Саундтрек: Royal deluxe – Bad

Стася

На следующее утро после завтрака и неприятного разговора с дядей Стасом Сэм везет меня на гоночный трек. Сэм то ли встал пораньше, то ли всю ночь занимался реанимацией подранных Дебби сидений. Скотч, изолента, клеенка – все, что он, видимо, нашел у себя в запасе, использовал. Смешно смотрится – дорогая иномарка, но раскуроченная в хлам внутри. Мне вроде бы и плевать, нечего было собаку в тачке запирать, а вроде бы и чувство вины точит…

Спокойно здороваюсь и занимаю свое место сзади, Дебби же снова рвется вперед и сразу начинает сверлить взглядом дыру в виске у Сэма. Никогда не видела ее такой заинтересованной и настороженной одновременно. Со столькими людьми общались, и всегда она была настроена как-то однозначно: либо рычала, либо игнорировала, а здесь что-то необычное, непривычное.

Перед поездкой мы с телохранителем перекидываемся лишь парой фраз, будто делаем вид, что вчерашних происшествий не было, однако синяки, рана на губе и несколько воспалившихся царапин на лице Сэма буквально кричат о событиях ночи. А еще я заметила, что он как-то очень болезненно корчится, когда поднимает правую руку.

– Как ты себя чувствуешь? – решаю все же проявить вежливость я.

Ну и да, мне интересно, все ли с ним в порядке после того, как его буквально избивал байкер-здоровяк. Вчера Сэм выглядел достаточно бодрым, но за ночь многое могло измениться.

– Как будто я вчера помер и меня силой подняли из могилы, – усмехается Сэм и бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида. – Второй такой ночи я не переживу, имей в виду.

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну, глядя на будто проносящиеся мимо дома.

Теперь он будет меня попрекать постоянно этой тусовкой, давить на больное и требовать благодарить его на постоянной основе, что ли?

Стараюсь отвлечься и подумать о планах: в идеале к концу недели я должна быть готова к квалификации и начать двигаться в рейтинговой сетке вверх. Затем смело можно пытаться попасть в большую гонку сезона. В мои планы входит также и победа в этой гонке, а затем постепенный выход на мировой уровень. Ну это, конечно же, самый идеальный расклад, главное – чтобы появились спонсоры, посмотрим, как все будет на самом деле, я так точно буду выкладываться на максимум. Нужно раскатать подарок дяди Стаса, привыкнуть и хорошенько подготовиться к рейтинговой гонке.

– Я буду на трибунах, – говорит Сэм и пропускает меня вперед, когда мы заходим в зону трека.

– Дебби посидит с тобой? А то в прошлый раз гонщики косо на меня смотрели… Не бойся, она не укусит, если ее не трогать и не провоцировать, – пристегиваю карабин к ошейнику и протягиваю телохранителю поводок.

– Скажи это моей машине, – ехидно скалится Сэм. – Сомневаюсь, что тачка ее трогала и провоцировала.

– Господи, ты же уже попросил у папы компенсацию за ущерб, – закатываю глаза я. – Я же не виновата, что ты запер мою девочку одну в машине и она от нервов начала все крушить!

– Я работаю на этой машине уже три года, и все было идеально, пока не появились вы. – Сэм берет поводок из моих рук и опускает взгляд на Дебби. – Пошли, вредительница!

Воздерживаюсь от комментариев и просто медленно выдыхаю. Отдаю Дебби приказ оставаться с Сэмом, а сама иду к ангару. Сейчас открою свой бокс, переоденусь и буду занимать очередь на обкатку.

Спускаюсь и у самого входа в гаражи оборачиваюсь, проверяя, как себя ведут Дебби и Сэм. Моя малышка просто лежит возле его ног, скучающе глядя куда-то в сторону и навострив уши, а Сэм весьма заинтересованно наблюдает за происходящим на треке, будто там девушки в бикини танцуют, а не гонщики.

Может быть, он и правда любит гонки? Нужно будет спросить при случае, будет хоть какая-то общая тема для разговоров.

