Впрочем, вернемся к чертогам покойников в древнескандинавских преданиях. Сейчас некоторые ученые высказывают версию, что, возможно, первоначально у каждого божества было нечто вроде своего царства мертвых, куда умершие могли попадать в зависимости от своего основного занятия или от того, какая смерть их настигла. Отголоски таких верований можно найти в сагах более позднего времени. Например, есть упоминания о том, что девушки, умершие невинными, могли попасть в свиту богини Гевьон (Гефьён), покровительницы плодородия и добродетели, а честные земледельцы – отправиться в обиталище Тора. В «Эддах» упоминается также светлый чертог Гимле, в котором собирались лишь самые чистые и праведные души. Этот чертог, согласно легендам, должен был пережить даже конец света. Но, возможно, это представление возникло уже под влиянием христианства и к изначальной скандинавской мифологии особого отношения не имеет.

МНОГОЛИКАЯ ХЕЛЬ

Описания внешности богини Хель довольно скупы. Но есть упоминания о том, что одна половина ее лица и тела мертвенно-бледная, другая же иссиня-черная (по другой версии, одна половина красная, другая черная). Также ее описывают как великаншу, тело которой до пояса сверху было обычным женским, а ниже представляло собой скелет с остатками плоти.

Ну и, наконец, Хельхейм, или просто Хель (иногда эту страну мертвых называют так же, как и ее владычицу). Что представлял собой этот древнескандинавский ад? Кто попадал туда? Можно ли предположить, что это – место, специально предназначенное для нечестивцев, которым не нашлось места ни в Вальхалле, ни в чертоге Гимле, ни в свитах Гевьон или Тора? Нет, не все так просто. Например, если верить песне «Поездка Брунхильды в Хель», которая является частью «Старшей Эдды», и сама Брунхильда, и ее возлюбленный Сигурд после смерти попали именно туда. Но почему? В качестве одной из причин сама дева-воительница называет то, что Один страшно разозлился на нее (о причинах этого гнева мы уже рассказывали). И поэтому ее не отправили ни в свиту какой-нибудь из богинь, ни в Вальхаллу прислуживать эйнхериям, тем более что валькирией она уже официально не являлась. Но ведь наказание в виде многолетнего сна на горе Брунхильда, скажем так, уже отбыла. И все прочее, что было предначертано Одином, с ней уже свершилось. А уж Сигурд, делая скидку на моральные установки древнего общества, и вовсе ничем особенным себя не запятнал.

Получается, что Хельхейм – это не аналог ада или чистилища, это просто обиталище для умерших, куда могли попасть и вполне законопослушные покойники. При этом Снорре Стурлусон в «Младшей Эдде» упоминает, что в Хельхейм попадали недобрые люди, а также те, кто умер от старости или болезни. Но не будем забывать, что Стурлусон был христианином и, скорее всего, невольно проецировал свои представления на предания древних скандинавов: ведь где-то же должен быть ад для плохих. Но ада в христианском понимании у древних жителей севера, видимо, все же не было. Правда, в царстве богини Хель имелись совсем уж неприятные места, например Настронд (или Змеиный чертог), который сплетен из ядовитых змей. Яд, сочащийся с клыков огромных гадов, жжет находящихся в Настронде убийц, воров и клятвопреступников. Но есть мнение, что легенды о Настронде в скандинавской мифологии появились достаточно поздно, уже под влиянием христианских представлений об аде. Ну а все прочие обитатели владений Хель ведут вполне спокойную жизнь, правда довольно безрадостную.

Богиня Хель. Гравюра по оригиналу Й. Герца. 1889 г.