Темный коридор на седьмом этаже был наполнен звуками хлопающей о косяк двери моего кабинета и позвякиванием язычка замка под золоченой ручкой. Ветер гулял сквозняком, заставляя тяжелые бархатные портьеры волнами струиться по краю, а тюль парить, словно привидение. Мои неспешные шаги заглушал жесткий ворс ковра. Я нервно поглядывала на мерцающий свет на стенах. Лампы мигали в рваном ритме. Стоило мне приблизиться к своему кабинету, как до ушей донесся тихий, но вполне отчетливый рык. Дверь снова хлопнула. Я в ужасе схватилась за ручку, останавливая надоевший стук. Рык стал громче, будто животное, что таилось за стеной, меня почуяло. Убеждая себя, что никакого зверя у меня в кабинете быть не может, я рывком открыла дверь. По цветным осколкам разбитой вазы топтался огромный бурый медведь. На следах от его лап расцветали красные пятна. Из-за боли животное злилось. Медведь заметил мое вторжение и пристально поглядел на меня своими невыносимо желтыми глазами. Он взревел, раскрыв огромную пасть. Розовый язык в частоколе острых, как бритва, зубов. Я закричала.

Пробуждение встретило меня ленивыми лучами солнца, они плавно скользили по моему лицу. Подушка была мокрой, волосы спутались, а сердце заходилось ударами. Сквозь вуаль своих прядей я увидела побледневшее лицо мамы, сидевшей на краешке кровати. Она осторожно убрала волосы с моих глаз.

– Я кричала? – хотелось прижаться к теплой маминой руке. Та лишь кивнула, продолжая с неподдельной тревогой глядеть на меня. От нее пахло приправами и немного потом. Опять весь выходной простояла у плиты. Неделя пролетела так быстро, что я не заметила. Громкий звук рингтона, вещавший о любви и ненависти, вызвал у меня невольное ойканье. Нащупав рукой орущий смартфон, я поглядела на дисплей: звонила Поля.

– Да, Поль, – обреченно ответила я. Мама вздохнула и поднялась с кровати.

– Разговаривайте, – махнула она рукой и покинула комнату, оставив после себя в воздухе запах сушеных трав.

– Приве-е-ет, дорогая! – протянула подруга и не к месту рассмеялась. Радуясь, что меня не видно, я закатила глаза.

– Ку-ку, – так я здоровалась только с самыми близкими. Странно признавать, но ближе Поли у меня никого нет. Прижимая трубку к уху одной рукой, другой я стянула с себя горячее одеяло.

– Что нового? Как работа? Давно не виделись, – хрипловато посетовала Поля и без того низким для девушки голосом. Я могла живо представить, как она обиженно закусывает пухлую губу. Проигнорировав тапочки, я босиком прошла к зеркалу в полный рост. Задумчиво рассматривая свое отражение, я отозвалась:

– Из нового только работа и есть. Хожу за Луизой по пятам, словно ее тень. Представляешь, – внезапно оживилась я, – сегодня состоится мой дебют в качестве распорядителя. Первый гость, которому необходима моя помощь, прибудет из Италии. Мне поручено организовать его встречи в городе.

– О, кто он? Не женат? – заинтересовалась Поля, а я принялась накручивать прядь волос, разглядывая бледное лицо в зеркале. Цвет, не хватает цвета.

– Некий Фабио Кампанелла, уроженец Неаполя. Луиза намекала, что он весьма дружен с нашим Фавием… Фабио, Фавий… Наверное, сошлись на именах.

Поля рассмеялась:

– Все может быть. Помнишь парня со Шри-Ланки? Ты не поверишь…

Я машинально кивала, забывая о том, что подруга меня не видит. Поболтав еще немного, была вынуждена попрощаться с Полей. Как раз в этот момент заглянула мама.

– Собираешься? – осведомилась она.

– Думаю, что надеть. Сегодня знакомлюсь с важным гостем, буду ему помогать, – гордо поведала я. Выражение лица мамы на восторг не походило. Небольшой рот раскрылся в изумлении, а зрачки расширились. Мама пребывала в ужасе.

– Гость? Мужчина? – отмерев, уточнила она, переступая порог спальни. В душе заклокотала ярость. Я делюсь своими успехами, а она ищет во всем подвох, лишь бы дочь не опорочила. Да и платья ношу длинные в основном из-за ее вечных страхов. Будто бы это поможет. Хоть в броню облачись – негодяя, вознамерившегося причинить тебе вред, такие ухищрения не остановят.

– Мужчина. Это не имеет никакого значения.

В отражении зеркала я заметила, как дрогнули мамины губы. Только не слезы. Истерики перед работой я не вынесу.

