Я проснулась раньше будильника, несмотря на то что легла спать поздно. Рэйдена, как и папы, нигде не было.

Проверив телефон, я обнаружила сообщение от него:

Рэйден

Кнопка, мы с твоим отцом на пробежке. Не скучай.

По приезде в Нью-Йорк Рэйден никак не мог найти время, чтобы записаться в зал, но без физической активности жить не мог. Как-никак в прошлом он львиную долю времени уделял спорту, играя в сборной университета по волейболу. Поэтому, чтобы компенсировать его отсутствие, он начал бегать по утрам.

На губах расплылась улыбка, стоило мне представить, как папа и муж бегают в ближайшем парке и ведут серьезные мужские диалоги. Меня безумно радовало, что они сумели поладить.

Нехотя поднявшись с кровати, я приняла контрастный душ, чтобы взбодриться, и принялась готовить блинчики, которые так любил папа. Хоть и смутно, но я помнила, как он приезжал домой и счастливый, как ребенок, торопился на кухню, только почувствовав ванильный аромат. Он обнимал маму за талию и целовал ее в висок, а она ворчала в притворном недовольстве, потому что он мешал ей переворачивать блинчики.

Мне до сих пор не верилось, что спустя почти девять лет тоски и одиночества я вновь могла общаться с отцом, видеться с ним, открыто говорить о нем и также открыто проявлять свою любовь и получать ее в ответ.

– Кнопка, мы дома, – раздалось из коридора, когда я выкладывала последний блинчик на высокую стопку.

– Вы как раз вовремя, блинчики готовы. – Я смущенно улыбнулась, когда Рэйден поцеловал меня в одну щеку, а следом подошел папа и чмокнул в другую. – Пап, ты будешь со взбитыми сливками и клубникой?

Его лицо озарилось счастливой улыбкой:

– Ты помнишь, Утенок?

– Конечно, помню.

– А я буду с кленовым сиропом, – сказал Рэйден, утирая лоб краем майки.

На ткани виднелись мокрые пятна на груди и в области подмышек. Его открытые плечи блестели от пота, лицо раскраснелось, а влажные пряди волос спадали на лоб, перекрывая черную повязку. Он был так горяч, что мне в голову начали лезть картинки того, как мы принимаем душ вместе. Осознав, о чем думаю в присутствии отца, я почувствовала, как горят мои уши.

Вот извращенка!

– Кристиан, у нас, к сожалению, только одна ванная комната, воспользуетесь ею первым, – вежливо предложил Рэйден, не сводя с меня озорного взгляда.

Отец снова начал ворчать о том, что ему надо было вчера поехать в отель, но я осадила его, показав идеальную башенку из румяных блинчиков. Как только он ушел принимать душ, Рэйден обхватил меня за талию и рывком усадил на столешницу.

– Эй, там же папа, – прошипела я, когда он сократил расстояние между нами и положил руки по обе стороны от моих бедер.

– Сейчас он включит воду, а когда выключит – это станет нам сигналом прекратить, – промурлыкал он, касаясь кончиком носа моей щеки.

– Прекратить что? – спросила я, проглотив ставшую вязкой от волнения слюну.

Зрачки Рэйдена расширились, а дыхание стало прерывистым. Он медленно провел ладонями по моим бедрам в спортивных штанах и, забравшись под футболку, погладил чувствительную кожу живота.

– Наши шалости, – игриво прошептал он и скользнул пальцами к спортивному лифчику.

– Рэй, – прерывисто выдохнула я, когда он обхватил мою грудь и легонько поцеловал в шею.

– М-м? – Второй рукой он нахально раздвинул мои бедра и вжался в меня.

Ох, черт…

Я облизнула пересохшие губы, пока он целовал мою шею и языком вырисовывал узоры на коже. Руки сами собой обняли его за плечи, но я пыталась воззвать к рассудку. И к своему, и к его.

– Эй, от тебя разит по́том, – попыталась я остудить не на шутку распалившегося мужа.

Его пальцы тем временем уже проникли под лифчик.

