Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!

В больнице было скучно. Ужасно, невообразимо, невыносимо и еще десятки определений «насколько», что вертелись в голове у Алисы, пока она лежала, вернее, полусидела одна в своей палате. Ситуацию не спасала даже принесенная с собой электронная книга, которая всегда открывала порталы в другие миры и уносила в один из благородных домов викторианской Англии на любой вкус. Но в этот раз магия не сработала, и Алиса так и осталась в своей палате одна, предчувствуя, что даже здесь не сможет нормально выспаться, хотя надежды были. Хоть бы бабульку какую болтливую и веселую положили рядышком.

Сбежать через пару часов после госпитализации не вышло. Сначала ее отправили на пункцию, откачивать кровь из грудной клетки. Алиса не верила, что у нее что-то там есть, пока сама не увидела металлический лоток в форме почки, заполненный ее кровью. А потом врач ясно дала понять, что ей с выписками пока что не до вновь прибывших. Пришлось задержаться.

От нечего делать Алиса записалась на следующий день сначала на снятие остатков маникюра, а потом и на стрижку с покраской. Если уж и начинать жизнь с чистого листа, то по полной. Потом, как ребра заживут, и татуировку набьет. Птичку и слово «свобода» на груди.

Наутро Алиса собиралась пустить в ход все свое обаяние, женскую энергетику и небольшие фокусы, чтобы ее без лишних уговоров остаться и наставлений отпустили домой, но быстро поняла, что с переломанными ребрами и разбитым лицом подобная идея изначально обречена на провал. Да и врач у нее женщина. Даже не так, настоящая железная леди! Которая на протяжении часа равнодушно выслушивала нытье Алисы и просьбы отпустить ее домой, а потом ответила лишь:

– Хотите домой – пишите отказ от лечения. Дневного стационара у нас нет, а идти в обход правил и отпускать вас на ночь я не собираюсь. Да и не стоит в вашем состоянии кататься туда-сюда. Я бы на вашем месте не стала этого делать. Лучше понаблюдаться.

– Значит, пишу отказ, – Алиса была непреклонна. За ночь в больнице она так и не сомкнула глаз. В голову так и лезли воспоминания из прошлого, когда она лежала в детской травме после того как попыталась вмешаться в родительскую ссору. Удар о стену оказался сильнее, чем может выдержать девочка-подросток.

– Как знаете, но я вас предупредила. Учитесь? Работаете?

– Не учусь, не работаю.

– Хорошо, потому что больничного не будет.

– Переживу как-нибудь.

Подписав все нужные бумажки, Алиса быстро собралась и уехала по салонам. Она была больше чем уверена, что мастера будут смотреть на нее со смесью интереса и смущения, но вопрос: «Что случилось?» так и не смогут задать.

Алиса без сожалений рассталась с нарощенными ногтями и почти всей длиной волос – отрезала каре с челкой-шторкой. Чтобы хоть немного отличаться от Вики, осветлилась на несколько тонов.

Кажется, ее теперь даже родная мать не узнает. Но, к сожалению, не только из-за новой прически. Она не знала, что ее сейчас расстраивает больше: что урод добавил ярких красок в ее бледное лицо или что из-за него же придется отложить увеличение груди.

Домой Алиса приехала только под вечер. Вику она не застала. Одно из двух: либо подруга уже уехала на ночное дежурство, либо еще не вернулась с суточного.

Алиса смирилась со своим одиночеством. Полила Валеру – бедный фикус чуть не умер от обезвоживания. Кажется, за все время ее побега Вика даже ни разу не подошла к нему. Как так можно-то?! Потом заказала еды – Вика одинаково плохо заботилась как о Валере, так и о себе, и, кажется, все эти дни питалась пельменями и энергией солнца. И как Алиса могла оставить подругу одну на время, что пришлось бы пролежать в больнице? Да никак!

Разбирая пакеты с готовой едой, Алиса думала, что Вике нужен кто-то побольше и посущественнее фикуса. Например, мужчина. Может, с его появлением Вика начнет заботиться о ком-то и заодно о себе.