– Небеса… Я стерпела, когда ты все бросила и уехала искать сестру. Молчала, когда ты решила пожить в этой Америке. Даже думать не хотела, что с тобой могло бы там произойти! – мамино сопрано сорвалось на фальцет. Еще немного и хлынет водопад. Стараясь не обращать внимания на провокацию, я молча перебирала одежду в шкафу. Выбор пал на красное платье-футляр без рукавов. Оно было уже не очень модным, но я подумала, что с пиджаком будет смотреться неплохо.

– Ты в этом пойдешь? – указала мама на платье, которое я положила на кровать.

– Пойду.

Времени было достаточно, но я решила прийти сегодня в отель пораньше и подготовиться. Посоветуюсь с Луизой, как лучше общаться с нашим гостем.

– Так оно же короткое! И красное! – возмутилась мама. Обреченно вздохнув, я поняла, что покинуть квартиру в выбранном мной наряде без скандала не удастся. Платье дожидалось своего часа три года со дня покупки.

– Вот и хорошо. Хожу как монахиня, – тон был резким, но иначе я так и буду жить по ее указке. Бейся или подчиняйся. И я следовала первому варианту.

– Была бы ты монахиней, сердце мое бы так не болело, – мама, словно акула, кружила вокруг меня. Еще раз сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я повернулась к маме.

– Готова упрятать в монастырь, лишь бы тебе было хорошо? – Наверное, мои глаза метали молнии. Такой злости я не ощущала давно. В принципе думала, что не умею злиться. Но что-то в последнее время мой навык совершенствуется.

– Красивые девушки всегда в опасности, – покачала головой мама. Она поправила стянутый на затылке хвост. Я горько усмехнулась:

– Ты же говорила, что я не красавица. «Миловидная, найдешь кого-нибудь, ничего». Что-то ты себе противоречишь.

Желание покинуть родные стены становилось непреодолимым. Внутренний голос добавил: «И не возвращаться». Как же было сложно с ним не согласиться. Вытирая слезы, мама вышла из комнаты, решив уйти с поля битвы. Но не думаю, что она считала меня победителем. Мне было жаль ее, и та маленькая девочка, что жила внутри меня, просила одуматься и пойти к матери с повинной. Девочке я отказала.

Проходя мимо маминой комнаты в коридор, одетая в красное платье и черный свободный пиджак, я невольно остановилась. Дверь была только прикрыта, и в щель я увидела, как передача про чужие свадьбы поглотила маму. Она наверняка представляла меня на месте одной из героинь передач. Какой была бы моя свадьба, что за платье было бы на мне надето. И, конечно, не обошлось бы без венчания. Мамины мечты были мне чужды. С детства я грезила не о свадьбе и белом платье, а о прекрасной и чистой любви. О спасителе, который бы меня ей и научил. Любви. Мой рыцарь задерживался, а я продолжала сражаться с драконом. У меня был припасен козырь в рукаве, скидывать который я пока не торопилась. Должно было случиться действительно нечто серьезное, чтобы я смогла задать матери один-единственный вопрос, и он непременно разбил бы ей сердце вдребезги.

Я тихонько прошла в прихожую. Когда оделась и в последний раз взглянула на себя в зеркало, отворив входную дверь, ощутила острый укол вины. Приказав себе быть сильной, я наконец-то вышла из дома.

На улице царил холод, с неба обрушился ливень. Мне пришлось ускориться, почти бежать до метро, стараясь при этом держать зонтик ровно над головой – ветер стремился вырвать его у меня из рук. В метро было не так уж много народу, хоть какие-то плюсы от работы по выходным. Постукивание колес и мерное покачивание вагона, словно морок, навевали сон. После дневного кошмара закрывать глаза было страшно.

Уже стоя у дверей «Регикана», я занервничала. Может, стоило надеть другое платье? Поборов сомнения, я вошла в фойе. Кивнула скучающему Роману за стойкой портье. Он дежурно растянул губы в бесцветной улыбке. Бьюсь об заклад, она померкла, едва я успела отвернуться. «Лунная соната», звучавшая в лифте, меня несколько отвлекла от мысли о предстоящей и такой волнительной встрече. Я перекатывалась с пятки на носок, пока кабина не остановилась на седьмом этаже. В коридоре было тихо и пусто, впрочем, как и всегда. Мое сердце забилось быстрее, а рука дернулась, стоило мне прикоснуться к ручке двери собственного кабинета. Но ни рыка, ни топанья медвежьих лап, которые я почему-то ожидала, не было слышно. Я повернула ручку. Темно, пусто. Щелкнув выключателем, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Пробежалась рассеянным взглядом по кабинету. Никаких медведей, ваза на подоконнике была целой. Выдохнув, отлипла от двери и села за стол, который уже успела захламить. Стопка документов с гербом, чашка, украшенная рисунком диких роз, тут и там валяются стикеры и записки на маленьких листочках. На углу стола возле телефона стояла вскрытая коробка конфет. Я заглянула в чашку – опять забыла вымыть вчера. На дне засохли круги от чая. Значит, начну рабочий день с мытья посуды. Выпить кофе для бодрости тоже не помешало бы. Захватив чашку, я двинулась в сторону служебного помещения в конце коридора. Собственно, все комнаты на седьмом этаже были служебными. В кухне я обнаружила Луизу. Она сидела на подоконнике, опустив ноги в остроносых туфлях на пол. Ее взгляд был прикован к экрану смартфона – она сосредоточенно печатала. Я тихо ее поприветствовала, подходя к раковине. Луиза лишь коротко кивнула, не отрываясь от своего занятия. Кран я постаралась открыть не сильно, чтобы не отвлекать. С жужжанием кофемашины было сложнее. Я с опаской поглядела на наставницу. К счастью, набирать кому-то сообщение она прекратила.