– Ты не раз говорила, что я даже после качалки не воняю. – Он легонько сжал мою грудь, и я не смогла сдержать стон.

Надеюсь, папа не услышал это за шумом воды.

На самом деле его слова были чистой правдой. От него никогда не воняло – и даже после интенсивной тренировки. Возможно, всему виной моя сумасшедшая влюбленность в него. Надеюсь, я не докачусь до стадии: «Его ношеные носки – мой любимый парфюм».

Рэйден поцелуями прочертил влажную дорожку к моему уху, прикусил мочку, а потом двинулся по скуле вниз.

– Рэй, – успела выдохнуть я, прежде чем он завладел моими губами так страстно и сладостно, что я сама выгнула спину, желая ощутить его тепло.

Теперь приглушенный стон издал Рэйден. Он вжался в меня еще сильнее и резко качнул бедрами. Мне потребовалась неимоверная сила воли, чтобы отстранить его.

– Рэй, прекрати, – тяжело дыша, взмолилась я. – Отец не дурак, как только он выйдет из ванной, то сразу поймет, чем мы тут занимались.

Рэйден судорожно выдохнул и потер лицо ладонью.

– Прости, – произнес он с виноватым видом. – Не знаю, что на меня нашло. Увидел тебя в этих спортивных штанах и просто сорвало крышу.

Я не смогла подавить улыбку. Чертовски приятно знать, какую реакцию я у него вызываю.

– Хотя нет. Я знаю, почему отключил верхний мозг и способен думать только нижним.

Рэйден прижался к моему лбу своим и прикрыл глаза.

На мгновение на кухне, объединенной с гостиной, повисла тишина, которую нарушали лишь звуки воды из ванной.

– И почему же? – несмело поинтересовалась я, хоть и догадывалась о причине.

– Айви, у нас две недели не было секса. Я скоро с ума сойду.

Я смущенно хихикнула.

– Когда мы только начали встречаться, ты ждал меня несколько месяцев. Как же ты справлялся все это время?

Рэйден покачал головой:

– Это другое. Тогда я понимал, что тебе нужно время. Я не хотел давить и просто довольствовался каждым твоим шагом на пути к нашему сближению. – Он смущенно улыбнулся: – Помнишь, как ты впервые коснулась моего члена?

– Помню, – ответила я, и мое дыхание стало прерывистым.

Мы сидели в его комнате в общежитии, болтали и смеялись, а потом постепенно перешли к поцелуям, во время которых делились интимными откровениями. Я призналась, что никогда вживую не видела обнаженных парней, а Рэйден спросил, хотела бы я увидеть голым его. Я согласилась, и он сделал это – снял с себя все вплоть до боксеров. Однако в тот вечер меня больше всего тронуло то, что он даже не заикнулся о том, чтобы разделась и я. Я отчетливо помнила приступ легкой паники, который охватил меня при виде его возбуждения, но не отстранилась, когда Рэйден подошел ко мне, и позволила себя обнять. Он целовал меня так чувственно и сладко, что в какой-то момент мне до дрожи в коленях захотелось коснуться его. И я решилась на это…

– Я тогда чуть не умер от страсти.

Очевидно, Рэйден, как и я, вспоминал мои несмелые, неловкие ласки. Возможно, даже вспомнил, как мы переместились на кровать. Как я гладила его все увереннее и смелее с каждым движением, пока он ласкал мою грудь, запустив руку под майку, и стонал так соблазнительно и страстно, что я готова была просить о большем, если бы в комнату не постучался вернувшийся с работы Зак.

– И все же ты не изнывал от желания, как сейчас. Или?..

Рэйден снова поцеловал меня, но на этот раз в лоб.

– Изнывал, но не так сильно. Потому что знал, что ты еще не готова. А сейчас наше воздержание вызвано не твоим нежеланием или неопытностью, а обстоятельствами. Я знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Что тебе со мной так же хорошо, как и мне с тобой. И это невыносимо. – Рэйден горько усмехнулся. – Вчера во время ужина ты просто облизнула палец, а в мою голову сразу полезло столько непристойностей, что я молился Господу, чтобы твой отец не опустил взгляд под стол и не увидел мое возбуждение. Поэтому я пораньше ушел в спальню, чтобы не спалиться.