Направляюсь к своему боксу, здороваюсь с механиками и гонщиками, кого встречаю по пути, воодушевленно улыбаюсь, предвкушая очередной заезд на новом «звере»… Но улыбка испаряется с моего лица, как только я вижу, что замок моего мотобокса попросту спилен, а дверь открыта и искорежена.

Что, черт возьми, за хрень?!

Сердце пропускает удар за ударом, я почти бегу и даже спотыкаюсь на пороге, когда вижу сброшенный чехол с моего новенького байка. Подбегаю и начинаю осматривать его, задыхаюсь от ужаса, ведь это не просто мой инструмент для победы, но и дорогой подарок. Чертенок стоит посреди бокса, и сначала я не замечаю повреждений, пока не останавливаю взгляд на надписи на боку: Good luck, по крайней мере, так она выглядела раньше. Сейчас же какой-то урод закрасил яркой красной краской из баллона ненужные, по его мнению, буквы и дописал недостающие, получилось весьма красноречивое послание: Go fuck yourself!

Вопроса «кто» у меня не возникает, все очевидно. Вчера от байкеров отхватил не только Сэм, но и гонщики. Естественно, виноватой считают меня и разбираться никто не собирается.

Они намерены заниматься банальной травлей…

Чувствую, как начинают трястись руки и в груди все полыхает адским пламенем, сжигая во мне остатки желания вписаться в тусовку.

– Ах вы, сволочи! – не сдерживая эмоций, кричу я и выхожу из бокса, сразу сталкиваясь с насмешливыми взглядами и опухшими побитыми физиономиями Альфы, Беты и всей их шоблы.

– Кто это сделал?! – кричу я, сжимая кулаки.

– Понятия не имею, – ехидно хмыкает Кай. На его лице фиолетовые кровоподтеки и царапины, похоже, что ему досталось вчера знатно. – Видимо, здесь завелся кто-то бессмертный, – непринужденно улыбается он. – Да, ребят?

– Хочешь сказать, что это не ты?!

Подхожу ближе с четким желанием дать козлу по роже, но замираю, когда он резко отталкивается от стены и делает шаг вперед. Альфа очень высокий, не то что коротышка Бета. Он накрывает меня свой грозной тенью, опасно и с презрением смотрит сверху вниз. Серые бесцветные глаза пронзают меня, как иглы препарированную бабочку.

– А ты хочешь мне что-то предъявить? – с гадкой ухмылкой на губах произносит он.

Вздергиваю подбородок и смотрю парню прямо в глаза. Он абсолютно уверен, что я не смогу доказать его вину, но ведь в ангаре должны быть камеры…

– Сейчас я схожу к управляющему, возьму у него допуск к видеонаблюдению и проверю, что за урод вскрыл мой бокс! – выплевываю Каю каждое слово в лицо, но ему абсолютно плевать.

– Рискни, детка, – наклоняется настолько низко, что кончик его носа касается моего, и буквально выдыхает мне в лицо.

Стены ангара как будто сжимаются и вот-вот раздавят меня, настолько от Кая веет опасностью, властностью и вседозволенностью.

– Я здесь ни при чем, – говорит он и, развернувшись ко мне спиной, возвращается к зубоскалящим от восторга друзьям.

– Если ты думаешь, что я этого не сделаю, то ты ошибаешься! – шиплю я, стараясь унять дрожь в голосе, появившуюся от злости. – Я иду к управляющему!

– Что случилось, кто меня искал? – очень кстати раздается голос Ивана Ивановича со стороны входа в ангар.

Быстрым шагом мужчина направляется к нам. На нем все та же ветровка с логотипом, на носу очки, а в руках какая-то записная книжка с авторучкой. Он выглядит улыбчивым ровно до того момента, как останавливается напротив. Вопросительным взглядом осматривает гонщиков, на его лице отражается шок, если не сказать словом «погромче».