– Кофе? – со слабой улыбкой предложила я. Луиза покачала головой.

– Уже пила. А то так и сердце… – она запнулась. Мои брови приподнялись в удивлении.

– Остановится? – закончила за нее фразу. Колкий смешок сорвался с губ Луизы.

– Именно, – она помедлила. Наши глаза встретились. Я выдержала взгляд, устав прятать от Луизы свой взор. Дав отпор матери, я не могла спасовать перед наставницей, которая, по факту, скорее была моей начальницей. Помедлив, Луиза поинтересовалась:

– Готова встретиться с синьором Кампанеллой?

Я неопределенно пожала плечами. Конечно, нет. Но вслух сказала другое:

– Скорее да, чем нет. Он говорит по-английски?

Луиза отрывисто рассмеялась.

– Он говорит по-русски. Должна тебя предупредить, его чарам легко поддаться, но лучше не надо. Он того не стоит, – холодно выделила она слово «он».

От смущения мои щеки зарделись.

– Меня такое не интересует. Можешь на меня положиться, буду соблюдать с Фабио дистанцию, – заверила я Луизу. Она усмехнулась.

– Ты уже его по имени зовешь. Посмо-отрим, – недоверчиво протянула она, вставая. Мои чуть дрожащие пальцы коснулись выступившей испарины на лбу.

– Мне нужно в уборную, – невнятно пробормотала я и вышла из кухни, забыв про кофе.

В прохладном туалете сполоснула руки и промокнула лицо бумажным полотенцем. Посмотрелась в зеркало, страшась увидеть подтеки туши под глазами. С косметикой все в порядке, но вид у меня был такой, словно я совершила минуту назад нечто ужасное. Дверь резко распахнулась, и в дамскую комнату вихрем влетела Луиза.

– Кампанелла прибыл. Я иду его встречать, жди у себя в кабинете, – велела она, не тратя времени на мою реакцию. Наставница покинула уборную так же быстро, как и ворвалась в нее. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к себе.

Дожидаясь гостя в сопровождении Луизы, я нервно постукивала ручкой по столешнице. Слух ловил каждый звук, что мог раздаться за дверью. И, несмотря на мою внимательность, вторжение Фабио и Луизы стало для меня неожиданностью. Когда они появились на пороге, я поднялась с кресла чересчур быстро.

– Синьор Кампанелла, это Сара, наш распорядитель. Вверяю вас в ее надежные руки, – представила меня Луиза с загадочной улыбкой на алых губах.

– Buona serata1, – поприветствовала я Фабио. Он вежливо улыбнулся, демонстрируя ровные зубы. Тихо посмеиваясь, Луиза удалилась, прикрыв за собой дверь.

– Добрый вечер, обворожительная Сара, – слегка склонил голову Фабио. Его русский был безупречен, как и он сам. Лишь раскатистое «Р» выдавало в нем иностранца. Фабио был примерно одного роста с Луизой, русые волосы с медовым отливом мягкими локонами ложились ему на плечи. Острые скулы и красиво очерченные губы наверняка вскружили голову не одной девушке. Я почувствовала, как густо покраснела, точно наивная школьница. Фабио сделал шаг ко мне, а я же, напротив, отступила, задев стол.

– Я вас напугал? – растерянно спросил меня гость. Облаченный в дорогой бежевый костюм, подчеркивающий смуглую кожу, этот мужчина не мог себе позволить выглядеть растерянным. Я была обезоружена.

– Простите, очень хотела произвести хорошее впечатление, – прошептала я, ощутив внезапную головную боль. К верхней губе потянулось что-то горячее. Поднеся пальцы к лицу, я посмотрела на окрасившиеся красным подушечки.

– У вас кровь… – негромко произнес Фабио с хрипотцой. Он выудил из кармана белоснежный платок с вышитой на нем монограммой, букв которой я не разглядела, сконцентрировавшись на том, чтобы не рухнуть на ковер без чувств. Потянувшись за платком, я случайно соприкоснулась с Фабио пальцами. Разряд тока прошел по телу, и я упала, думая, как бы не испачкать пол кровью, что хлынула из носа сильней. Последним, что ухватил затуманенный взгляд, были словно бы обожженные руки Фабио, – а после кабинет утонул в золотом ослепительном свете.