Я фыркнула от смеха.

– Развлекался без меня?

Я приказала себе не представлять, как Рэйден ласкает себя на нашей кровати, хотя могла в мельчайших деталях нарисовать его образ. Голова, откинутая на подушку, затуманенные страстной поволокой глаза, расслабленно приоткрытые губы и дергающийся время от времени кадык. Как с его рта срываются низкие, хриплые стоны…

Боже, я хотела увидеть это здесь и сейчас…

Похоже, крышу сорвало не только ему.

Рэйден цокнул, и этот звук вырвал меня из плена запретных желаний.

– Я принимал холодный душ, Кнопка, – снисходительным тоном сказал он, будто прочел все мои грязные мысли. Он снова обнял меня, но теперь его объятия были не страстными, а нежными. – Когда мы сможем побыть наедине?

– Сегодня вечером?

Рэйден с грустью вздохнул и покачал головой:

– У бабушки Греты ночной рейс, и я поеду ее встречать. Она обижается, когда папа отправляет за ней водителя.

– Она завтра тоже будет? – радостно спросила я. Мы не виделись с ней всего два месяца, но я уже скучала по ней как по родной бабушке.

– Да, долго думала и все-таки решила прилететь. Она не очень-то любит самолеты.

Рэйден провел костяшками пальцев по моей щеке и нежно поцеловал в кончик носа.

– Завтра годовщина твоих родителей, и скорее всего мы пробудем там допоздна.

Рэйден кивнул.

– А потом новая рабочая неделя, – с досадой добавила я.

– Угу. – Он снова кивнул. – Но я готов не спать всю ночь, лишь бы провести ее с тобой, иначе в понедельник сорвусь и нагряну прямо к тебе на работу.

– На работу? – Я с усмешкой выгнула брови.

– Мхм, – промычал Рэйден, и в его глазах снова загорелся жадный блеск. – Давно мечтал взять тебя на кухонном столе.

Я подавилась слюной.

– Вот как? – просипела я, и Рэйден невинно прикусил губу. Он точно репетировал этот жест перед зеркалом, потому что это выглядело дико сексуально.

– Да. И чтобы вокруг было много муки, а ты – в одном лишь фартуке и на шпильках.

Я старалась дышать ровно, но слова Рэйдена заставили меня ощутить жар во всем теле.

– Так вот какие у тебя фантазии? Может, начнешь писать эротические романы вместо фэнтези? «Веселые вдовы» станут твоими самыми верными фанатками. – Я постаралась перевести все в шутку, потому что папа вот-вот выйдет из ванной, и к этому времени нам обоим нужно было привести мысли в порядок.

Рэйден ухмыльнулся:

– Да, одна из. А у тебя есть эротические фантазии, Кнопка? Может, ты хочешь, чтобы я переоделся в Гарри Поттера? Или Драко Малфоя? На «Амазон» наверняка найдется платиновый парик.

Я снова прыснула в ладонь, а потом склонилась к его уху, чтобы рассказать о своих самых сокровенных фантазиях, но тут в ванной стихли звуки воды. Значит, с минуты на минуту папа зайдет на кухню.

Спрыгнув со столешницы, я пригладила волосы, поправила футболку и направилась к холодильнику за сливками. Мои щеки горели, сердце готово было выскочить из груди, а в ушах до сих пор звенели его слова, что он хочет меня на кухонном столе в одном лишь фартуке.

– Ты можешь написать мне о своих мыслях как-нибудь на работе. – Рэйден игриво подмигнул, а я показала ему средний палец.

В этот момент из ванной вышел папа, одетый в белую футболку и синие джинсы. Он окинул нас строгим взглядом, явно говорящим: «Я знаю, чем вы тут занимались». Рэйден продемонстрировал ему свою очаровательную улыбку с ямочкой, а потом скрылся за дверью ванной, оставив меня – смущенную и красную, как томат, – наедине с отцом. Предатель.

