– В чём дело? – Суа приходится рукой упереться в парприз.

И это хорошо, что она имеет привычку пристёгиваться в любой машине, а то соскребали бы её сейчас с лобового стекла.

– О какой кисте ты говоришь? Давно она у тебя? Почему ты такая спокойная?

Суа смотрит на паникующего Тэхёна и хмурится. Если честно, она Тэхёна таким видит впервые и не понимает, чего он так переполошился. Требуется пара минут, чтобы до неё дошло, что, должно быть, она забыла рассказать такую маленькую деталь о своём здоровье.

– Я не говорила, да? – Суа виновато улыбается.

– О кисте? Нет! – повысив голос, отвечает Тэхён, и Суа зажмуривается.

Она выставляет руки вперёд, продолжая держать стаканчик с кофе, и выдыхает.

– Успокойся, всё хорошо.

– Да где хорошо-то? У тебя опухоль в мозгу!

– Тэхён! – Суа заставляет его застыть и, положив ему на щёку ладонь, заглядывает в его глаза. – Да, у меня киста, небольшая. И это не опухоль. Доброкачественное образование, без динамики роста. У половины людей есть кисты в голове, просто они бессимптомные и о них из-за этого не знают. Я вот узнала о ней лет шесть назад и теперь нужно каждый год просто наблюдать. Ничего страшного или смертельного.

– То, чего не должно быть в голове, не может не быть страшным, – продолжает стоять на своём Тэхён, но уже хотя бы немного тише.

– Не могу не согласиться, потому что сама испугалась, когда узнала, но по факту вот: живём и радуемся жизни, просто периодически наблюдая.

– Что ты ещё мне забыла рассказать? – Тэхён косится на неё.

– Тебе все диагнозы назвать?

– Будда, – он закатывает глаза, – ну конечно! Я должен знать о тебе всё.

– Будда, – повторяет за ним Суа, – ничего смертельного у меня нет. Стандартный набор офисного планктона: остеохондроз, протрузии шейных дисков, ВСД. Я спортом вынуждена заниматься не для стройности фигуры, а чтобы насыщать кровь кислородом и усиливать её циркуляцию.

– Всё? – На неё смотрят недоверчиво.

– Вроде бы. Я не рассказала не потому, что скрывала, не подумай, просто эта вся фигня уже настолько давно со мной, что я и внимания не обращаю. Ну серьёзно.

– Ты меня так до инфаркта доведëшь. – Тэхён хватает её за руку и притягивает к себе.

Не то чтобы объятия в машине были удобными, но косяк со стороны Суа имеет место, поэтому она не сопротивляется, несмотря на то что упираться лицом в грудь Тэхёна тоже не очень удобно. Она только руку отводит в сторону, чтоб этот злополучный кофе всё же не разлить, а потом вспоминает, что есть кое-что ещё, что нужно рассказать.

– Гипогликемия.

– Что? – Тэхён выпускает её из объятий и ждёт объяснений.

– У меня бывает гипогликемия – снижение глюкозы в крови. Если ты вдруг увидишь это – не паникуй.

– Ты не делаешь легче, – нервный смешок, – все попытки меня успокоить пошли коту под хвост.

– Ну не самое приятное зрелище, если я пропущу момент, после которого начинаются судороги, – Суа ведёт плечами и чешет кончик носа, – но ты не бойся, главное – дать мне чего-то сладкого и вызвать скорую, если судороги всё же начались.

– Окей, не паниковать, сладкое и скорая, – ещё один нервный смешок срывается с губ Тэхёна, и он показывает пальцами «ок», – всё просто.

– Конфета у меня всегда с собой. – Суа отдаёт стаканчик Тэхёну и хватает свою сумку с заднего сиденья. Немного покопавшись, она достаёт полплитки шоколада. – Ну или вот.

Тэхён не то чтобы не доверяет ей, но желание отвезти Суа на полное обследование, чтобы ему выкатили весь перечень, к чему нужно быть готовым, растёт всё сильнее. Однако самовольничать он не будет. Тут ещё важную роль играет характер Суа, ведь она человек-паникёр и, если бы с её здоровьем было что-то очень серьёзное, она бы тут так просто не сидела.

– Так, мне нужно это всё переварить, – Тэхён в два глотка выпивает кофе, купленный Суа для себя, и пристёгивается, – поехали домой.

Суа повторяет за ним, вытягивая ремень безопасности, грустно наблюдая за падением пустого стаканчика на пол у заднего сиденья, сглатывает и думает, что такой ею желанный кофе – неплохая цена за непредумышленное утаивание информации. Легко отделалась, так сказать.

За время дороги обратно в Сеул Суа раз тридцать спросила, не злится ли Тэхён на неё. И он терпеливо раз тридцать ответил, что нет, не злится. Уже на подъезде к дому Суа Тэхён что-то вспоминает и сокрушённо выдыхает, ударяясь лбом о руль, пока они стоят на светофоре.

