Ладожск

10 декабря 2018 года

Воскресный день мы с Ниной провели порознь. Она с утра убежала гулять с Лизой. А я долго отсыпалась после утомительного ужина с мэром.

Ярослав Ильич оказался тем еще вампиром. Конечно, кровь мою он не пил, но вот энергию подсосал изрядно. И чересчур назойливыми ухаживаниями, и комплиментами в стиле «хозяина жизни», который не привык к отказам, и двусмысленными анекдотами, и живописанием своей деятельности на благо Ладожска, к которым он переходил, не видя ответной реакции на шуточки и заигрывания. Ну просто местный царь-благодетель, а не мэр. Хотя если даже половина из рассказанного им правда, то ладожцам могут позавидовать жители многих провинциальных городков.

Стол в ресторане, который действительно выглядел весьма прилично, как и обещал Дорошевич, был заставлен так, словно мы ждали еще роту гостей. Думаю, в честь меня шеф-повар решил продемонстрировать все меню. Впрочем, Ярослав Ильич явно любил покушать да и выпить был не дурак – за вечер официант сменил пару графинчиков с водкой. К счастью, мэр не обращал внимания, как я без аппетита ковыряю вилкой в тарелке и лишь слегка отпиваю из бокала легкое белое вино.

Дождавшись, когда хозяин захмелел, я перевела разговор на цель приезда, то есть на детский дом. Расслабившись и будучи уверенным, что от меня-то можно не ждать подвоха, Ярослав Ильич разоткровенничался.

– Ты понимаешь, – перешел он после первой же рюмки на «ты», – это ведь ценнейший объект. После крепости, можно сказать, главное достояние моего города! Историческая ценность! Да я из него такую конфетку сделаю, что за год все вложения отобью. Уже и проект готов, и деньги будут. Будешь приезжать отдыхать в отель, бесплатно, разумеется, за мой счет. Сделаем по-европейски все, на уровне. Веришь? То-то же. А этот сиротский инкубатор, того и гляди, разнесет все к чертовой матери. Нет, я не против детей, не подумай. Мы всегда детскому дому помогали, средства` выделяли. Но выхлопа-то с него ноль, одни убытки.

Заметив мое недоумение, уточнил:

– Они ж когда школу заканчивают, из детдома выпускаются, а город должен их жильем обеспечить, бесплатно. Это если у кого-то не осталось своего жилья, а таких большинство. И вот как хочешь выкручивайся, а пять-шесть квартир изыщи для этих сироток. Так они еще и капризничают, в старый фонд не хотят. А где я им новый возьму? У меня и очередники, и ветераны, а кто-то по реновации. Вот переведут детдом в другой район, с меня и взятки гладки, и гора с плеч. Опять же – городу экономия!

Он хохотнул и опрокинул очередную рюмку, аппетитно хрустнул маринованным огурчиком. Потом задумчиво посмотрел на меня.

– Ты, девочка, Ольгу-то Николавну не слушай. Она тебе песен еще напоет про бедных детишек, мать-кормилица. Для нее это место тоже прибыльное, вот она и держится. Уж я-то знаю, как могут спонсорские средства в нужный карман пойти. И как побольше в свой бюджет получить от государства, тоже знаю. У них там часть групп считаются коррекционными, за них доплата идет персоналу. Вот и рисуют детям в медкартах диагнозы. А с диагнозами кто их захочет усыновлять? Правильно, мало кто. Поэтому учреждение всегда укомплектовано, дотации получает. А разберут детишек, придется новое место работы искать. Вот такая арифметика. Нет, не спорю, баба она грамотная, умная, осторожная. Только вот неуживчивая, не хочет со мной дружить. Так что держи с ней ухо востро и, если что, ко мне приходи за советом. Как-никак я тебе деньги плачу хорошие.

И мэр опять взялся за вилку. А я задумалась: может, действительно в детском доме все не так радужно? Надо присмотреться повнимательнее.

Ужин затянулся, Ярослав Ильич никак не хотел меня отпускать, пока я не попробую какой-то фантастический фирменный десерт. От усталости я почти не ощутила его вкуса, но похвалила.

К счастью, мне не пришлось увиливать от предложений продолжить вечер, так как мэру позвонили из дома и он спешно засобирался, мгновенно протрезвев.

– Прости, Кира, не могу проводить тебя лично. Лабрадор мой, Цезарь, после вечерней прогулки захворал. Жена подозревает, что мог подобрать что-то с земли в саду и отравиться. Надо вызывать ветеринара, а может, и в клинику везти. А Цезарь – он только со мной поедет, так воспитан. Так что сейчас за тобой придет такси и доставит до дома. А ко вторнику жду предварительный отчет по росписям. Быстро решим вопрос – знай, не обижу.

«Значит, не такой уж он и толстокожий, раз так привязан к своему псу», – думала я, сидя в такси…

Итак, ближе к полудню, провалявшись в кровати, я выпила кофейку и решила отправиться в библиотеку, поискать какие-нибудь материалы о строительстве усадьбы. Хотелось найти документальные подтверждения авторства росписей. Как хорошо, что библиотеки работают по выходным.

В этот час читальный зал пустовал, только в дальнем углу у окна кто-то корпел над книгами. Пожилая библиотекарша с аккуратно уложенными седыми буклями приветливо взглянула на меня из-под очков, отложив в сторону журнал с кроссвордами.

На мой вопрос об архивах, касающихся усадьбы Томилиных, она неожиданно заулыбалась и окликнула единственного посетителя.

– Надо же, кто-то еще заинтересовался старой усадьбой, Николай Павлович! Посоветуйте девушке, с чего ей лучше начать. Вы же у нас главный эксперт по наследию Томилиных.

