Во многих случаях лучше понять незнакомые темы помогает сравнение с хорошо знакомыми вещами. Аналогии проводят параллели между идеями, делая абстрактные концепции и модели более осязаемыми. Допустим, вам сложно описать музыкальный стиль новой группы. Но как только я назову пару-тройку коллективов, которые играют похожую музыку, будет проще понять свое отношение к новичкам.
Когда психолог Б. Ф. Скиннер описывал принципы поведения, он опирался на аналогии с обучением животных. Это помогало наглядно объяснить, как люди приобретают необычные формы поведения, например, фобии. Жан Пиаже использовал пример ступенчатого биологического развития, чтобы объяснить процесс формирования мышления. Качественная теория – это продуманная аналогия, которая учитывает известные явления и предлагает новые пути для исследований.
Используя аналогию, мы словно меняем линзы в воображаемых очках. Она позволяет увидеть нечто особенное в том, что следует понять. Рут-Бернштейны в книге «Искры гения» подчеркивают разницу между аналогией и подобием. Подобие ограничивается поверхностным сходством. Например, если сказать: «Звезда подобна подмигивающему глазу», мы объединим общие черты, но не увидим более глубоких структурных отношений.
Аналогия идет глубже. Если сравнить работу мозга с компьютером, то раскроется широкий спектр соответствий: от принципов восприятия информации и памяти до связи между вводом и обработкой данных.
Хорошие аналогии помогают по-новому и творчески осмыслить знакомую тему. Рут-Бернштейны приводят в пример работу Дарвина. Его теория эволюции опиралась на две аналогии: он разводил растения и животных, отслеживая свойства и закономерности, и изучал труды демографа Мальтуса, который связал рост популяции с ограниченностью ресурсов. Это привело Дарвина к выводу о выживании сильнейших особей.
Однажды я консультировал трейдера, которого отвлекали от торговли личные переживания, в том числе, отношения с коллегами. Он упустил несколько выгодных сделок, которые заранее неплохо спланировал. Трейдер был недоволен собой, что лишь усугубляло его рассеянность. Его также мучили хронические боли в бедре, причиной которых была спортивная травма. Операция по замене тазобедренного сустава была ему противопоказана из-за возраста, и он научился справляться с болью с помощью лекарств, здорового образа жизни и медитации.
Однажды я предложил ему представить, что его рассеянность – это «психологическая боль». И спросил, как он справляется с физическим дискомфортом. Не задумываясь, он ответил, что отвлечься помогают медитация и упорядоченный распорядок дня. Я предложил ему применить эти методы и к «психологической боли». Когда он начал использовать практики, его концентрация внимания восстановилась, и он снова смог полноценно искать торговые идеи. Чтобы решить его проблему, не потребовалось глубокого психологического анализа. Простая аналогия между управлением эмоциями и преодолением физической боли указала ему путь к конструктивным действиям. Он уже знал эти шаги, а я просто помог ему увидеть их и провести параллель.
Аналогия – это мощное орудие мышления, доступное каждому. Многие идеи в этой книге и весь мой опыт работы с трейдерами базируются на аналогиях.
Одной из моих первых психологических практик стала работа студенческим консультантом – сначала в Корнельском университете, затем в медицинском колледже. До этого я был занят в общественном центре психического здоровья и хорошо представлял, как проявляются клинические расстройства. Но в университетском городке все выглядело иначе. Большинство студентов не страдало психическими нарушениями. Это были яркие, мотивированные молодые люди, оказавшиеся под давлением высоких требований и огромной умственной нагрузки. Главной проблемой, с которой они приходили в консультационный центр, был стресс. Поэтому я взял за правило обращаться к студентам по имени, говорил с ними на равных и называл наши встречи консультированием, а не терапией. Это помогало разрушать стигму, связанную с обращением к психологу. Благодаря такому формату студенты охотно шли на контакт. Они были готовы обсуждать проблемы и искать способы учиться лучше, если чувствовали, что я видел в них людей, а не пациентов.
Основная часть консультаций в течение недели приходилась на студентов-медиков из Корнелла и Сиракуз, где особенно часто обращались за помощью ученики первых и вторых курсов фундаментальных наук. Я заметил, что они блестяще учились в школе, но сталкивались с трудностями в университете. Их стресс во многом был вызван совершенно новым видом нагрузки. Я изучил характер и содержание их курсов и домашних заданий и выделил две основные причины. Во-первых, объем работы значительно вырос. Во-вторых, учебный материал сильно отличался от школьного. Эти факторы приводили к постоянной перегрузке и трудностям с выполнением заданий.