Пока подруга еще не вернулась, Алиса зашла в ВК. Залезла на страничку Вики и начала искать в числе ее друзей Жанну. Благо отыскать среди бледнолицых знойную мулатку, как мысленно окрестила ее Алиса, было элементарной задачей.

Действие утренней капельницы закончилось, и что-то Алисе подсказывало, что обычным нурофеном или цитрамоном, которые она нашла в аптечке у подруги, тут не обойтись. Нужно что-то посильнее и, возможно, даже рецептурное. А у этой девушки, кажется, можно раздобыть все что угодно. По крайней мере, впечатление она создавала именно такое.

* * *

Воду сегодня не давали, задерживаться смысла не было, но Вика осталась. Потому что Игорь после того, как помог расправиться еще с парой ящиков рассады, снова улыбнулся и позвал пить чай. А она снова не смогла устоять и отказаться.

Сначала сидели на садовой качели, а потом с кружками в руках пошли осматривать владения Игоря.

Вика должна была заподозрить неладное еще когда он помогал высаживать ей огурцы и выверял расстояние между ними по специальной метровой садовой линейке, раскрашенной как жезл регулировщика. Это оказалось лишь вершиной айсберга. Если ее старики высаживали все по наитию, когда есть время и куда есть место, то Игорь в этих вопросах оказался не то педантом, не то душнилой. Другого объяснения, почему он высаживал свеклу по лунному календарю, да еще и брал семена пинцетом, у нее не было.

– А здесь у меня остеоспермум.

Вика проследила, куда указывает Игорь, но ничего примечательного не увидела – только зеленые листочки и бутоны. Вика мысленно разложила слово на латинские корни. Видимо, название этому растению давали какие-то приколисты. Или мальчики-подростки в пубертате, что в принципе то же самое.

– Игорь Альбертович, вы зачем даме такие вещи неприличные говорите?

– Если у дамы на уме неприличные вещи, я не виноват, – усмехнулся он. – Это цветы такие, видишь, бутоны набирают? Скоро зацветут. Они на ромашки похожи, но крупнее и с сердцевинами фиолетовыми. А там у меня розы, пойдем, – он взял Вику под руку и повел по дорожке к следующему цветочному островку. Их тут же окутал нежный цветочный аромат.

Все сорта роз оказались подписаны, почти как в ботаническом саду. Вика лишь убедилась, что Игорь – самая настоящая душнила садовая. Подобное поведение явно выходило за рамки добра, зла и определения педантичности. Но вслух она этого не стала говорить. Вместо этого склонялась к бутонам, на которые указывал Игорь, и вдыхала их аромат.

– А это Дездемона, – Игорь осторожно, двумя пальцами взял колючий стебель и повернул небольшой цветок кремового оттенка в сторону Вики.

– И правда похожа. Такая нежная. Только не сверните ей случайно шею! – посмеялась она и положила голову ему на плечо. Под вечер стало прохладно. Кружка с чаем приятно грела пальцы, а Субботин наконец-то соизволил надеть футболку и больше не смущал Вику своим полуобнаженным видом.

– Я очень осторожен, помидорка, – Игорь отпустил стебель и приобнял Вику за талию. Она не стала отходить.

– Я вроде уже расплатилась сегодня за услуги садовника, – Вика повернула голову и оказалась лицом к лицу с Игорем.

– А это авансом за завтрашний день. У нас еще вон сколько ящиков с рассадой. Сажать – не пересажать.

Могла ли Вика когда-нибудь подумать, что будет стоять среди роз на даче Субботина, целоваться с ним и таять в его объятиях? Нет, конечно. Но именно этим она сейчас и занималась. И это ее вполне устраивало, более того, даже нравилось. Она не понимала, в какой момент сделала этот шаг, если не от ненависти до любви, то от неприязни к симпатии, но сейчас рядом с Игорем чувствовала себя так, будто знает его всю жизнь.

Или же это просто ей голову напекло, и стоило надеть панамку.

– Ты самый прекрасный цветок в этом саду, помидорка, – улыбнулся Игорь, отстранившись.

