит перезвонить, сказал, нашли донора и делают переливание!

– Не переживай, – привстаю и, обхватив Стаську за бедра, тяну на себя. Она не сопротивляется и падает на кровать, положив голову мне на грудь. – Уверен, что все хорошо, успокойся. Звони, – целую светлую макушку и поглаживаю по плечу в знак успокоения.

На самом деле я и сам переживаю за нашу мохнатую помощницу, не хотелось бы, чтобы она покинула этот мир так. Отчасти она мне жизнь спасла.

– Доброй ночи, вы просили перезвонить, – тихо начинает Стася разговор с доктором. – Да. Да, хорошо! – Судя по радостному тону, все в порядке. – Да, я обязательно приеду сегодня и все привезу! Спасибо вам!

Отбрасывает телефон в сторону, переворачивается на живот и садится на меня сверху, смотрит мне в лицо, и я вижу, как блестят от слез радости ее глаза.

– Ну не томи! – сдерживая улыбку, подстегиваю я.

– Доктор сам нашел донора! По его прогнозам, Дебби должна выкарабкаться! – улыбается Стася.

– Слава богу!

– Да! И современной ветеринарии! – обнимает меня за шею и наклоняется к лицу, целует.

Твою ж мать…

У каждого свой фетиш, а мой – это ее губы, такие пухлые и мягкие. Каждый поцелуй с ней – словно изысканный десерт. И мне его постоянно мало, хочется чувствовать этот вкус и нежность снова и снова!

Помнится, когда я первый раз увидел ее, подумал именно о том, что она идеальная. Моя идеальная.

Запускаю руки под ее футболку, веду ладонями по спине сначала вверх, ощущая мурашки на девичьей коже, потом спускаюсь. Вдыхаю ее запах: сладкая ваниль, нереальный кайф, и чуть-чуть мой гель для душа, словно клеймо, что она моя. Очерчиваю сексуальные контуры ее обнаженных бедер, и Стася с едва слышным стоном теснее вжимается мне в пах, где член уже принял боевую готовность.

Тормози, Сема! Ее злой батя на подлете, а ты снова трахаться собрался?!

– Стась, прекращай ерзать, а то не посмотрю, что ты без пяти минут девственница, – с улыбкой шепчу я, огромным усилием воли заставляя себя оторваться от Стаси.

– Но я хочу, – хихикает она, продолжая дразнить.

– Не все будет так, как ты хочешь…

– Мне почти не больно, честно, – шепчет она и прикусывает мою нижнюю губу.

Все, хватит!

Резко переворачиваю девчонку на спину, последний раз позволяя себе жадно поцеловать ее в губы и нагло облапать упругую грудь под футболкой.

– Первое: ключевое в твоей фразе – «почти», – говорю я, глядя в хитрые карие глаза. – Второе: у меня с собой был только один презерватив, и то чудом завалялся в джинсах. Третье: твой отец скоро будет здесь, и тебе лучше вернуться в квартиру к дяде, потому как объяснить твоему предку твое ночное пребывание у меня – я не смогу. Четвертое: надо проверить, что там с проводкой, свет ведь так и не включился.

Стася тяжело вздыхает и запрокидывает голову, устремляя взгляд к потолку.

– Ты прав, – тихо произносит она. – День будет жарким…

Жар нашей ночи вряд ли переплюнет.

Стася одевается в свои вещи, а вернее, в какой-то костюмчик с единорогами, после чего я провожаю ее до квартиры дяди. К счастью, мужик не запирал дверь, и Стасе удается прошмыгнуть внутрь без звонка.

Подхожу к щитку, щелкаю рубильниками, и в моей квартире загорается свет. Судя по тому, что у щитка квартиры Стаса уже все нормально, – он выходил сам после отключения, странно, что не звонил Стаське, зная, что она у меня.

Возвращаюсь в квартиру, собираюсь хотя бы на час отключиться, как на мобильник приходит звонок. Стискиваю зубы, мысленно выругиваясь, и нажимаю кнопку ответа. Не успеваю даже что-то сказать, как из трубки доносится грозный и недовольный голос Кирилла Викторовича:

– Встретьте нас у аэропорта, за Настей присмотрит Стас.

Понеслась душа в рай…

Как мне и было приказано, еду к аэропорту. Перед этим написал Стасе сообщение о том, куда и зачем я поехал, чтобы была в курсе. Судя по тому, что ответа не последовало, моя ненасытная спит.

Улыбаюсь как придурок, до сих пор не верю, что она моя. До сих пор чувствую ее запах, а в голове так и крутятся ее стоны.

Соберись, едрит твою налево!

