«Ожидания одних людей не совпадают с ожиданиями других»

СЛЕДСТВЕННЫЙ СУДЬЯ (2020–2022 гг.), ЗАМЕСТИТЕЛЬ РУКОВОДИТЕЛЯ ДЕПАРТАМЕНТА ВЫНЕСЕНИЯ ПРИГОВОРОВ

КАМИЛЛА ДИНЬО

В ходе исследования устанавливается несколько временных рамок без какой-либо очевидной синхронизации: ожидания СМИ и время судебного процесса; ожидания семей и граждан, пострадавших от убийства, и время работы экспертов. Парадоксально, но факт: от полиции, жандармерии и системы правосудия требуют быстрых результатов, в то время как ресурсы, выделяемые на эти цели, остаются ограниченными. В такой ситуации правоохранительные органы и судебная система пытаются адаптироваться к многообразию ожиданий, стремясь оптимизировать свою эффективность, то есть обеспечить максимальное соотношение между ресурсами и результатами.

Иногда возникает вопрос приоритетов между временем допроса и временем расследования. Ожидание становится невыносимым, и когда часы начинают тикать, иногда приходится жертвовать временем допроса в пользу времени действий, необходимых для ведения и разрешения дела. Социальный запрос представляется парадоксальным, поскольку он ставит перед собой две противоречивые задачи: объяснение и решение. В результате участникам правовой цепочки приходится действовать с большой осторожностью.

Почему вы захотели стать следственным судьей?

Следственный судья – это специалист, работающий в следственном отделе, с высокой степенью независимости. Сам контролирует свой график и ведение дел. Он работает со своим секретарем, и вместе они образуют невероятно сильную команду.

Моя работа заключается в том, чтобы докопаться до сути каждой истории, понять переживания жертвы или гражданского истца, а также опыт ответчика и, по возможности, заставить их задуматься. Эти элементы в идеале должны помочь суду первой инстанции принять обоснованное решение по рассматриваемому делу и, где это уместно, вернуть жертве и обвиняемому их место в обществе. Восстановление справедливости для меня важнее, чем сам статус следственного судьи.

Как выглядят ваш типичный рабочий день или неделя?

На самом деле, в нашей работе нет такого понятия, как типичный день. Основная задача – выслушать людей и продолжить расследование вместе со следователями и экспертами. Мы регулярно проводим допросы обвиняемых или свидетелей, заслушиваем представителей потерпевших. В свободное от работы время я занимаюсь текущими делами, включая подготовку постановлений для экспертных комиссий: назначение экспертов, определение их компетенции, изучение их заключений.

В частности, при поддержке своего секретаря я занимаюсь вопросами досудебного содержания под стражей, что включает в себя подачу ходатайств судье по этому вопросу, о продлении действующих мер, вынесение решений по ходатайствам о разрешении на свидания, о разрешении на телефонные разговоры или по любым другим ходатайствам, касающимся условий содержания заключенных. Мне также приходится отвечать на запросы и письма, например, от адвокатов, желающих провести определенные следственные действия, которые еще не были предприняты.

Сколько у вас дел?

На данный момент у меня 136 дел, а в предыдущем следственном отделе у нас их было 142. Нам невероятно трудно справляться с таким количеством дел. Здесь, как и везде, следственным отделам приходится тяжело. Различные рабочие группы установили пороговое значение объема работы следственного отдела на уровне от 73 до 80 дел. С 136 делами я могу посвятить каждому из них всего два-три дня в год, работая без выходных и отпуска. На некоторые дела между тем уходит несколько недель. Например, когда нужно допросить много сторон, чтобы выслушать их всех хотя бы один раз, потребуется одна-две недели, не говоря о том, что нужно будет организовать очные ставки или повторные заседания. Это значит, что некоторым делам я смогу уделить очень ограниченное количество времени.

Помимо этих ограничений, связанных с перегруженностью следственных отделов, необходимо потратить определенное время на ознакомление и изучение всех дел при вступлении в должность. Регулярно сообщают, что время, необходимое следственному судье для этого, составляет от 9 до 18 месяцев. По сравнению с предыдущими должностями объем работы остался прежним, и в целом в судебной системе наблюдается перегрузка. Однако с точки зрения умственной нагрузки эта работа является самой сложной. Когда я возвращаюсь домой, моя голова постоянно забита работой, и это очень характерно для нашей деятельности.

Как вы справляетесь с таким быстрым темпом и профессиональными требованиями?