– Кофе? – спросила я, чтобы сбавить градус неловкости.

– Да, с одной ложкой сахара.

За то время, пока я взбивала сливки для блинчиков и готовила кофе, Рэйден успел принять душ. И, клянусь богом, сдавать экзаменационный тест по социологии в прошлом семестре было проще, чем не представлять его голым под струями горячей воды. Он торопился на работу в кофейню, поэтому наспех позавтракал, поцеловал меня в макушку, поблагодарив за «вкуснейшие в его жизни блинчики», пожал руку папе и ушел.

– Какие планы на день? – спросил папа.

Я замялась.

– Мне нужно пройтись по магазинам, чтобы выбрать платье на завтрашний прием. Боюсь, ты устанешь ходить со мной. Мне сложно подобрать наряд по фигуре.

Я наколола на вилку кусок блинчика, густо политый кленовым сиропом, и с тяжким вздохом отправила его в рот.

Ненавижу шопинг.

– Я не для того бегаю каждое утро и хожу в зал два раза в неделю, чтобы устать от прогулки по магазинам с любимой дочерью. – Он подмигнул мне.

Папе был сорок один год, и он, без преувеличения, выглядел просто потрясно: подтянутое стройное тело, темно-русые густые волосы, как в рекламе мужского шампуня, и голливудская улыбка. Неудивительно, что, будучи девчонкой, мама влюбилась в него по уши. Сейчас его возраст выдавала лишь небольшая проседь на висках и мелкие морщинки в уголках глаз.

– Хорошо. Я присмотрела торговый центр на Уверли Плейс недалеко от работы Рэйдена, можем сходить туда.

Я хотела попробовать найти себе платье, чья стоимость не проделает дыру в нашем семейном бюджете. И плевать, что скажут гости Вэнсов.

Папа категорично покачал головой.

– Что не так?

– Доченька, пускай ты и живешь в Нью-Йорке почти два месяца, я этот город знаю лучше, и покупать платье мы пойдем в другое место. Доедай завтрак и собирайся, а я пока вызову водителя.

– Но, пап…

– Никаких «но», – отрезал он.

Я открыла рот и сразу же закрыла – не нашла ни единого аргумента в свою защиту. Очевидно, он решил купить мне платье, и я не смогу ему отказать, иначе он обидится. Мне хотелось разреветься от осознания того, что сегодняшний день я проведу с папой, выбирая вечернее платье на светский прием, – как и мечтала когда-то, будучи наивным одиноким подростком.

Пока папа не заметил мое смятение, я быстро вскочила со стула и направилась в спальню, чтобы переодеться во что-нибудь удобное. Выбор пал на короткий комбинезон, белую футболку и голубые кеды.

Час спустя мы уже гуляли по Пятой авеню. Папа заводил меня в такие магазины, которые раньше я могла посетить только разве что в роли туриста: «Гуччи», «Дольче и Габбана», «Фурла», «Джими Чу», «Луи Вюиттон». В этих просторных бутиках с дизайнерской мебелью, мягким светом и минимумом манекенов и витрин я, одетая в простой джинсовый комбинезон, кеды и с рюкзаком на плече, ощущала себя Джулией Робертс из фильма «Красотка».

Папа был одет в те же джинсы и футболку, но от него веяло такой уверенностью, что консультанты при виде него расплывались в самых ласковых улыбках, а когда он пояснял, что мы ищем вечернее платье для меня, начинали возиться со мной так, будто я принцесса Монако. Совру, если скажу, что мне это не нравилось.

– У тебя что, парфюм с ароматом «Я британский миллиардер, поклоняйтесь мне»? Как они сразу понимают, что ты – та крупная рыбешка, которая способна скупить весь их магазин? – спросила я, сидя в салоне шикарной «Ауди».

К слову, я себе еще ничего не купила.

Папа рассмеялся и показал запястье, на котором красовались часы от «Патек Филипп». Я понимающе кивнула. Все встало на свои места. На стоимость этих часов наверняка можно было несколько лет арендовать просторную квартиру где-нибудь на Манхэттене.

