Образ действий

 Спонтанное преступление

 Знакомая жертва и/или место преступления

 Деперсонализированная жертва

 Минимум разговоров

 Место преступления отражает хаотичность

 Внезапное нападение

 Минимальное применение средств физического сдерживания

 Посмертные сексуальные действия и увечья

 Позиционирование тела

 Тело оставлено на виду

 Оружие или улики обычно присутствуют

 Тело оставлено на месте преступления

Психосоциальные характеристики

 Средний уровень интеллекта

 Социально незрелый

 Нет опыта работы

 Незначительный сексуальный опыт

 Обычно среди младших детей в семье

 Нестабильная работа у отца

 Чрезмерно жесткое воспитание в детстве

 Беспокойство во время совершения преступления

 Минимальное употребление алкоголя до или во время преступления

 Минимальный ситуационный стресс

 Живет один

 Живет и работает недалеко от места преступления

 Мало интересуется освещением преступления в СМИ

 Почти не меняет образ жизни

Взято из Douglas, Burgess&Ressler, 2006

ДИДЬЕ ТЮРК

МАЙОР ЖАНДАРМЕРИИ, РУКОВОДИТЕЛЬ СЛЕДСТВЕННОГО ОТДЕЛА (R)

Что вам нравится в работе следователя?

Разгадывать головоломки. Поначалу это было главным, и только потом я понял, какую пользу мы приносим жертвам. Когда я понял, что делаю это ради них, это стало для меня настоящей мотивацией. Для меня существуют два типа следователей. Есть те, кто работает над разгадкой головоломки ради славы и того, чтобы сказать себе «я преуспел», а есть те, кто работает над раскрытием дела ради блага жертвы. Результат один и тот же, но мотивация и подход разные.

Изначально меня интересовала в основном следственная часть, допросы были вторичны. Затем приоритеты сменились: именно допросы жертв, свидетелей и задержанных стали больше меня мотивировать. Неважно, имеешь ли дело с жертвами или обвиняемыми, когда беседуешь с ними, нужно использовать психологию. Нужно подстраивать свой подход к каждому конкретному человеку. К тому же допросы – это часть расследования. Мы выясняем, как произошло то или иное событие, стараемся установить точные факты.

Почему вы выбрали группу, занимающуюся преступлениями против людей, а не группу по преступлениям против собственности?

Для меня имущественные преступления сложнее, чем убийства. На самом деле, когда имеешь дело со взломом или ограблением, после стандартных процедур в отсутствие какой-либо информации приходится ждать другого преступления, чтобы попытаться установить связь. В уголовном же деле есть ниточка, за которую можно потянуть, пусть даже небольшая, но, на мой взгляд, всегда есть за что зацепиться.

В случае с убийством в девяти случаях из десяти есть связь с жертвой, неважно, длилась она десять минут или десять лет. Мы либо находим эту связь, либо нет.

Главный следователь (DE)

Как следует из названия, это человек, возглавляющий расследование. Часто это опытный следователь, который организует и координирует расследования, допросы свидетелей и подозреваемых.

Главный следователь редко проводит допросы напрямую – желательно, чтобы это делал кто-то другой, чтобы избежать предвзятости. Чтобы не сложилось неправильное представление о деле, лучше доверить его более объективному следователю, который может быть даже не в курсе дела. Так у него будет меньше риска попасть под чужое влияние. К тому же у главного следователя не всегда есть время на допросы.

Во время допроса он должен держать в курсе дела магистрата и свое начальство, управлять группами, координировать действия. С другой стороны, преимущество работы в качестве DE в том, что вы можете вести дело от а до я и принимать окончательное решение.

В чем заключаются трудности работы руководителем следственного отдела?

Работая главным следователем, можно почувствовать себя одиноким. Порой приходится принимать важные решения в спешке, а это чревато ошибками. Это огромная ответственность. Например, допросить ли пойманного с поличным преступника сразу же после задержания или лучше подождать? Отсутствие гибкости, самодурство – это губительный путь, потому что очень важно узнавать мнения коллег и прислушиваться к ним.