Я считаю, что все зависит от причин, по которым человек выбирает профессию следственного судьи. Для меня это большая ответственность и интерес к судьбам людей, к их историям. Когда жертвы говорят: «Мы доверяем вам, госпожа судья», «Мы доверяем правосудию», – это лишь подчеркивает их ожидания от нашей работы: «Вы не имеете права нас подвести». Поэтому я чувствую необходимость встать на защиту этих людей. Слушания по гражданским делам воодушевляют меня и наполняют мотивацией.

Мы олицетворяем выбор общества, чтобы попытаться исправить предрассудки и трагедию, попытаться восстановить баланс, нарушенный жестокими событиями. Если правосудие не будет вмешиваться после нарушения социального равновесия, семья жертвы останется без умиротворения.

Работа, основанная на обмене мнениями

Обмен мнениями с жертвой, обвинением и обвиняемым – это, пожалуй, одна из моих самых любимых частей работы. Да, бывают моменты, когда вести переговоры сложно, независимо от роли человека в рассматриваемом деле.

Обмен мнениями со следователями, особенно по сложным делам, помогает направить расследование в нужное русло. Мы часто обсуждаем детали и идеи в моем кабинете или по телефону. Эти разговоры и обмен информацией помогают нам разработать стратегию расследования, которая, как мы надеемся, окажется полезной. Мы также проводим очень интересные дискуссии с экспертами по техническим заключениям, для которых требуются дополнительные разъяснения, чтобы понять проведенные анализы и их результаты.

Какие качества вы бы порекомендовали судье-следователю?

Я думаю, что вы должны быть увлечены, преданы своему делу и мотивированы работой, чтобы получать от нее удовлетворение. Если судье становится скучно или надоедает его работа, он должен уйти. Люди, для которых мы выносим решения, ждут от нас очень многого, и мы обязаны это оправдать.

Каковы основные трудности в вашей работе?

Перегруженность работой – не только нашей, но и наших партнеров – следователей, экспертов и адвокатов. Порой сложно мотивировать их на работу над новым делом, потому что они могут одновременно работать над тремя или четырьмя сложными делами. К этому следует добавить постоянную ротацию мировых судей, вызванную ограничениями, связанными с карьерным развитием. Молодые магистраты вынуждены переходить на другую должность через несколько лет работы, не успев накопить достаточного опыта на данном месте, не достигнув первого класса. Корпус мировых судей состоит, по сути, из двух классов, а также неиерархических магистратов. Переход из второго класса – класса для первых нескольких лет работы – в первый класс, который открывает новые обязанности и новые функции, обычно происходит не ранее, чем через семь лет. В течение этого времени магистрат обычно сменяет две или три должности. После присвоения первого класса чаще всего приходится занимать должность в течение более длительного периода.

Безусловно, можно оставаться во втором классе более семи лет, однако это значительно замедляет развитие. Изменение места работы, должности, обязанностей или юрисдикции всегда приносит пользу магистратам. Во всяком случае, таково мое мнение.

Приятные и неприятные случаи

Как-то я проводила очень тяжелый допрос, который оказался настолько напряженным, что конвоир был вынужден вывести человека и сопроводить его обратно в изолятор. Разговор перешел на повышенные тона, и в какой-то момент я поняла, что продолжать дискуссию невозможно, учитывая агрессию и угрозы для жизни со стороны обвиняемого. В тот момент я была зла на него, но еще больше на саму себя. Разочарована тем, что мне не удалось спокойно поговорить с этим человеком. Я не хотела прекращать допрос. Мне было необходимо, чтобы он подтвердил то, что казалось очевидным. Пыталась указать ему на несоответствия в его показаниях, однако он продолжал настаивать на своих словах. Конструктивный разговор был попросту невозможен.

Можно было отстраниться и закончить допрос раньше, но я так не могу. Для меня крайне важно получить какие-то объяснения. Я восприняла это как неудачу, тем более что знаю, насколько жестким может быть содержание под стражей. Попыталась объяснить ему ситуацию, вовлечь его в обсуждение, но, к сожалению, когда человек не хочет говорить, заставить его вести диалог – очень сложная задача.

Были другие истории, которые меня тронули. Мне вспоминается случай с несовершеннолетним, который оказался под следствием за очень серьезные правонарушения. Сначала наше общение было довольно холодным, но вскоре я заметила положительные изменения: он стал лучше выглядеть, более открыт, с энтузиазмом делился новостями из своей жизни. Особенно его радовало, когда я отмечала его достижения. Меня это тронуло, хотя я всегда остаюсь сдержанной, потому что профессиональный опыт в судебной сфере, как и, думаю, в полиции или жандармерии, учит нас сохранять осторожность, когда речь идет о развитии личности.