Высокий худощавый мужчина с бородкой неуклюже выбрался из-за стола, поправляя на ходу очки и одергивая давно вышедший из моды пиджак. Мне показалось, что он не очень хотел отвлекаться от своих занятий, но скрывал это за вежливыми фразами.

– Что вы, Иллария Мироновна, ну какой из меня эксперт. Так, книжный червь, который никак не напишет диссертацию. Но если могу быть полезен, с удовольствием подскажу. Что вас интересует?

Он внимательно взглянул на меня, и в этот момент я поняла, что передо мной молодой мужчина, немногим старше тридцати. Странно, зачем ему намеренно старить себя этими очками, бородой, разве что подчеркнуть сходство с Чеховым, которое и так очевидно?

Но меня это не касалось, и я быстро объяснила, что ищу документы о росписи каминного зала в усадьбе и хочу установить имя художника, который их сделал. Мне показалось, что мужчина вздохнул с облегчением.

– Так, Иллария Мироновна, выдайте-ка нам для начала вот это. – И он, не раздумывая, набросал список на листке бумаги, любезно подсунутом библиотекаршей. Та смотрела на него с умилением. – А я сейчас кое-что подберу из тех материалов, с которыми работаю. Там были упоминания об обустройстве усадьбы.

Пока служительница искала книги по списку, он отобрал несколько подшивок старых газет и журналов и аккуратно, почти с благоговением, разложил их на одном из столов.

– Простите, я забыл представиться, – смущенно кашлянул он. – Сугробов, Николай Павлович, преподаватель истории в местном лицее. А вы, кажется, не из местных?

– Кира Юрьевна Демина, художник-реставратор. Приехала из Рыбнинска для работы с открывшимися в усадьбе Томилиных росписями, – так же официально ответила я, сдерживая улыбку.

– Кто-то решил обратить внимание на этот памятник архитектуры? – удивился Сугробов.

– Да, местные власти задумались о реставрации и присвоении зданию статуса охраняемого культурного объекта, если я правильно поняла вашего мэра. – Раскрывать все планы Ярослава Ильича перед первыми встречными мне не хотелось.

Николай Павлович как-то недовольно хмыкнул и, извинившись, вернулся к своему столу. А ко мне уже спешила милейшая Иллария Мироновна с внушительной стопкой книг. Оценив масштабы бедствия, как сказал бы Савельев, я поняла, что на одной чашке кофе не протяну.

– А у нас тут напротив чудесное небольшое кафе, деточка, – успокоила меня библиотекарша. – Вот Николай Павлович всегда там обедает, когда долго работает.

Сугробов согласно покивал головой и углубился в бумаги. Я последовала его примеру, решив через час сделать перерыв на обед…

Кафе оказалось чистым и уютным, небольшое меню – способным утолить чувство голода. Сделав заказ, я просматривала фотографии, присланные Ниночкой из детского дома, когда к моему столику подошел новый знакомый из библиотеки.

– Разрешите составить вам компанию, Кира Юрьевна? – негромко спросил Сугробов, как бы стесняясь своей навязчивости.

Мне же, напротив, хотелось поболтать с кем-то, кому от меня ничего не нужно, на отвлеченные темы.

– Конечно, Николай Павлович, не люблю есть в одиночестве. Расскажите же скорее, о чем вы пишете диссертацию.

– О знаменитом пути из варяг в греки, который проходил через Ладожск, – оживился историк, кивнув на вопрос официантки «Вам как всегда?». Было понятно, что он здесь частый гость.

Так что обед, состоявший из наваристой солянки, ризотто с грибами и клюквенного киселя, я поглощала под увлекательные рассказы об истории Ладожска. Сугробов рассказал о теории его древнего, в эпоху неолита, происхождения и о том, что в IX веке здесь могла располагаться резиденция Рюрика, основоположника династии русских государей. Мой собеседник оказался отличным рассказчиком, и я подумала, как повезло его ученикам. Он даже внешне изменился, приосанился, на бледных щеках выступил румянец. А наблюдая за его здоровым аппетитом, я подумала, что он не такой уж и хлюпик-интеллигент, каким пытается казаться. И даже вполне симпатичен как мужчина.

Но все же меня больше интересовала усадьба Томилиных, чем скандинавский след в освоении региона. Николай Павлович, неохотно сменив тему, рассказал мне об одном из первых владельцев, известном коллекционере, который в начале девятнадцатого века, примерно в 1807–1816 годах, не только придал главной достопримечательности Ладожска современный вид, но и собрал богатейшее собрание произведений живописи и графики.

– Если будете в Русском музее Санкт-Петербурга, то найдите эти полотна, которые последний владелец, Евгений Григорьевич Томилин, передал туда после революции. – Сугробов допил компот и помахал официантке для расчета. – Думаю, нам пора возвращаться в библиотеку, я собираюсь еще поработать.

Что ж, у меня появилось подтверждение версии о времени росписи каминного зала, и я с готовностью поддержала предложение историка.

– Не будете возражать, Николай Павлович, если я буду иногда отвлекать вас вопросами? Может быть, обменяемся телефонами? – Я понимала, что лучшего консультанта точно не найду и с его помощью получу шанс установить точное имя художника.

– Я не очень люблю эти современные средства связи, – ответил Сугробов, и я подумала, что перешла личные границы и выгляжу назойливой дурой. – Но мы с вами завтра увидимся в самой усадьбе, я веду там дополнительные занятия со старшеклассниками, готовлю их к экзаменам. С удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Когда я уходила из библиотеки, рассчитывая дождаться Нину к ужину, Николай Павлович все еще сидел над книгами, погруженный в свои исследования…