Работа DE

Начальник распределяет направления расследования в зависимости от загруженности следователей, а для более сложных или громких дел он смотрит на занятость самых старших из них и выбирает одного, даже если у него и без того много дел. Тогда младшие становятся старшими, обучают, поддерживают менее опытных коллег. Это не всегда легко, особенно когда молодой DE не хочет слушать советы старшего и идет по ложному пути, это плохо. У многих следователей завышенное эго, и они хотят показать, что могут справиться сами. К счастью, попадаются молодые люди, которые умеют слушать, стремятся учиться и добиваются успехов.

Следственный отдел

Следственный отдел – это сплоченный коллектив, даже когда мы не на службе. Коллеги всегда готовы протянуть руку помощи, потому что мы знаем, каково это, и как ценны поддержка и советы наших коллег. Это всегда взаимно. Даже после двадцати лет работы следователем ты всегда рад, что рядом с тобой есть кто-то, кто является частью твоей команды, готов поддержать тебя, высказать свое мнение, предложить идею, которая тебе не приходила в голову.

Стресс из-за ответственности

Как я часто говорю, чтобы быть DE, нужно быть немного мазохистом, потому что приходится постоянно справляться со стрессом и страхом допустить ошибку. Даже с моим двадцатипятилетним опытом работы, когда я заступал на дежурство и меня вызывали на убийство, я ехал в машине и перебирал все, что нужно не забыть сделать, а когда прибывал на место, все шло не по плану. С годами учишься не показывать свой стресс, однако в голове он продолжает бурлить всю дорогу.

Начальные действия определяют, что будет потом. Часто это стратегические решения: сделать что-то сразу или отложить на потом? Лучше подождать? О чем спросить? Сказать ли ему сразу все, что нам известно?

Давление в ходе расследования

Также необходимо учитывать неизбежное давление со стороны СМИ, жертв и их семей, которые ждут от вас многого и не понимают, почему мы медлим, почему не задержим того-то и не допросим его, и т. д. Особенно сейчас, когда жертвы смотрят телерепортажи, и потом не могут понять, почему мы не сделали того, что показывали в какой-то передаче. Почему мы не взяли образцы ДНК? Да просто потому, что в жизни все не так, как на телевидении. Результаты ДНК-анализа приходят через несколько недель, а не через пару часов. Я всегда говорил своим коллегам, что они должны относиться к жертве и делу так, как если бы преступление произошло у них дома. Справляться с ситуацией не всегда легко.

Связь с жертвами

Когда жертвы просят вас дать обещание, которое вы не сможете сдержать, а именно что вы никогда не откажетесь от дела, вы говорите «да». Пока я веду дело, я буду делать все от меня зависящее, однако никогда не знаешь, что будет потом, ведь дело могут закрыть в любой момент. Единственные, кто контактирует с жертвами, кто отвечает на их вопросы, – это главные следователи.

Дело, которое запомнилось вам больше всего

После долгих лет поисков, сомнений и упорства я наконец нашел тело жертвы. Меня особенно тронула благодарность семьи, особенно брата. До сих пор покрываюсь мурашками, когда рассказываю об этом, хотя не люблю об этом говорить. На протяжении всех этих лет я видел его каждый раз, когда приходил к ним домой. Он стоял в углу и смотрел на меня. Я не знал, о чем он думает, но на суде он подошел ко мне на крыльце и поблагодарил. Тогда я подумал, что работал не зря.