– Можно с вами поговорить, у меня сейчас произошло серьезное происшествие, и я бы хотела… – начинаю я, но меня перебивают.

– Это что за на хрен, парни?! – возмущенно кричит он. – Что с лицами?! Куда вы, мать вашу, влезли?! Какого х… – Мужчина осекается и искоса бросает на меня взгляд. – Ох, Анастасия Кирилловна, да? – Киваю в ответ. – Простите за мой мат, но порой здесь совсем без этого не обойтись! Что произошло, кто расскажет?! – вновь обращается к побитым парням мужчина.

– Иваныч, не кипишуй, – фыркает Кай. – Вчера на байкерской тусовке немного перегнули. Главное ж, что все живы, так?

– Так-то оно так! Но… Я… Ох, мамку вашу! – качает головой Иваныч и поворачивается ко мне. – Об этом происшествии вы хотели поговорить?

– Нет! У меня кто-то…

…спилил замок бокса и краской из баллона разрисовал байк! – собиралась договорить я, но меня резко кто-то обнимает со спины за талию и прикрывает рот рукой, не позволяя сказать ни слова. Испуганно пищу, а затем слышу над ухом голос Лекса:

– Все хорошо, Иваныч, просто Стаська новенькая и все же девочка. Вот она и переживает. Мы сейчас приготовимся и выйдем на трек.

Немного расслабляюсь, ведь ненароком подумала, что это Кай распустил свои грязные руки. Лекс медленно убирает ладонь от моего рта, когда недовольный Иван Иванович удаляется прочь с гонщиками. Разворачиваюсь и пихаю Лекса кулаками в грудь:

– Что за хрень?!

Вместо ответа Лекс хватает меня за локоть и тащит в сторону подальше от остальных гонщиков. Заводит в мой бокс и блокирует выход своим телом. У моего нового знакомого после вчерашнего удара по носу под глазами растеклись фиолетовые синяки, но в целом – все тот же мажор, каким я его впервые увидела.

– Ты ни хрена не знаешь о том, что здесь происходит, – шипит мне в лицо Лекс. – Если ты думаешь, что твой блат – манна небесная, то проснись, моя красавица! Ты – яблоко раздора, Стася. Из-за тебя куча гонщиков почти что выведены из строя. Трек и вся наша гоночная база держится на них, не на тебе, понимаешь? Как думаешь, что сделает управляющий, когда узнает, что из-за твоего появления начались жесткие стычки и ссоры? А я отвечу – тебя выкинут, и даже твой дядя ничего не сможет сделать!

Кусаю губы, глядя в голубые глаза Лекса, переполненные негодованием. Он злится, даже скорее бесится.

– Из-за меня они выведены из строя?! – снова пихаю его в грудь, но результата ноль. – Это ты привел меня на тусовку!

– Но это ты начала выкаблучиваться и нарушать правила!

– Да пошел ты! – почти кричу я, и Лекс снова прикрывает мне рот рукой. – Ты знаешь, кто это сделал?! Кай, да? Кай?!

– Нет… Не знаю. Шушукались о тебе после вчерашнего почти все.

– Твари!

– Стася, остынь! Ты хочешь кататься на гонках? – Киваю и бросаю взгляд на испорченную краской бочину мотоцикла. – Тогда не показывай своих слабостей. У тебя это отлично получается, – ухмыляется Лекс. – Будь выше их нападок, а краска… – Он поворачивается и рассматривает мой байк. – Краску можно снять без вреда для покрытия.

– Но это ненормально, Лекс! – отталкиваю его руку и начинаю метаться по боксу. – Камеры тут есть? Есть! Значит, можно просто этих уродов привлечь к ответственности!

– Нельзя, – вздыхает он, и я замираю на месте. – Они не стали бы рисковать, если бы не были уверены, что ты ничего не докажешь.

– Как это понимать? – Склоняю голову набок и изо всех сил пытаюсь понять, к чему Лекс клонит.

– В ангаре сегодня меняли проводку и резервный генератор, – отвечает Лекс. – Сорок минут здесь не было электроэнергии и камеры не работали.