– Это звучит одновременно очень мило и странно, но спасибо, – хихикнула Вика и поспешила перевести тему. – А там что за сорт? – указала она в сторону небольшого куста с нежно-розовыми цветами.

– Это? Не помню. Японский какой-то. Что-то вроде сяки-маки.

Вика отдала свою кружку Игорю, присела на корточки и сама полезла искать бумажку с названием. Раз Игорь хозяйничает среди ее грядок, то она имеет полное право залезть в его розы. Что уже через полтора дня она начнет называть бабушкину дачу своей, Вика тоже не могла подумать. Но, видимо, нужно было меньше думать. Или не думать вообще.

– Ага, мисаки, – прочитала она и распрямилась. После «остеоспермума» ее уже ничего не удивляло.

– Говорю же, японский. Хорошо, что все бирки из питомника оставил. Надо на следующий год побольше таких посадить.

– Вы не вручную все подписывали?

– Нет, конечно. У меня достаточно свободного времени, но не настолько же, – Игорь вернул кружку Вике.

– Тогда прошу прощения, Игорь Альбертович, вы не душнила садовая.

– Извини?

– Ой, а я вслух это сказала? – улыбнулась Вика и отпила чай.

– Ах ты… – не успел он закончить фразу, как Вика подорвалась и побежала к дачному домику.

– Догоняйте! Или у вас колени болят, дедуля? – смеясь, бросила на ходу она.

Игорю ничего не оставалось, как побежать за ней следом. Удивительная девушка. Колкая, острая на язык, но одновременно с этим очень нежная. И красивая, тоже очень. Прямо как его розы в саду, но в тысячи раз прекраснее всех этих капризных цветов.

Уезжать с дачи и тем более от Игоря совершенно не хотелось, но дома Вику ждала пара-тройка сотен вопросов к экзаменам. Взять распечатки с собой Вика не додумалась. Но завтра она это исправит. На качелях на участке Субботина даже детские инфекции станут в разы приятнее.

Стоило Вике переступить порог квартиры, как она поняла, что ждут ее не только конспекты и файлы с билетами.

– Сюрпри-и-из! – улыбнулась вышедшая в прихожую на звук ключей Алиса. – Как тебе? – спросила она, имея в виду свои изменения во внешности.

– Ладно храм, но когда в больнице успели открыть салон красоты? – Вика скинула кеды. – С чего вдруг такие перемены? Но тебе идет. Очень.

– Я слышала, что волосы хранят воспоминания. Если так, то я больше не собираюсь нести все это с собой.

– А что сразу не налысо?

– Побоялась, что мне не пойдет. Вдруг у меня череп кривой? А так, смотри, мы теперь почти как сестры Хадид. Я, если что, Джиджи.

– Тебя как из больницы выпустили, Джиджи? – Вика только выглядела спокойной, на деле же ей хотелось придушить подругу. Сначала ее чуть ли не силой отвозят лечиться, а потом она сбегает. Но Вика ожидала чего-то подобного, так что если удивилась, то только тому, что Алиса так долго пробыла в стенах лечебного учреждения.

– Это же не тюрьма, – Алиса пошла вслед за подругой в ее комнату.

– Жаль, – Вика откинула рюкзак в угол и распахнула шкаф.

– Я написала отказ от лечения. – Алиса присела на краешек кровати. – Я почитала в интернете, они все равно максимум что могут – капельницу с обезболом поставить мне.

– Ну да, – Вика начала раздеваться, совершенно не стесняясь подруги, – восемь лет в меде можно заменить одной статьей на первом же попавшемся сайте.

– Обижаешь, это были клинические рекомендации по травмам груди.

– Это же в корне все меняет, – съязвила Вика. – Так, дорогая моя, я в душ. И чтобы, когда выйду, ты сидела в тишине и покое. Как, кстати, голова?

– Нормально. Думаю, никакого сотряса и не было.

– А не надо думать. В твоем состоянии это противопоказано. Это я тебе как почти врач говорю.

Вместо ответа Алиса лишь закатила глаза.