Изучая студентов, которые успешно справляются с учебой, я увидел иной подход к занятиям. Большинство предпочитало работать в парах, распределяя нагрузку и обсуждая материал в интерактивном режиме. Они делали перерывы и поддерживали мотивацию и бодрость друг друга. Успешные студенты пользовались схемами и диаграммами, не переписывая дословно лекции и материал из учебников. Главное – они лучше других фильтровали информацию, учитывая только ту, что упоминалась и на лекциях, и в учебнике. Успешные студенты также отмечали, каким темам преподаватель уделял больше времени, справедливо делая вывод о их важности. Избирательность материала, командная работа и фиксация ключевых идей в разных форматах позволяли не просто эффективно закреплять пройденное, но и достигать заметных результатов.
Менее успешные студенты тоже были умными и мотивированными, но не использовали эти методы в обучении. Они напоминали одаренных спортсменов, блистающих на поле, но не привыкших усердно тренироваться. Однако, оказавшись в высшей лиге, они обнаруживали, что окружение им не уступает. И теперь тренировки и знания стали иметь особое значение.
Результаты исследования по-настоящему заинтересовали меня. Я понял, что стресс студентов часто не был следствием психологических проблем. Напротив, учиться эффективно и получать хорошие результаты мешал именно стресс. И главной задачей стало преодолеть его и преуспеть в учебе. Важно было работать над навыками обучения, а не заниматься психотерапией.
К счастью, в университетском городке нашлись коллеги, которые были готовы помочь решить проблему и включились в процесс. Мы организовали групповые занятия, где успешные студенты делились опытом, а некоторых пригласили в качестве наставников. Встречи мотивировали учащихся создавать собственные группы и с пользой использовать командную работу. Это заметно повлияло на успеваемость и мировоззрение отстающих студентов. Как только они почувствовали уверенность и получили рабочие инструменты, перегруженность ушла. Стресс также сошел на нет.
Одним из интересных моментов в этом опыте стала реакция моих коллег. Некоторые возмутились моим «непрофессиональным» подходом к работе. Они утверждали, что студенты сталкиваются с более глубокими эмоциональными проблемами, которые я игнорирую. Им казалось, что мой акцент на учебных навыках обесценивает психологическую помощь, которую предлагает университет. Меня критиковали за то, что я использовал термин «консультация» вместо «терапия» и общался со студентами неформально. Такие встречи казались неуместными. Но эти обвинения не соответствовали действительности. Мой подход приносил пользу, что подтверждали сами студенты. Однако от некоторых критически настроенных коллег я получал крайне резкие и язвительные комментарии.
В 2003 году я впервые на постоянной основе начал работать с трейдерами в чикагской компании Kingstree. Она обеспечивала ликвидность на электронных фьючерсных рынках, особенно на рынках CME и CBOT. Мой опыт торговли не был связан с маркетмейкингом и относился к более долгосрочным стратегиям. Я не умел читать поток заявок в биржевом «стакане» и управлять одновременными заявками на покупку и продажу. Кроме того, мне никогда не доводилось заключать сотни сделок в день. Поначалу я испытывал постоянный стресс и ничего не понимал. Мне приходилось много слушать и наблюдать, прежде чем я начал действительно приносить пользу.
К счастью, меня обучали опытные трейдеры. Я мог наблюдать, как профессионалы высшего уровня справляются с трудностями. Успешные трейдеры точно понимали, кто и что делает на рынке. Они отслеживали крупные сделки и большие объемы на определенных ценовых уровнях, мгновенно реагируя на спрос и предложение. При этом они активно обменивались наблюдениями с коллегами, понимая, что у них достаточно опыта для распознавания закономерностей.
Экран рыночного профиля оказался особенно полезным: он наглядно отражал, как мыслит трейдер. Именно объем сделок на разных ценовых уровнях помогал формировать представление о ценности актива и замечать отклонения от нее. Благодаря этому трейдеры понимали, когда более высокие или низкие цены привлекали участников рынка, а когда – нет, потому что не соответствовали ценности актива.