Какие дела затрагивают вас больше всего?

В основном это дела о нанесении телесных повреждений, которые оказывают прямое, длительное и деструктивное воздействие на личность человека. Невозможно перечислить самые жестокие и значимые ситуации, потому что, когда речь идет о личной травме, это всегда сложно и болезненно.

Помимо обстоятельств ситуации, на нас могут влиять и люди, с которыми мы сталкиваемся. Иногда нас ошеломляет несоответствие между образом, который мы составили о человеке, читая досье, и человеком, который в итоге предстает перед нами, учитывая факты о нем, которые, как правило, обесчеловечивают. Все мы – магистраты, подследственные, участники гражданского процесса и адвокаты – мужчины и женщины со своими качествами, недостатками и несовершенствами, все мы в итоге – просто люди.

Как ваша работа влияет на вашу личную жизнь?

Помню, как однажды поздно вечером, возвращаясь домой, увидела на обочине дороги человека, чье поведение вызвало у меня настороженность. Я запомнила все – время, место, во что он был одет. Звучит странно, но такая реакция стала для меня привычной. Я заметила, что стала намного бдительнее, особенно после того, как увидела, как порой серьезное насилие происходило без каких-либо реальных мотивов или после незначительных ссор. В конце концов, мы тоже люди, и все, что мы видим на работе, неизбежно вплетается в наши личные истории.

Трудности работы

Самое сложное для меня – объявить, что расследование не смогло прояснить факты, или дать ответы жертвам или потерпевшим, особенно когда остаются сомнения и мы знаем, что никакое техническое расследование, допросы или слушания не позволят нам продвинуться дальше. В этом случае необходимо принять решение о прекращении дела и убедить стороны согласиться с ним. К счастью, такие ситуации встречаются редко.

Одно из моих дел – старое, до сих пор нераскрытое: по нему было проведено множество расследований, но следователи продолжают свою работу. Мне очень нравится это дело, но также расстраиваюсь, потому что не могу полностью в него погрузиться. Я изучаю его понемногу, но понимаю, что это не совсем то же самое, что прочитать все дело целиком.

Несмотря на то что у меня нет законодательного ограничения по количеству допросов, учитывая мою загруженность, возможность допросить людей есть лишь единожды – кроме допроса при первой явке и случаев, когда я принимаю решение о прекращении дела, чтобы дать объяснения потерпевшим.

НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ОКРУЖНОЙ ПОЛИЦИИ

ЭРИК ДИТЕМАНН

Почему вы решили стать полицейским?

Это было призвание. Возможно, воображение руководило мной. Образ полицейского из кино и телевидения вдохновил меня и, вероятно, определил мой выбор. Конечно, суровая реальность быстро меня образумила.

Хотя эта работа время от времени дарит захватывающие моменты, чаще она связана с ограничениями и обязательствами, которые могут разочаровывать по сравнению с предыдущими представлениями. Главное – не потерять веру, которая побудила нас к этому выбору, и продолжать следовать ей.

Что вам нравится в следственной работе?

Несколько аспектов:

– разнообразие: никогда не знаешь, с чего и когда начнется твой день, как и его завершение всегда туманно, в любой момент тебя могут привлечь в какое-то дело. Например, однажды жена сотрудника оперативного подразделения комиссариата полиции, которым я в настоящее время управляю, предложила мне опцион на покупку ее офиса;

– человеческие контакты. В ходе своей работы я познакомился с удивительными людьми – интересными, обаятельными, интеллектуальными. Эти знакомства происходят по обе стороны «юридического забора»;

– личное развитие. Каждый день приносит новые знания и опыт. Моя работа позволяет сталкиваться с представителями всех слоев общества, и это требует постоянного изучения и адаптации к изменяющимся условиям.

В чем трудности работы следователя?

Контроль эмоций, что не всегда легко, когда ты регулярно сталкиваешься с человеческими страданиями и смертью. Например, в начале своей карьеры я был назначен в уголовный отдел, который систематически отправляли расследовать случаи, связанные с обнаружением трупов. Я сталкивался со смертью во всех ее проявлениях. Как результат, приходится наращивать защитный панцирь, чтобы не погрузиться в то, что иногда можно назвать «крушениями жизни».

Интеллектуальные задачи, которые ставят перед нами более сложные дела.