Не время грезить, впереди тяжба с ее отцом. Не знаю, чем для нас обернется его приезд. Он может попросту забрать Стаську домой, а я останусь здесь… Причем неизвестно, при работе или Бергер похлопочет, чтобы меня вышвырнули. Однако потерять работу не кажется таким страшным, как потерять связь со своей Стасей.

– Рассказывайте все по порядку, что случилось, – без прелюдий и приветствий говорит Кирилл Викторович, как только садится в мою машину.

Он выглядит недовольным, невыспавшимся и очень уставшим, совсем не таким, каким я запомнил его при первой встрече. С ним вместе приехала мать Стаси, я сразу это понял по ее внешности, уж больно они похожи. На ее лице нет гнева, лишь беспокойство, и это радует. Воевать с двумя недовольными предками – хреновое дело.

Ну что, погнали, Сема!

– Я выполнял свои обязанности, сопровождал вашу дочь. Она хотела посетить ночные автогонки, с нами увязалась Дебби, – начинаю тараторить я. – Но на гонках случилась непредвиденная ситуация, один придурок позвонил другому, и тот приехал, начал размахивать пистолетом и угрожать Стасе. В ходе нашей с ним драки пострадала собака, но, по последним данным, с ней все будет в порядке, нашли донора…

– Почему он угрожал Насте и зачем ему кто-то позвонил? – Кирилл мастерски находит в моем рассказе слабые места и давит на них.

Приходится рассказать ему все, от начала до самого конца. И про первый побег Стаси, и про гонку с байкером, и про проигранный байк, и всю последующую цепочку событий.

– Знаете, Семен Николаевич, мне вас рекомендовали как отличного специалиста в деле охраны импульсивных молодых девчонок, – раздраженно произносит Кирилл Викторович. – Выходит, меня обманули, раз вы не удосужились сразу рассказать о том, куда влезла наша дочь!

Сначала открываю рот и собираюсь ответить, что работал в интересах своего подопечного, но вовремя осознаю, что сделаю только хуже. Лучше промолчать и принять удар на себя без отговорок и оправданий.

– Если бы вы сразу сказали мне о ее стычке, все было бы иначе! – продолжает отчитывать меня Кирилл Викторович. – Я бы просто отправил ее домой, и ничего этого не было бы! А сейчас мне нужно не только ее домой отправлять, но и зачищать «хвосты»!

Действительно… Расскажи я Бергеру в тот день правду, ничего этого бы не было. Ни прогулок, ни поцелуев, ни секса, ни этой сумасшедшей влюбленности… Наверное, так было бы проще расстаться со своенравной девушкой-гонщицей, нежели сейчас. Сейчас будет очень больно.

– Как Стася? – прерывает напряженное молчание между мной и Бергером его жена. – Для нее происшествие с Дебби однозначно сильный удар.

– Да, но она держится, – неопределенно отвечаю я.

– Не знаю, в курсе вы или нет, меня зовут Мирослава Вячеславовна, но можно без отчества, просто Мира, – говорит женщина, и я киваю, заметив на ее губах мимолетную улыбку.

Паркуюсь у дома, и мы поднимаемся к моей квартире. Что весьма неожиданно, я на это не рассчитывал. Очень надеюсь, что по бардаку и смятой постели не будет особо понятно, что здесь происходило.

– Я сейчас позову Стаса, чтобы мы могли поговорить, мне нужны подробности, – сурово произносит Кирилл, смотрит на часы и выходит из квартиры.

Приглашаю Мирославу на кухню, ставлю чайник, достаю кружки, пытаюсь вести себя естественно, но она настолько пристально за мной наблюдает, что я даже дышу через раз.

– Семен, – полушепотом обращается она ко мне и опирается на стол, – у вас есть что-то с моей дочерью?

Твою мать!

Рука дергается, и я чуть было не просыпаю сахар мимо чашки. Спокойствие, только спокойствие, это проверка, она не может ничего знать.

– Нет, это запрещено, – поднимаю на женщину взгляд, стараясь сохранить невозмутимый вид.

– У вас в ванной ее грязные вещи на полу…

– Ночью она приехала раньше меня и решила в этой квартире привести себя в порядок. – Дыхание сперло, но, кажется, я справляюсь с этим блиц-допросом.

– От вас пахнет ее ванильными духами, – хитро щурится Мирослава.

– Мы ездим в одной машине, общаемся каждый день – это неизбежно, – пожимаю плечами я. – У меня даже вся машина провоняла.

– Эти духи не славятся своей стойкостью на вещах, – чуть улыбается женщина. – Выветриваются быстро, а вот на коже…

Она собиралась еще что-то добавить, готов поспорить, но передумала. Возможно, тому виной подошедший Кирилл со Стасом.