Когда мы вошли в очередной бутик, я уже утратила всякую надежду найти то, что мне бы понравилось.

Нас встретили две девушки. На одной из них было узкое бежевое платье, поверх которого накинут свободный черный пиджак, а на второй – юбка-карандаш и кремовая рубашка. Они обе выглядели как модели «Викториас Сикрет».

– Добро пожаловать в наш бутик, – поприветствовала нас девушка в пиджаке. На ее бейджике значилось имя Анита.

– Добрый день, Анита. Мы здесь, чтобы выбрать вечернее платье для моей дочери. Это очень важный прием, и она должна выглядеть сногсшибательно.

Папа одарил девушку вежливой улыбкой, отчего у нее на щеках выступил легкий румянец. От моего внимания не укрылось, как она скользнула взглядом по его руке в поисках обручального кольца, которое было на месте. Я лишь с трудом не закатила глаза. Он пришел сюда с дочерью, чего еще она ждала?

Ко мне подошла вторая девушка, по имени Лесли:

– Пройдемте со мной, мисс…

– Зовите меня Айви.

– Хорошо, Айви, – вежливо улыбнулась она. – У вас есть какие-нибудь особые пожелания?

– Эм-м… – Я на несколько секунд зависла, неловко поправляя лямки комбинезона. – Не знаю даже, что-нибудь симпатичное, но не слишком броское. Удобное и… – Я неосознанно потрогала свои бока и живот. – И чтобы скрывало все мои недостатки.

Мне стало до ужаса стыдно, но вместо презрения или снисхождения Лесли только ласково улыбнулась.

– Поверьте, ваши достоинства, – она оценивающим взглядом окинула мою грудь, обтянутую белой футболкой, и заговорщически подмигнула, – затмевают любые недостатки. Мне кажется, я знаю, какое платье не оставит вас равнодушной. Оно из новой коллекции.

Она провела меня в просторную примерочную, в углу которой стоял удобный пуфик. Я плюхнулась на него и вытянула ноги.

Мы провели за шопингом почти три часа, и я хотела лишь завалиться перед телевизором, смотреть «Нетфликс» и есть попкорн – вот это я называла идеальным отдыхом.

Через несколько минут Лесли вернулась, держа в руках вешалку с черным платьем, и при виде него я ахнула. Сверху оно было приталенным, а свободная юбка с разрезом до самого бедра доходила до щиколоток – до самого пола в моем случае, если не надеть высокие каблуки.

– Примерьте его, Айви.

Я закрыла дверцу в примерочную и переоделась в шикарное платье, ткань которого приятно прилегала к телу и холодила кожу. Декольте в форме лодочки обнажало плечи, но достаточно скрывало грудь, – смотрелось скромно и дико сексуально одновременно. Вырез на спине был чуть глубже и открывал лопатки. Рукава были длинные, из тонкой полупрозрачной сетки.

Я приподнялась на цыпочки и посмотрелась в зеркало. Черт возьми, оно сидело на мне идеально.

Это было то самое платье!

Стараясь не улыбаться как идиотка, я сфотографировала себя в зеркало и отправила Лу. Она оказалась в сети и сразу прочитала сообщение.

Лу

Боже, Айви, ты восхитительна!

Не успела я ответить, как она переслала мое фото в общий чат с Майком.

Майк

Черт возьми, Ви, выходи за меня.

Я фыркнула.

Айви

Если Рэйден это увидит, то надерет тебе задницу.

Майк

Серьезно, детка, выглядишь потрясно, я даже завидую Рэйдену.

Лу

Я загуглила платье. Ви, ты ограбила банк?

Я сухо сглотнула. На бирке ценника не оказалось, как и на всех остальных вещах, которые я примеряла сегодня. Я догадывалась, что оно дорогое, но насколько?

Айви

Ты посмотрела, сколько оно стоит?

Лу написала мне в личные сообщения. Вернее, прислала скриншот страницы из «Гугла».

Я чуть не уронила челюсть, увидев цену под фотографией точно такого же платья.

