Вечером Клаузен поехал в свой загородный дом. Ему нужно было отправить большую шифровку для Москвы. Рядом с ним на переднем сиденье лежал его портфель, в котором находилась в разобранном виде блочная портативная радиостанция, сделанная его собственными руками. Второй такой в мире не было. Радиокудеснику, каким считался Клаузен, удалось не только придумать и сконструировать уникальный по габаритам передатчик и отдельно приемник, но и обеспечить дальность устойчивой связи – пять тысяч километров, превосходящую все другие аналогичные приборы.

Надежную связь для разведчика Зорге называл жизненно важной артерией. Это не просто прием и передача информации, это его щит и меч. Связь должна быть скрытой, безопасной и устойчивой – защищенной от перехвата и дешифровки, способная работать в сложных условиях без помех и на различных частотах. Связь должна быть оперативной и автономной – максимальное время работать без подзарядки. И наконец, средство связи должно быть легким и компактным, чтобы его можно было носить, не привлекая внимания. Именно по причине отсутствия надежной радиосвязи, когда информационные возможности токийской резидентуры стали расти – она набирала обороты и нуждалась во все большем объеме информации, – Зорге запросил Москву прислать нового радиста. Прежний, Бернхардт, к сожалению, не справлялся с задачей. Он так и не смог наладить стабильную связь с Владивостоком, а его слабая техническая подготовка привела к тому, что станцию могли запеленговать. Бернхардта отозвали в Союз. Человека, которого просил прислать Рамзай, он знал по совместной работе в Китае. Его фамилия была Клаузен.

Макс поторапливался. Сеанс связи по нечетным дням начинался в три часа дня. Радиошифровка должна была долететь до радиоцентра Тихоокеанского флота, находившегося во Владивостоке под кодовым названием «Висбаден», а оттуда незамедлительно ретранслироваться в Москву – «Мюнхен». Шифровка, которую он собирался передать сегодня, содержала ценную информацию о складывающихся отношениях между Соединенными Штатами, Англией и Японией, за подписью «Рамзай». Это был оперативный псевдоним Рихарда Зорге, состоящий из начальных букв его имени и фамилии. После того как Зорге разбился на мотоцикле, из Москвы поступило распоряжение обучить Клаузена шифровальному делу, не подозревая о том, что Рамзай уже об этом успел позаботиться давно. Всегда недовольный собой Зорге совершенствовался сам и призывал к этому соратников. Шифрованием и расшифровкой Клаузен занимался, сидя в своей комнате за закрытой дверью.

Еще в начале становления группы, а Клаузену по приезде Зорге объяснял их цели и задачи и разработал для каждого конспиративное прикрытие.

Макс Клаузен – радист. В дополнение к основной своей обязанности должен был работать с японскими деловыми кругами и следить за внешней торговлей Японии. «Казначей» группы отвечал за финансовые вопросы и контроль над ними. Оперативный псевдоним «Фриц».

Легенда: успешный коммерсант из Германии, соединяющий потребности японских заказчиков с возможностями немецких промышленников. Вполне в духе времени сближения Японии и Германии на политической основе.

Ходзуми Одзаки отвечал за сообщения, связанные с политическими и промышленными вопросами, из японских источников, используя связи в высших эшелонах японской власти, включая кабинет министров. Оперативный псевдоним «Отто», «Инвест».

Легенда: выразитель ортодоксальных взглядов Японии. Корреспондент престижной газеты «Асахи Симбун». Автор пяти классических книг о китайско-японских отношениях. Влиятельная фигура в японской журналистике и политике.

Бранко Вукелич должен был сосредоточиться на английском, американском, французском посольствах и следить за сообщениями о намерениях западных стран на Дальнем Востоке. Он также являлся фотографом группы, отвечал за съемки, проявление и печатание снимков. Оперативный псевдоним «Жиголо».

Легенда: бывший офицер югославской армии. Страстный фотограф-любитель. В настоящее время токийский корреспондент французского журнала «Вю» и югославской ежедневной газеты «Политика». Заместитель руководителя французского информагентства «Гавас» в Токио.

Мияги Етоку отвечал за связи с представителями промышленных кругов для наблюдения за производством вооружения, а также с высокопоставленными офицерами, имеющими отношение к секретным планам армии и флота Японии. Переводчик текстов с японского языка на английский. Оперативный псевдоним «Джо».

Легенда: модный художник-портретист, обучавшийся на Западе. По политическим убеждениям, сторонник ортодоксальных взглядов Японии.

Сам Рихард Зорге отвечал за информацию из немецкого посольства, непосредственно от немецких и японских высокопоставленных чиновников. В его обязанность входили: аналитика всей поступающей информации, составление политических, военных и экономических прогнозов, вопросы эффективности и безопасности работы группы. Оперативный псевдоним «Рамзай».

