Вы только послушайте, что было дальше! Слушайте! Слушайте!
Нас помыли и надели на нас праздничные ошейники. Плотники удалились. Они построили Маленький Домик внутри Большого Дома. А внутри Маленького Дома есть будочка-которая-качается. Мы видели. Эйдар нам показала. А потом мы отправились к дому Джеймса. Он незадолго до этого умчался в будке-на-колёсах-которая-ездит. А потом мы дошли до самых ворот. И что мы увидели! И что мы услышали! Наши Боги! Наши Персональные Боги – Мистер и Миссис – вернулись! Уж как мы плясали! И кувыркались! И скакали вокруг них! Они пошли в дом пить чай, а мы – за ними и носы-прямо-уткнулись-в-их-ботинки. И даже тосты с маслом разом отправились под стол. И вдобавок ещё по два кусочка сахара.
А потом мы услышали голоса. Это в доме разговаривали Новые Люди. Один из них, маленький, похожий на кошачьего щенка, говорил:
– Уа! Уа!
А другой, большой, вот так:
– Баюшки-баю! Баюшки-баю!
Мы попросили Персональных Богов показать нам Новых Людей. И тотчас нас повели в Маленький Дом. Эйдар угощала чаем Нового Людя. Не маленького, а большого. Этот Новый Людь толще, чем Эйдар, и называется Няня. Мы заглянули в маленькую будку. Оттуда теперь доносилось не «Уа! Уа!», а «Агу! Агу!». Эйдар придержала нас за ошейники. Мы всё увидели. Там был Маленький Людь. Он открыл свой маленький ротик, только без зубов. И ещё он взмахнул маленькой лапкой. Я её поцеловал. И Слипперс тоже. Толстая, которая Няня, сказала:
– Знаете, мэм, это уж слишком.
А они оба, наши Боги, сели возле Малыша и что-то ласково ворковали, ворковали и целовали лапку. А тот сказал что-то непонятное, и тогда Толстая, по прозванию Няня, дала ему печенье, но только не обычное, а в бутылочке. Мы постучали по полу хвостами, но услышали: «Это-не-для-вас-попрошайки».
Ну и ладно. Мы сошли вниз, решили погонять Кошку. Но она – раз – и вскарабкалась на яблоню.
Мы сказали:
– Ну что, съела? Наши Боги вернулись. Они привезли с собой маленького. Он в будочке-которая-качается.
– Ну и дураки же вы, – сказала Кошка. – Это не просто маленький. Это их Самый-собственный-самый-разсамый-Малыш. А вы теперь Никто. Просто собачонки со двора. Если вы что-нибудь громко скажете мне или Стряпухе, то разбудите Малыша, и вам Накостыляют. Только вздумаете почесаться, как эта Толстая заорёт: «Блохи! Блохи!» И вам Накостыляют ещё сильнее. Или вот, например, зайдёте в дом после дождя все мокрые. А Малыш от этого начнёт чихать. И что? Вас выгонят наружу и захлопнут дверь перед вашими носами. Царапайте дверь, скулите, сколько влезет. Дверь не откроется. И останутся для вас только нетопленые кладовки с метёлками и швабрами, дворы и всякие там пустыри.
– Ну её, – сказал Слипперс. – Лучше пошли, отдохнём в своих будках.
Мы и пошли.
Как-то мы услышали, как наши Боги, гуляя по саду, разговаривали.
– Как хорошо дома, а? Но где же это наши лохматые мужички? (Это мы то есть.)
Мы со Слипперсом притаились. Слипперс сказал:
– Помолчи лучше. А то они выгонят нас на пустыри.
Миссис позвала:
– Слипперс, где ты?
– Бутс! – крикнул Хозяин. – Эй, Бутс, куда ты подевался, паршивец?
Мы не отзывались. Они вышли во двор и тут же нас разыскали.
– Ах, вот вы где! Дурачки! Неужели вы решили, будто мы про вас забудем? А ну, марш на прогулку!
Ну, мы, конечно же, пошли. Мы ласкались к ним, путались под ногами, умоляли их не гнать нас на пустыри. Потом я изобразил Попрошайку, потому что мне было как-то тревожно.
– Кто бы мог подумать, что наши мужички так распереживаются из-за Малыша, – заметила Миссис.
А хозяин, как бывало, стал кидать мне палки. А я бегал за ними и приносил ему. Миссис пошла в дом, а Слипперс за ней. Но он сразу же вернулся и позвал меня:
– Иди быстрее, Малыша купают!
Я помчался, быстро, как кролик. Малыш был совсем голенький, на нём совсем ничего не было, ни на животике, ни на лапках. Толстая, которая Няня, тёрла его и поливала водой. Потом она всё на него опять надела. Я поцеловал его задние лапки. И Слипперс тоже.
А Боги воскликнули:
– Глядите! Ему щекотно! Он смеётся! Он уже знает, что собачек не надо опасаться!
Потом они всё говорили и говорили и целовали Малыша. У всех было так хорошо на душе. Малыша снова положили в будочку-которая-качается и снова стали говорить: «Баюшки-баю».
Потом был обед, и головы-на-ботинках-под-столом, и ещё кое-что-вкусненькое-собачкам-под-стол: сперва – тушёные почки, а потом – по кусочку сыра.
Мы – очень хорошие собаки. Так-то вот!