Саундтрек: Казаки делают хиты – Мой ненаглядный

Стася

Меня никогда не пугало что-то новое, я, наоборот, стремилась изучить и познать весь спектр знаний и эмоций. Но сейчас первое, что я испытываю, – это испуг. И нет, снова не того, что Сэм делает, а страх из-за своих реакций на его поцелуй.

Мне нравится.

Ощущаю прикосновение его пальцев к щеке, но по сравнению с тем, как горячие мужские губы с жадностью впиваются в мои, это ощущение меркнет. Я успеваю только упереться ладонями Сэму в грудь, а дальше попросту цепенею от нахлынувших чувств.

Пульс оглушает, и меня вдобавок ко всему накрывает резким опьяняющим головокружением. Я очень много плакала сегодня, много нервничала, и мое состояние в данный момент можно списать на то, что это просто последствия… Но я понимаю, что это будет ложью.

Меня охватывает новое чувство, и именно оно пугает больше всего. Жар разливается по всему телу, клянусь, вплоть до приятного покалывания в кончиках пальцев. Это так приятно, так необычно… Хочу понять, что я чувствую, но Сэм так быстро отстраняется, что я не могу толком осознать оттенок испытываемых мной эмоций.

– Ты такая соленая от слез, – виновато шепчет он, обжигая дыханием. – Не знаю, зачем это сказал, прости, – нервно усмехается и заглядывает в глаза.

Не отходит, руку с моей щеки не убирает, лишь поглаживает кожу большим пальцем, и я вздрагиваю от неожиданно возникшей череды мурашек.

– И что это… Как это понимать? – осипшим голосом спрашиваю я, глядя в его потемневшие омуты глаз.

Задаю вопрос не ему, скорее спрашиваю сама у себя, ведь любому другому в первую же секунду надавала бы по роже, а Сэму не смогла. Не захотела.

– Как хочешь, так и понимай, – отвечает он, и его кадык дергается. – Извиняться за то, что сделал, не собираюсь. А вот за то, что наговорил в квартире, готов извиняться каждый день…

Бездумно качаю головой и облизываю губы. В мыслях пустота, полный штиль.

Не помню, зачем Сэм пришел. Не знаю, что хотел и о чем спрашивал. Забыла, почему рыдала всего несколько минут назад. Почему задыхалась от прожигающей изнутри обиды и боли. Все стало не важно.

И сейчас меня волнует только то, почему все это стало не важным.

Хочу понять, распробовать миг на вкус, и будь что будет… Поэтому сама обнимаю его за шею и решительно подаюсь вперед, тянусь к нему губами. А Сэм будто только и ждал этого. Он ловит мои губы своими, властно завладевает, перехватывает инициативу, не оставляя пути к отступлению. Толкает меня глубже в прихожую, на ощупь закрывает дверь, скрывая нас от света площадки и погружая во мрак дядиной квартиры.

Все происходит как в тумане. Новое чувство поглощает меня, лавой растекается под кожей. Я захлебываюсь, задыхаюсь, не понимаю наверняка почему, но мне нравится происходящее. Не хочу думать, что будет дальше, хочу просто наслаждаться моментом. Сэм прижимает меня к стене прихожей, стискивает талию, впивается пальцами в кожу, словно сдерживаясь. Так дико. Так горячо.

А в голове одна лишь мысль – хочу еще!

На грани сознания слышу собачий лай, но не могу заставить себя отпрянуть, да и кто бы мне еще позволил это сделать. Сэм целует меня с жадностью, не желая терять ни секунды. Вот только когда до нашего слуха доносится звон ключей и голос дяди Стаса из-за двери, мы останавливаемся и, не сговариваясь, как ошпаренные отскакиваем друг от друга.

Отбегаю к противоположной стене и успеваю щелкнуть выключателем прежде, чем откроется входная дверь и семейство Авдеевых зайдет в квартиру. Сэм тоже принимает непринужденную позу, изображая спокойствие. Сунув руки в карманы, прислоняется спиной к стене.

– Ой, что-то случилось? – ахает тетя Лия, глядя сначала на меня, а затем на Сэма. – Выглядите как-то…

– Что-то опять на треке?! – перебивает ее взволнованный дядя Стас.