Я считаю, что нужно работать ради жертв и их семей. Психологически это дело оказало на меня большое влияние, и сегодня я думаю, что, возможно, это было одно из слишком многих дел в моей карьере. Это сложно, потому что чувствуешь себя одиноким, как будто под гнетом. К этому привыкаешь, но с этим делом все зашло слишком далеко. Эта семья очень меня тронула, и, возможно, я не знал, как справиться со своими эмоциями. В то же время не думаю, что смог бы раскрыть это дело, не вложив в него столько усилий. К счастью, моя супруга всегда относилась с пониманием к моей работе и интересовалась ею. С другой стороны, возможно, мы в итоге расстались отчасти из-за того, что меня так часто не было рядом. Я уставал физически и морально, потому что приходилось ездить за 150 километров, и иногда возвращался домой очень поздно. Постоянно думал об этом деле, даже когда спал. Психологически это было изнурительно, но это был исключительный случай. Это дело заняло у меня восемь лет. Дело Шанала заняло у моего коллеги все 18. Как он справлялся? Не знаю, но иногда думал о нем, когда вел свое дело.

Качества хорошего следователя

Я бы сказал, что нужно быть очень восприимчивым человеком. Проницательность и эмпатия помогают быстрее понять, кто перед вами и в каком состоянии находится человек, будь то жертва или преступник. Нельзя становиться «губкой». На мой взгляд, если следователю не достает проницательности в уголовных делах, он никогда не станет лучшим. Это не просто работа, нельзя обойтись одним лишь интеллектом. Здесь не бывает рутины, каждое дело уникально, хотя порой и кажется, что они похожи.

Работа с поведенческим аналитиком

Его сила в том, что он знает, когда нужно сказать и как преподнести ту или иную вещь. Мы знаем многие элементы, однако продвигаемся наощупь, отталкиваясь от опыта, и не всегда находим решение в нужный момент. Поведенческий аналитик, напротив, приходит к выводам в нужный момент и знает, почему что-то нужно сделать именно сейчас.

Недостатки работы следователя

Ну, мы не так часто бываем дома. Если состоишь в отношениях, нужен надежный партнер. Учишься расставлять приоритеты, понимаешь, когда что-то может подождать до завтра, и остаешься в отделе допоздна лишь в случае необходимости. Но поначалу – да, это была настоящая страсть! Эта страсть была всепоглощающей, а ведь вокруг нас люди, которых нужно защищать.

Судебные заседания

Тут все сложно. Некоторые говорят, что здесь все просто, но они либо не понимают, что делают, либо лукавят. Это как стоять одному посреди арены с враждебно настроенными людьми вокруг. Показания главного следователя играют важнейшую роль, и именно его слова запоминаются судьей и присяжными. Когда он выступает в зале суда, все неточности и несоответствия сразу же всплывают наружу. Для меня всегда было огромным стрессом выступать там, а вот на вопросы отвечать было уже не так страшно. Нужно оставаться крайне сосредоточенным даже по самым простым делам, потому что неизбежно приходится углубляться в детали. Ко всему прочему, когда я впервые выступал на суде, меня к этому никак не готовили. Я знаю, что сейчас в рамках программы подготовки следователей проводят имитации судебных процессов, чтобы они знали, что их ждет. Жаль, я этого не застал. Когда до суда остается два дня, я только об этом и думаю, потом приходится часами ждать, когда тебя вызовут, в комнате для свидетелей, и все время стресс то нарастает, то спадает, такие вот эмоциональные качели. В последний раз я приехал к девяти утра, а вызвали меня только в шесть вечера. К счастью, это был единичный случай.

Если бы я начал все сначала?

Я бы не стал задерживаться так долго в следственной группе. Моя карьера подходит к концу, и я хочу видеть в людях хорошее. Иногда это было психологически тяжело. Не стал бы оставаться там так долго. Даже если в моменте и удается справляться, как мне кажется, с годами неизбежно сталкиваешься с последствиями. Чувствую себя уже не таким сильным, как несколько лет назад. Возможно, на то есть и другие, личные причины, не знаю. Возможно, все связано, и именно поэтому я бы не стал так долго работать в следственной группе. Один мой бывший коллега, теперь уже на пенсии, и даже слышать ничего об этом больше не хочет.