Как стать хорошим следователем?

Когда я начинал работать в этой профессии, мы находились под опекой старших, которые обучали нас с пониманием. Мы начинали как «подмастерья», потом поднимались все выше в иерархии, чтобы в итоге управлять несколькими людьми, затем большим количеством. Эта опека была формирующей и позволила нам раскрыть свой талант.

Какими качествами должен обладать хороший следователь?

Смирение перед лицом неизвестности, перед лицом человеческой природы. Все это удивляет нас постоянно, в хорошем и плохом смысле. Надо уметь принимать это.

Жажда учиться: чтобы заниматься своей профессией, нам очень важно изучить определенный набор навыков.

Доступность. Несмотря на то что с годами мы обрастаем профессиональным «панцирем» реальности, мы должны оставаться доступными для людей, с которыми мы контактируем. Также необходимо уметь проявлять эмпатию.

Уважение к людям, с которыми мы имеем дело (коллегам, партнерам или общественности, которой мы служим).

Какие судебные дела произвели на вас наибольшее впечатление?

Дела, связанные с детьми, никогда и никого не оставляют равнодушными. Порой мы сталкиваемся с очень серьезными ситуациями или изображениями (например, детской порнографии), которые трудно вынести.

Бороться с эмоциями бывает сложно, каждый справляется как может: кто-то ищет утешение в алкоголе, в спорте или создании семьи. Лично для меня семья стала надежным тылом – местом, где я могу восстановить свои силы. Плавание в бассейне и катание на горном велосипеде также помогают мне прояснить мысли и обрести душевное равновесие.

В процессе работы иногда везет на одно или несколько дел, которые попадают в заголовки газет из-за своей необычности. Одно из таких дел – дело женщины – матери, которая тайно работала проституткой в Швейцарии и в итоге трагическим образом убила своего клиента. Мужчина периодически подвозил ее и начал слишком сильно к ней прижиматься, поэтому она убила его ножом, который перед этим попросила его купить.

Я работал над этим делом в течение пяти лет. На самом деле между самим происшествием и вынесением решения, а затем апелляцией (апелляциями) проходит несколько лет. Эта история о насилии пользовалась большим успехом в прессе и на телевидении (например, программа Faites entrer l’accusé). Зрители и сегодня регулярно говорят со мной о ней, поскольку эти программы повторяют снова и снова на некоторых каналах.

Какое влияние оказали эти громкие судебные дела на вас или ваших коллег?

Тут никуда не денешься: мы неизбежно «приносим работу домой». Громкие дела тянутся по несколько лет, и нам приходится жить вместе с ними. Невозможно считать дело закрытым, пока не исчерпаны все стадии обжалования после вынесения приговора.

Моя супруга в каком-то смысле замужем и за моей работой. Наша семейная жизнь пронизана постоянными звонками по работе, по ночам и в выходные. Мы приносим дела домой, семейные мероприятия иногда отменяются в последнюю минуту, чтобы мы могли поработать, и так далее.

Что может заставить вас отказаться от этой работы?

Это определенно работа не для всех. Люди часто уходят по собственному желанию, поскольку условия слишком жесткие. Они пытаются искать баланс между работой и личной жизнью, стремясь к меньшему уровню стресса.

Я остаюсь на этой должности, потому что мне нравится то, что я делаю каждый день. Главное – мне повезло работать с адекватными и профессиональными людьми, и я по-прежнему пользуюсь доверием своего начальства.

Если бы у меня не было этого доверия, рабочей атмосферы и если бы давление (политические требования, постоянные запросы статистики или отчетов, постановка недостижимых целей и т. д.) стало слишком сковывающим, это могло бы ускорить мой уход из профессии.

Каковы преимущества работы офицером полиции и следователем?

Работа в полиции предоставляет разнообразные карьерные возможности, включая уникальную роль следователя, что позволяет мне быть непосредственным свидетелем необычных событий и явлений. Исследовать их как с темной, так и со светлой стороны. Недавно я смотрел репортаж о президентах Пятой республики и осознал, что мне пришлось обеспечивать безопасность всех президентов республики, начиная с Валери Жискара д’Эстена. Это дало мне возможность заглянуть за кулисы истории и вспомнить множество интересных случаев, некоторые из которых были довольно комичными. Я до сих пор помню, как президент Франсуа Миттеран обедал с Гельмутом Колем на террасе Мюлуза, укутанный в теплый джемпер и окруженный полицейскими, обеспечивающими безопасность.