Стараюсь дышать ровнее, но вся дрожу. Сглатываю и открываю рот, чтобы начать оправдываться, но меня опережает Сэм:

– Нет, все хорошо, просто тут кое-что личное произошло, я пришел уточнить.

Дядя переводит взгляд на меня, я же пытаюсь всячески не выдать своего реального состояния. А внутри меня просто буря, иначе не скажешь!

– Что именно личное? – хмурится он.

Тетя Лия и Витя проходят в прихожую, разуваются и уходят в гостиную, в то время как я бросаю испуганный взгляд на Сэма.

Ну давай, придумай теперь, что тут произошло личное… Если этот правдоруб сейчас сдаст нас с потрохами, ой-ой…

– Помните, я, когда брал этот заказ, сказал, что мне нужны деньги на погашение долга семьи? – Дядя кивает, а Сэм спокойно продолжает: – Так вот сегодня кто-то погасил весь наш долг, и у меня других возможных благодетелей, кроме Стаси, на примете нет. К тому же при погашении долга в пояснениях фигурировала фамилия Бергер… Чтоб вы понимали. – Сэм переводит взгляд на меня и смотрит прямо в глаза, отчего у меня даже сердце замирает, – для меня это событие слишком серьезное и важное. Слишком важное, – с нажимом повторяет он, будто говорит не про долг. Затем вновь смотрит на Стаса. – Я не люблю оставаться в долгу и пришел выяснить у Стаси этот момент.

– Ты попросила об этом отца? – поворачивается ко мне дядя.

– Нет, – отрицательно качаю головой я. – Я знала про долг, но у меня не хватило мозгов, чтобы…

Озарение приходит моментально. Кто еще знал про долг? Кого еще очень волновал этот вопрос? Ответ один – Лекс.

Картинка начинает складываться: вероятно, он знал о симпатии Сэма ко мне и именно поэтому предвидел его реакцию на погашение долга с моей фамилией. Вот почему Лекса так волновало наше «выяснение отношений с Шахом» и вот почему он так рьяно требовал спасибо. Все рассчитал, скотина!

Только какая ему от этого выгода? Разве Лекс не любит быть «героем» и собирать аплодисменты?

– Я знаю, кто погасил долг, – говорю я и складываю руки на груди, потому как не могу найти им места от волнения. – Это Лекс, он спрашивал про долги твоей матери…

– А как же фамилия? – продолжает хмуриться дядя. – Наверное, стоит позвонить Киру и уточнить, может быть, он сам узнал про долги и решил погасить авансом, раз парень работает для их погашения…

– Не надо ему звонить, это точно не папа! – как-то слишком резко перебиваю дядю я. – Я уверена, что Лекс просто… не хотел, чтобы Семен узнал, что долг погасил именно он, потому что… – Бросаю короткий взгляд на Сэма и получаю одобрительный кивок. – Они очень давно дружили, но потом на много лет перестали общаться из-за недопонимания, и вот…

– Я понял, что ни хрена не понял, – отмахивается дядя Стас. – «Санта-Барбара» какая-то, – усмехается он и направляется в сторону кухни, оставляя нас с Сэмом в прихожей наедине.

Напряжение до сих пор витает в воздухе, а мы так и стоим, глядя друг на друга, не отрывая взглядов. Боже мой, его взгляд такой… Такой… Всепоглощающий! И в то же время какой-то затуманенный, с неведомой дымкой.

Он, так же как и я, прокручивает на репите в голове события, произошедшие несколько минут ранее?

– Ты правда к этому не причастна? – щурится Сэм.

– Правда, – тихо отвечаю я и подхожу ближе.

– Извиняться за поцелуй все равно не буду, – тоже почти шепотом отвечает он.

– Не надо, – качаю головой и облизываю губы, еще не остывшие от его поцелуев.

Вижу радостный блеск в его глазах и плохо скрываемую улыбку. Сэм отталкивается от стены и берется за ручку двери, но в последний момент останавливается и едва слышно шепчет, наклонившись к моему уху:

– Если начнешь мне завтра заливать про банальную физиологию…

– Иди уже! – шиплю я и, услышав приближающиеся шаги, почти выталкиваю Сэма за дверь.

Улыбаюсь как чокнутая и понимаю, что сейчас все изменилось для нас двоих. По воле случая – раз, и мы уже другие.