Семь тысяч долларов…

Охренеть.

Я поспешила снять его. Внезапно меня охватил страх, что я сделаю на ткани затяжку, вспотею или не дай бог чихну на него. Черт, да мне даже дышать в нем стало трудно.

– Вайнона, ты еще долго? – донесся до меня голос папы.

– Я… мне… сейчас переоденусь.

– Может, покажешься?

– Не стоит, пап. – Я неловко закашлялась.

Платье было роскошным, и я влюбилась в него, но за такую цену… Я не могла. Не заслужила.

Я быстро переоделась и вышла из примерочной.

Папа изучил меня таким проницательным взглядом, что мне сразу стало не по себе.

– Пап, давай уйдем, – попросила я. – Здесь все слишком дорогое. К тому же нам еще в предыдущем магазине намекнули, что так просто платье не продадут – нужно сначала сделать несколько более мелких… покупок. – Я нервно усмехнулась, произнеся это слово. – В этом бутике наверняка такая же политика.

Даже самая мелкая покупка здесь будет дороже, чем весь мой гардероб и старый ноутбук в придачу.

Папа нахмурился и обхватил ладонями мое лицо:

– Вайнона, малышка, я должен бы гордиться, что ты выросла такой скромной и не меркантильной, но мне грустно. Грустно, что я безвозвратно утратил возможность сделать твое детство волшебнее, чем в диснеевских сказках. Я хочу, чтобы ты хотя бы сейчас почувствовала себя избалованной папиной девочкой, которая может по щелчку пальцев получить все, что пожелает.

Ком размером с теннисный мяч застрял у меня в горле. Я старалась не моргать, чтобы сдержать слезы.

Заметив это, папа аккуратно стер влагу с уголка глаза.

– Кроме того… я хочу указать чопорным родителям твоего новоиспеченного мужа на их место.

– Пап… я же объясняла, что они приняли меня так холодно только потому, что Мелани выставила меня стервой и охотницей на богатых парней. Сейчас мы уже поладили с…

Папа не дал мне договорить, сжав двумя пальцами мои губы, так что теперь они наверняка напоминали утиный клювик. Он всегда так делал, когда я была ребенком.

– Утенок, мне плевать, что они думали. Они заставили мою девочку считать себя недостойной их сына? Что ж, я заставлю их чувствовать себя недостойными просто сидеть с тобой за одним столом. И это не обсуждается.

– То платье… – Я понизила голос до шепота и покосилась на консультанток в надежде, что они нас не подслушивают. – Оно стоит семь тысяч.

Папа отвернулся и медленно вдохнул через нос. Потом снова посмотрел на меня и ласково улыбнулся:

– Айви. – Он почти не называл меня этим именем, поэтому я замерла будто парализованная. – Могу я взглянуть?

– Ладно, – смирилась я и вернулась в примерочную.

Когда я вновь надела платье, оно показалось мне еще роскошнее. Я отдернула штору и вышла к отцу.

– Ну как? – спросила я, нервно проведя ладонями по ткани на талии.

Папа долго смотрел на меня, не моргая, пока я не заметила, что в его глазах блестят слезы.

– Господи, дочка, до чего же ты у меня красивая. Настоящая принцесса, – охрипшим голосом произнес он и, прочистив горло, повернулся к Аните и Лесли: – Мы берем его. Подберите к нему сумочку и такие туфли, чтобы моей дочке было в них удобно, как в домашних тапочках. – Он говорил вежливо и с приятной улыбкой, но в его голосе слышались властные нотки.

Я боролась с волнением, которое скрутило мои внутренности в тугой узел. Но, как бы странно ни звучало, это было приятное волнение. Я будто вернулась в далекое прошлое, когда папа баловал меня, покупая красивые платья с пышными юбками, огромные куклы с меня ростом, горы плюшевых игрушек, кукольные замки и всевозможные игрушки, о которых другие дети могли только мечтать.

То детство было давно утрачено, но сегодня я испытала забытое ощущение – вновь стала папиной маленькой принцессой.