О Боге нам гласит времен круговращенье,

О благости Его – исполненный Им год.

Творец! весна – Твоей любви изображенье:

Воскреснули поля; цветет лазурный свод;

Веселые холмы одеты красотою,

И сердце растворил желаний тихий жар.

Ты в лете, окружен и зноем, и грозою.

То мирный, благостный, несешь нам зрелость в дар,

То нам благотворишь, сокрытый туч громадой.

И в полдень пламенный, и ночи в тихий час,

С дыханием дубрав, источников с прохладой,

Не Твой ли к нам летит любови полный глас?

Ты в осень общий пир готовишь для творенья;

И в зиму, гневный Бог, на бурных облаках,

Во ужас облечен, с грозой опустошенья,

Паришь, погибельный… как дольный гонишь прах,

И вьюгу, и метель, и вихорь пред Собою;

В развалинах земля; природы страшен вид;

И мир, оцепенев пред Сильного рукою,

Хвалебным трепетом Творца благовестит.

О таинственный круг! каких законов сила

Слияла здесь красу с чудесной простотой,

С великолепием приятность согласила,

Со тьмою – дивный свет, с движением – покой,

С неизменяемым единством – измененье?

Почто ж ты, человек, слепец среди чудес?

Признай окрест себя Руки напечатленье,

От века правящей течением небес

И строем мирных сфер из тьмы недостижимой.

Она – весной красу низводит на поля;

Ей жертва дым горы, перунами дробимой;

Пред нею в трепете веселия земля.

Воздвигнись, спящий мир! внуши мой глас, созданье!

Да грянет ваша песнь Чудесного делам!

Слиянные в хвалу, слиянны в обожанье,

Да гимн ваш потрясет Небес огромный храм…

Журчи к Нему любовь под тихой сенью леса,

Порхая по листам, душистый ветерок;

Вы, ели, наклонясь с седой главы утеса

На светлый, о скалу биющийся поток,

Его приветствуйте таинственною мглою;

О Нем благовести, крылатых бурей свист,

Когда трепещет брег, терзаемый волною,

И сорванный с лесов крутится клубом лист;

Ручей, невидимо журчащий под дубравой,

С лесистой крутизны ревущий водопад,

Река, блестящая средь дебрей величаво,

Кристаллом отразив на бреге пышный град,

И ты, обитель чуд, бездонная пучина,

Гремите – песнь Тому, чей бурь звучнейший глас

Велит – и зыбь горой; велит – и зыбь равнина.

Вы, злаки, вы, цветы, лети к Нему от вас

Хвалебное с полей, с лугов благоуханье:

Он дал вам аромат, Он вас кропит росой,

Из радужных лучей соткал вам одеянье;

Пред Ним утихни, дол; поникни, бор, главой;

И, жатва, трепещи на ниве оживленной,

Пленяя шорохом мечтателя своим,

Когда он при луне, вдоль рощи осребренной,

Идет задумчивый, и тень вослед за ним;

Луна, по облакам разлей струи златыя,

Когда и дебрь, и холм, и лес в тумане спят;

Созвездий лик, сияй средь тверди голубыя,

Когда струнами лир превыспренних звучат

Воспламененные любовью Серафимы;

И ты, светило дня, смиритель бурных туч,

Будь щедростию лик Творца боготворимый,

Ему живописуй хвалу твой каждый луч…

Се гром!.. Владыки глас!.. Безмолвствуй, мир смятенный,

Внуши… из края в край по тучам гул гремит;

Разрушена скала; дымится дуб сраженный;

И гимн торжественный чрез дебри вдаль парит…

Утих… красуйся, луг… приветственное пенье,

Изникни из лесов; и ты, любовь весны —

Лишь полночь принесет пернатым усыпленье,

И тихий от холма восстанет рог луны —

Воркуй под сению дубравной, Филомела.

А ты, глава земли, творения краса,

Наследник ангелов бессмертного удела,

Сочти бесчисленны созданья чудеса,

И в горнее пари, хвалой воспламененный.

Сердца, слиянны в песнь, летите к небесам;

Да грады восшумят, мольбами оглашенны;

Да в храмах с алтарей восстанет фимиам;

Да грянут с звоном арф и с ликами органы;

Да в селах, по горам, и в сумраке лесов,

И пастыря свирель, и юных дев тимпаны,

И звучные рога, и шумный глас певцов

Один составят гимн и гул отгрянет: слава!

Будь, каждый звук, хвала; будь, каждый холм, алтарь;

Будь храмом, каждая тенистая дубрава,

Где, мнится, в тайной мгле сокрыт природы Царь

И веют в ветерках душистых Серафимы,

И где, возведши взор на светлый неба свод,

Сквозь зыблемую сеть ветвей древесных зримый,

Певец в задумчивом восторге слезы льет.

А я, животворим созданья красотою,

Забуду ли когда хвалебный глас мольбы?

О Неиспытанный! мой пламень пред Тобою!

Куда б ни привела рука Твоей судьбы,

Найду ли тишину под отческою сенью,

Беспечный друг полей, возлюбленных в кругу —

Тебя и в знойный день, покрытый рощи тенью,

И в ночь, задумчивый, потока на брегу,

И в обиталищах страдания забвенных,

Где бедность и недуг, где рок напечатлел

Отчаянья клеймо на лицах искаженных,

Куда б, влеком Тобой, с отрадой я летел,

И в час торжественный полночного виденья,

Как струны, пробудясь, ответствуют перстам

И дух воспламенен восторгом песнопенья, —

Тебя велю искать и сердцу, и очам.

Постигнешь ли меня гонения рукою —

Тебя ж благословит тоски молящий глас;

Тебя же обрету под грозной жизни мглою.

Ах! скоро ль прилетит последний, скорбный час,

Конца и тишины желанный возвеститель?

Промчись, печальная неведения тень!

Откройся, тайный брег, утраченных обитель!

Откройся, мирная, отеческая сень!