– Вот сволочи! – раздосадованно пинаю землю я. – Я дяде расскажу! Пусть он что-то…

– Стася-я, – тянет мое имя Лекс, – я тебе обрисовал перспективы, если ты прослывешь стуклом. Будь как мы с корешем – делай то, ради чего пришла, и не реагируй на нападки.

– Verdammte scheiße! Das Miststück! Ich hasse es! – кричу я на немецком и хватаю свой гоночный комбинезон.

Ненавижу! Ненавижу этих уродов! Не-на-ви-жу!

– Бог мой, понятия не имею, что именно ты сказала, но звучало это охренеть как сексуально, – усмехается Лекс. – Прям как в старом добром кино…

– Не смешно! – огрызаюсь я, задыхаясь от злости.

Она буквально разрывает меня на части. До чего же подлые они здесь! Ну ничего… Я вам еще покажу, будете на треке только и видеть мою спину!

Выпроваживаю Лекса, к слову, он обещал принести мне новый замок и сделать дверь, пока я катаюсь. Хоть что-то… Переодеваюсь и выхожу на пробную обкатку. Катаюсь плохо, и я это чувствую, потому как эмоции не дают спокойно сосредоточиться на дороге и технике.

Я, наверное, настолько привыкла, что любое зло должно быть наказано, что подобная политика «молчания» меня оскорбляет. Душа требует справедливости! Ну или хотя бы мести…

Захожу на финиш и вывожу байк за черту, освобождая полосу для следующего. Следующий, как оказывается, Кай. Он сейчас будет сдавать свободную тренировку, чтобы окончательно зафиксироваться на верхней сетке таблицы.

Он в полной экипировке, его «шестерки» и Иван Иванович, что-то записывающий в блокноте, стоят на старте. Управляющий традиционно пожимает руку Альфе, желает удачи и кивает всем, чтобы очистили круг. Когда прохожу мимо Кая, вижу его злорадные серые глаза. Он прожигает меня и, нагло подмигнув, опускает визор шлема.

– Чтоб ты сдох, скотина, – с дикой злостью шиплю я себе под нос.

Заезжаю в ангар и переодеваюсь в обычную одежду. Здесь мне сегодня больше нечего делать, хочу есть и домой… Я совершенно недовольна сегодняшним днем и своими результатами – они безобразные, явно не на лучшее место в сетке, чтобы уделать всех местных!

Выхожу из бокса и только сейчас вижу, что Лекс сдержал свое обещание, пока я каталась: в петле уже новый замок, кое-как выправлена сама дверь.

– Держи, надеюсь, что больше такого не повторится, – улыбается он и протягивает мне ключ.

– Что я должна за помощь? – Запираю дверь и замечаю в его глазах неведомый блеск.

– Поцелуй сойдет? – нагло ухмыляется он.

– А ты все туда же… – закатываю глаза я.

– Да ладно, попытка не пытка, – фыркает Лекс. – У меня днюха через две недели, празднуем в клубе, придешь поздравить?

– Хорошо, приду, – нехотя, но все же киваю я. Все-таки этот парень тоже для меня уже немало сделал. – Сколько годиков исполняется? Ну, чтоб знать, сколько свечек приносить на торт.

– Если я назову тебе цифру, ты испугаешься и сбежишь, – загадочно лыбится Лекс.

– Я не из пугливых, – пожимаю плечами я и разворачиваюсь к выходу из ангара.

– Я заметил, – отвечает Лекс. – Мы с Шахом ровесники, ну если тебе и правда интересно.

Только было собираюсь ответить, как со стороны трека доносятся какие-то крики. Переглядываемся с Лексом и ускоряемся к выходу из ангара, прислушиваясь к происходящему. Когда выходим на улицу, сердце падает в пятки, и я вижу, как дежурная бригада медиков, управляющий и несколько парней-гонщиков несутся в сторону белого пятна на газоне трека возле первой дуги трассы.