Следом за Стасом и Кириллом в квартиру заходит и Стася. Сначала она смотрит на меня, и я замечаю, как уголки ее губ дергаются в полуулыбке, а затем замечает мать.

– Мама! – подбегает к Мирославе и крепко обнимает ее. – Я не знала, что ты тоже прилетишь! А как же мальчики?

– Они с моим братом, он прилетел в гости, и няней, все хорошо, – улыбается женщина и целует дочь в щеку.

– Рассказывайте, хватит телячьих нежностей! – требует Кирилл и садится за стол. – Куда ты вляпалась? – обращается мужик к дочери.

– Я не вляпалась, – пожимает плечами Стася и бросает на меня опасливый взгляд. – Это случайность…

– Знаю я ваши случайности! – огрызается Бергер. – Побег – случайность, травля на треке – случайность, перестрелка – тоже случайность. Мне ваши случайности поперек горла, товарищи!

Стас страдальчески вздыхает и тоже усаживается за стол. Взъерошивает волосы рукой и хватается за голову. Вид у мужика ужасный, он тоже явно не спал всю ночь, но удовольствия от этого однозначно не получал, в отличие от нас.

– Кир, она ни при чем, – говорит Стас. – Это мои пацаны влезли в какое-то дерьмо, и ее зацепило. Я разберусь, парень из комы вышел, осталось только его допросить, и все станет ясно…

– Сказать бы тебе в рифму, да при дочери не стану! – говорит Кирилл и смотрит на меня. – Собирайте вещи, мы больше в ваших услугах не нуждаемся. Расчет получите у Романа, если он посчитает нужным оставить вас на должности при таких выходках!

Собственно, чего и следовало ожидать…

– Мне больше не нужна охрана? – подает голос Стася.

– Ты возвращаешься в Германию, все, – сурово и безапелляционно произносит Бергер. – Развлечения закончены.

На лице Стаси сначала проскальзывает страх, но затем резко исчезает. Она вздергивает подбородок и подходит к столу. Упирается ладонями в столешницу и спокойно произносит:

– Я не поеду домой, я еще не закончила с гонками.

– Я не намерен с тобой обсуждать свои решения, – отвечает Кирилл Викторович.

– Я тоже не намерена, – уверенно парирует его дочь. – Ты обещал мне время до конца лета. Лето еще не кончилось.

– Настя, – недовольно щурится Бергер. В карих глазах вспыхивает пламя, и теперь мне окончательно ясно, в кого у Стаси такой тяжелый взгляд.

А еще так непривычно слышать ее имя в такой форме.

– Ты не сдерживаешь своих обещаний, папа? – давит она. – В бизнесе тоже так поступаешь?

В помещении воцаряется тишина, между отцом и дочерью разве что молнии не искрят. Все, что я могу делать, так это наблюдать за происходящим, лезть точно не стоит, а внимание к себе привлекать – тем более. Поворачиваюсь к Мирославе и встречаюсь с ее взглядом, женщина явно взволнована, хоть и не удивлена стычкой.

– У меня нет времени ждать ответа, – продолжает Стася и достает телефон, смотрит на часы. – Мне уже нужно быть на треке и занять очередь на заезд. Через пять минут жди у машины, – обращается она ко мне и уже направляется к выходу из квартиры.

– Милая, не надо так… – пытается разрядить обстановку Мирослава, но тут уже ничто не поможет.

– Настя, ты забываешься! – вскакивает Кирилл Викторович и ловит дочь за руку.

Она собирается огрызнуться, но в это время раздается трель телефона у Стаса. Мужчина отвечает на звонок: судя по его бледнеющему лицу, произошло что-то ужасное. Радует одно – Стася здесь с нами, неприятности точно не с ней.

Пара коротких фраз, и Авдеев срывается с места.

– Что случилось? – спрашивает Стася.

Подхожу ближе к ней, ощущая тревожность, слышу, как часто колотится ее сердце.

– Я закрываю трек к чертовой матери! – кричит Станислав. – У нас двое! Один труп, второй в критическом, я не понял кто! Иван Иванович в панике!

Твою дивизию…

– Что?! – вскрикивает Мирослава. – Боже мой, что здесь вообще происходит?!

– Все потом, мне нужно ехать. – Стас выбегает на лестничную площадку, затем в свою квартиру и берет ключи от машины.

Переглядываемся со Стасей: по ее лицу понимаю, что она поедет за дядей и остановить ее будет невозможно.

– Я с тобой! – восклицает она.

Я даже не сомневался.