Менее успешные трейдеры фокусировались исключительно на движении цены, воспринимая его как признак трендовой активности. При этом они игнорировали других участников рынка и их поведение. В результате часто становились жертвами рыночных разворотов. Более того, когда объемы росли и цены двигались нестабильно, информация перегружала неопытных трейдеров. В отличие от профессионалов, они прекращали работу, стоило рынку стать слишком активным.
И тогда мне на ум пришла аналогия. Это было творческое озарение, после которого я переосмыслил свою карьеру. Проблемные трейдеры были похожи на студентов-медиков: умные, мотивированные молодые люди, столкнувшиеся с переизбытком информации. Они говорили об эмоциональных трудностях: стрессе, разочаровании в торговле и страхе открывать сделку. Однако у большинства не было серьезных психических нарушений.
Изучив их жизнь вне трейдинга, я не заметил повторяющихся эмоциональных проблем. Все их трудности были связаны именно с трейдингом. Да, неудачи были значительными, но причина крылась не в них, а в более фундаментальных ошибках в торговле. Трейдерам, которые терпят неудачи, прежде всего необходимо было понять, почему рынок движется так, а не иначе. Как и студентам-медикам, им следовало сосредоточиться на важном и конструктивном взаимодействии с коллегами. Любые практики будут бесполезны, если трейдеры не смогут разобраться в потоке ордеров и динамике цены и объема.
Ключевой вывод
Аналогия помогает глубоко перестроить восприятие. Вы начнете действовать иначе, открывая совершенно новые аспекты и возможности.
Этот опыт полностью изменил мое представление о психологии трейдинга и роли психолога в этой сфере. Он позволил взглянуть на электронный маркетмейкинг на финансовых рынках через знакомую призму – обучение в условиях высокой сложности и конкуренции. Я стал рассматривать психологию трейдинга не через эмоции, но и через другие аспекты, которые влияют на состояние трейдера. Как он обучался, усваивал информацию и жил – все это имело значение. Иногда разочарование и неудачи – это не причина, а лишь следствие более глубоких процессов.
Это натолкнуло меня на конкретные идеи о том, как помочь трейдерам. Я перестал копать в корень эмоциональных проблем, сосредоточился на их решении и исследовал успешные практики. Это помогло мне выявить лучшие подходы успешных трейдеров и показать другим, как использовать свои сильные стороны для анализа больших объемов информации с динамичных рынков.
Благодаря опыту работы со студентами, которые справлялись с нагрузкой вместе, я помог трейдерам эффективнее использовать способности друг друга в анализе рыночной активности. Когда они научились лучше отслеживать движения рынка на временных интервалах, связанных с их стратегией, эмоциональные срывы и недисциплинированная торговля уменьшились. Как и у студентов-медиков, напряжение снизилось, когда трейдеры повышали уровень понимания и мастерства.
Новая тактика стала настоящей опорой, особенно когда коллеги-тренеры начали критиковать меня. Они считали, что я слишком поверхностно подхожу к торговле и уделяю недостаточно внимания глубоким проблемам трейдеров. Один из тренеров на публичном форуме даже назвал мой подход менее эффективным, поскольку я игнорирую фрейдистский анализ. Ведь он проникает в суть, а не только скользит по поверхности. Я не мог удержаться от улыбки. Невозможно идти в ногу с передовыми идеями, не отходя от консервативных взглядов сторонников классического подхода.
Я заметил, что трейдеры часто используют аналогии, опираясь на собственный торговый опыт. Многие из них обладают удивительно точной эпизодической памятью. Один из чикагских трейдеров, например, был почти гением в этом. Мы могли обсуждать прошедший торговый день, и он вдруг говорил: «Ситуация сегодня напоминает мне ту, что была в начале года. Тогда пробился ценовой диапазон, и сразу же начались программируемые покупки». Мы проверяли январские торги и действительно находили день со схожим поведением рынка. Другой мой знакомый, управляющий хедж-фондом, подходил к аналогиям с более научной стороны. Если он предполагал, что Банк Японии изменит денежно-кредитную политику, то исследовал аналогичные случаи в прошлом и анализировал, как реагировал индекс Nikkei. Для него принцип «история повторяется» стал рабочим инструментом прогнозировать цены на основе аналогий с прошлым опытом на рынке.
Если вы опытный трейдер, то наверняка уже сталкивались с рынком, похожим на текущий. Достаточно сосредоточиться на ключевых особенностях сегодняшней ситуации – и вы найдете исторические аналогии. Возможно, рынок не повторится точь-в-точь, но всегда можно найти множество параллелей.