– Что такое?

– Я тебя сейчас завезу, а сам приеду позже, – Тэхён берёт телефон и проверяет переписку с отцом, – папа попросил документы ему привезти, а они в моей квартире.

– Я как раз успею приготовить ужин. – Суа хитро улыбается.

– Что ты задумала?

– Ничего.

– Суа, я не злюсь. Не нужно суетиться.

– Мне нельзя приготовить ужин моему парню? – Суа выгибает бровь, и Тэхён не спускает с неё глаз, пока сзади кто-то не начинает сигналить.

– Просто приготовить – можно. Чувствовать себя виноватой – нет.

Нет так нет. Суа пожимает плечами и решает послушаться. Так-то его советы реально упрощают жизнь, пусть и не всегда получается с первого раза их применять на практике, но Суа старается. Поэтому она, зайдя домой, первым делом закидывает их с Тэхёном вещи в стиральную машину, а потом, переодевшись, идёт на кухню, чтобы всё-таки что-то приготовить. По прикидкам, у неё в запасе есть часа два, поэтому продукты подготавливаются неспешно, а звонок подруг так и вовсе лишает ощущения времени.

– Нет, вы бы видели Тэхёна в вещах мамы, – Суа смеётся, накрывая крышкой сковороду с овощным рагу, – напомните потом, пришлю фотку.

– А ты на свидание идти не хотела. – Хëри, довольная, как кошка, пригревшаяся на солнце, чуть ли не мурлычет.

– Ты теперь это мне всю жизнь будешь припоминать? – Суа злобно зыркает в экран телефона.

– Нет, – Хëри трëт подбородок, – думаю, до свадьбы, а там посмотрим.

– Уточни чьей, а то если до твоей – всю жизнь и ещё после неё. – Йечжи делает важное замечание, и Хëри, как обычно бывает, когда ей нечем крыть, начинает возмущëнно сопеть.

– В общем, всё прошло лучше, чем я думала, но денег Тэхён потратил, – Суа качает головой, – немерено.

Ужин приготовлен, с подругами всё обсудили, а время до приезда Тэхёна ещё есть. Суа осматривается, думая, чем бы себя ещё занять, и цепляется взглядом за кружки и стаканы на полке в шкафчике, которыми редко кто пользуется.

– Хочет – пусть тратит, – Йечжи пожимает плечами, – я в этом ничего плохого не вижу.

– Мне запретили париться на эту тему, поэтому я сейчас думать об этом не буду, но уже кое-что придумала, – Суа достаёт сначала все стаканы, чтобы помыть, и ставит их в раковину, поворачивая потом телефон на подставке в её сторону, – полезным лучше чем-нибудь займусь.

– Зная тебя, я бы ещё запретила всё хрупкое и острое в руки брать, – Хëри чуть ближе подходит к своей камере, будто так лучше видно, – и это не тот мой любимый стакан?

Суа смотрит на стакан в своих руках.

– Возможно, а что?

– Я ж говорила, выкинь его – там трещина.

– Но он же целый, не разбился, зачем выбрасывать? – Суа его намыливает как следует и, когда рукой толкает губку в него, понимает зачем.

Еле заметная трещинка, которая не была для неё аргументом, чтобы избавиться от посуды, скалывается, и в следующее мгновение вода в раковине окрашивается в ярко-алый цвет.

– Ой. – Всё, что может выдать Суа.

– Йечжи! Йечжи, вернись! Суа порезалась! – Хëри, которая как чувствовала неприятности, чуть ли не кричит, и в эфир врывается отвлëкшаяся на что-то Йечжи.

– Да как так? Я на секунду отвернулась! Скорее неси аптечку. Замотай пока руку!

– Чем? – почти пищит Суа, доставая руку из разбившегося стакана: кровь, ожидаемо, начинает идти сильнее, и от её вида тошнит.

– Да хоть полотенцем! Где аптечка?

Суа послушно хватает розовое кухонное полотенце и обматывает им раненую правую руку, пытаясь вспомнить, где в последний раз видела свою аптечку и есть ли там вообще что-то для такого случая. Она, конечно, неуклюжая, но редко с ней случаются травмы настолько серьёзные, поэтому, найдя коробку с лекарствами в тумбе под телевизором, копается в ней и разочарованно возвращается на кухню.

– У меня только таблетки и мази есть. – Суа садится за стол.

– Мы сейчас приедем.

Подруги отключаются, а Суа вспоминает о Тэхёне, который уже должен быть рядом с её домом. Она звонит ему и просит купить в аптеке бинт и какой-нибудь антисептик, говоря, что немного порезалась, когда посуду мыла. И когда Тэхён заходит в квартиру с пакетиком, в котором лежат, как и просили, бинт, антисептик и пластырь, замирает на пороге кухни, видя окровавленное полотенце на руке Суа.

– Суа!

Ему становится страшно представить, что же тогда в её понимании «сильно порезалась».