В эпоху, когда обычный телевизор казался последним словом техники, в небе над Ленинградом выросла огромная стальная игла, навсегда изменившая облик северной столицы. Петербургская телебашня стала символом новой эры.

Еще до Великой Отечественной войны телевидение в СССР делало первые шаги: на улице Чапыгина на базе радиостанции заработал телецентр, но война прервала его развитие. После Победы вещание наладили через небольшую телебашню на улице Академика Павлова, но ее высота и мощности были явно недостаточны для быстро разрастающегося города.

Телебашня с вечерней подсветкой

И в 1956 году началось строительство гиганта – металлического кружева высотой более трехсот метров, спроектированного архитектором Владимиром Васильковским. Конструкция башни состоит из трех усеченных пирамид, сваренных из полых металлических труб; внутри располагается бетонная шахта, окрашенная в красный и белый цвета, благодаря этому башня немного напоминает гигантский маяк. В шахте располагались два скоростных лифта, на которых можно было подняться к смотровой площадке, расположенной в стеклянном «стакане» на высоте около 200 метров. На момент постройки ленинградская телебашня была выше Эйфелевой башни – на целых 4 метра! Позже, после модернизаций и замены антенн, ее высота достигла 326 метров, и до 2017 года она царила над городом, пока ее не затмил небоскреб «Лахта центра».

В туманные дни, когда влажный воздух окутывает город (а такие дни в Петербурге бывают часто), башня будто растворяется в дымке: ее легкий кружевной силуэт становится практически невидимым. В 2002 году на башне была установлена современная подсветка – теперь стеклянный «стакан» вечером окрашивается в цвета российского триколора, а в небо устремляется свет прожекторов.

Когда-то сюда водили экскурсии, но теперь двери наверх закрыты. Говорят, виной тому – устаревшие лифты, недостаточный уровень безопасности и даже угроза для кардиостимуляторов. И несмотря на то что телепередачи сейчас явно уступают место интернет-каналам, силуэт телебашни над городом давно воспринимается как нечто привычное и даже родное.