Когда Вика вышла из душа, нашла подругу в зале, сидящей под пледом на диване с электронной книгой в руках.

– Что читаешь? – Возвращаться к теме больниц Вике не хотелось. Да и смысла в этом не было, все равно Алиса все будет делать по-своему. – Давай диван помогу разложить.

– «Мастера и Маргариту», – Алиса пересела на кресло, – но мне не нравится.

– А что так?

– Не могу объяснить. Когда читала в школе краткое содержание, мне понравилась задумка, но… не знаю… не мой автор, что ли… сложно как-то… о Понтия Пилата этого дурацкого споткнулась и продвинуться дальше второй главы не могу… и мозг вместе с буквами плывет… может, ты права и мне сейчас противопоказано думать.

Вика слушала рассуждения Алисы и молча кивала, расстилая простыню. Она уже не помнила, когда сама брала в руки что-то кроме учебников, так что поддержать этот разговор могла слабо.

– Можем экранизацию посмотреть, когда тебя голова беспокоить перестанет. Новую. Как раз недавно она на «Кинопоиске» появилась, – сказала Вика, кивком указывая подруге, что можно перебираться на диван.

– Голова ничто по сравнению с ребрами. У тебя правда ничего кроме нурофена и цитрамона нет?

– А не надо было из больницы сбегать, – проворчала Вика, садясь рядом с подругой.

– Пойми…

– Понимаю, – не дала договорить Алисе она, – поэтому взяла у Жанны таблеток. Я не успела переложить их в аптечку, так и прокаталась с ними до дачи и обратно.

– Ой, – смутилась Алиса, – я, получается, зря ей написала… – Тут же поймала на себе сердитый взгляд подруги и залепетала: – Но она не успела прочитать, я могу все удалить.

– Поверь, все она прочитала, просто отвечать не хочет.

Вика сходила сначала в свою комнату за таблетками, потом на кухню за водой и вернулась к подруге.

– Не знаю, насколько поможет, но хуже точно не будет, – сказала Вика, когда подруга запивала таблетку, и забрала у нее электронную книгу. – Это я конфискую. Постарайся поспать, я буду у себя или на кухне.

– А утром на сутки?

– А утром я тоже буду у себя или на кухне. Я взяла несколько отгулов на время сессии, так что теперь мой единственный пациент – ты.

– Спасибо…

– Было бы за что, – Вика поправила плед, которым была укрыта подруга, и чмокнула ее в лоб.

– В холодильнике еда, ее погреть надо только.

Вика глупо заулыбалась. Мамочка она и есть мамочка, и это у Алисы не отнять. Но сейчас пусть отдыхает. Прошло время, когда ей нужно заботиться обо всех.

Захватив из комнаты распечатки, Вика ушла на кухню, поставила греться пасту в микроволновку и налила себе кофе.

Первым стоял экзамен по инфекционным болезням. Хотя Вика все изучала к парам, миссия выучить больше сотни вопросов со всеми дозировками в лечении казалась невыполнимой. Как будто сами экзаменаторы их все помнят, а не смотрят по клинрекам и памяткам, закрывшись в ординаторской.

Спустя сорок минут попыток запомнить отличия кори от краснухи и их обеих от ветрянки Вика сдалась. Все, что ей нужно знать, – что от первых двух она привита, а второй так и не переболела. Так что от любого ребенка с сыпью, не важно на какой части тела она появилась, какого размера и бледнеет ли при надавливании, ей стоит держаться подальше. Просто на всякий случай.

Вика выкинула пустой пластиковый лоток из-под пасты, ополоснула кружку и ушла к себе в комнату, заглянув по пути в гостиную. Алиса спала. Вика немного постояла в дверях, прислушиваясь к ее дыханию, и, когда поняла, что все в порядке, насколько это возможно, ушла к себе. Но не спать, а читать. Впервые за долгие годы что-то кроме учебников. В школе она, как и Алиса, обходилась краткими содержаниями. Настало время наверстать упущенное, все равно завтра никуда не нужно рано вставать.