Легенда: преданный рейху нацист. Известный немецкий журналист. Имеет ученую степень доктора по экономике, государству и праву. Корреспондент влиятельной газеты «Франкфуртер цейтунг», а также представитель ряда других немецких изданий. Склонен к богемному образу жизни. Любит работу, рестораны, женщин и вино. Обладая всеми качествами ценного специалиста, не лишен мужских слабостей. Быстро становится душой компании. Дружелюбен, общителен, легко находит общий язык в беседе. Умеет расположить к себе и вызвать симпатию. С таким увесистым набором качеств Зорге требовал беспрекословного соблюдения законов конспирации. И всегда повторял в той или иной интерпретации, что все большое начинается с мелочей. Характеризуя накаленную ситуацию со шпиономанией в Токио, он как-то передал в Центр, что в Японии очень сложно сохранять спокойствие в работе. Даже находясь в собственном доме, никто не может быть гарантирован от полицейского вторжения. Однажды Клаузен вез за рулем своего автомобиля Зорге из загородного дома, где состоялся сеанс связи с «Мюнхеном», через «Висбаден». Их машину остановили для досмотра японские полицейские, оцепившие район в связи с пеленгом работы неизвестной радиостанции. Едва обошлось. Повезло, что агенты тогда даже не взглянули на заднее сиденье, ограничившись осмотром багажника и проверкой документов. А ведь там, в старом кожаном портфеле, лежала огромная «головная боль» – шифровка, спрятанная между страниц какой-то технической документации из конторы фирмы «Клаузен». Конечно, Макс играл с огнем, полагаясь на парадоксальную особенность человеческой психики. Его стратегия была настолько дерзкой, сколь и безумной одновременно. Он придерживался идеи, что лучшая маскировка – это ее полное отсутствие. Вместо того чтобы прятаться в тени, выходил на свет: «Я перед вами. Ищите меня, если сможете». В кажущейся простоте, возможно, и таилась доля гениальности или, если угодно, сверхнаглости. Но Макс делал ставку на то, что люди склонны искать сложные объяснения простым вещам, упуская из виду очевидное.

Подъехав к своему дому, он вышел из машины, чтобы открыть ворота и въехать во двор. Но неожиданно для себя обнаружил человека, который настойчиво стучал в его дверь. Это был молодой японец в костюме. Увидев хозяина, незнакомец широко улыбнулся и, попросив прощения, сказал, что ему необходимо проверить состояние электропроводки в доме. Голос его звучал вежливо, но с нотками настойчивости:

– Произошел сбой системы, и я должен убедиться, что у вас все в порядке.

– У вас есть удостоверение? – спросил Макс.

– Я из энергетической компании, это не займет много времени, – стал настаивать мужчина.

Макс посмотрел на часы: без двадцати три пополудни.

– Хорошо, – согласился он, – только прошу побыстрее. Я очень устал и хотел бы сейчас отдохнуть.

– Не беспокойтесь.

Макс вошел первым и вместе с «электриком» обошел дом. Проверяющий внимательно осматривал стены, шкафы, мебель, столы, за малым не сунулся заглядывать под кровать.

Макс еще раз взглянул на часы и с той же настойчивостью, как и незнакомец несколько минут назад, произнес:

– Извините, но я бы хотел отдохнуть. Надеюсь, вы удовлетворены увиденным.

– Конечно, конечно.

Время подпирало. Клаузену предстояло послать в Москву агентурное донесение о взаимоотношениях между Америкой, Англией и Японией, которое запрашивал Центр неделю назад. Одзаки и Мияги были неплохими аналитиками, но брать на себя ответственность за окончательный анализ ситуации ни один из них не захотел, боясь ошибиться, допустить неточность. Только Зорге владел ситуацией настолько, чтобы выдать логически выстроенные, точные прогнозы. Исходя из этого было принято решение выждать несколько дней после того, как Зорге придет в себя, а потом уже информировать его о полученном из Москвы распоряжении.

В то утро, когда Исии показалось, что Зорге произнес ее имя, лечащий врач зашел в палату и распорядился сделать перевязки. В этот момент больной, не открывая глаз, тихо, но отчетливо произнес:

– Исии.

– Как вы себя чувствуете? – наклонившись к нему, также тихо спросил удивленный доктор.

– Хорошо, – ответил Зорге.

– С вами все хорошо. А теперь, надеюсь, будет еще лучше. Вы находитесь на излечении в госпитале. Вы понимаете меня?

– Да. Исии, – вновь позвал он девушку.