О скандинавской мифологии можно рассказывать бесконечно, но нам, хотя и с неохотой, придется на этом пока остановиться и задать вопрос: а насколько она в виде, представленном в «Эддах» и некоторых других современных им источниках, является частью общей германской мифологической системы? Что расцвело в более поздние эпохи льдистыми цветами на камнях, песке и в холодных фьордах Норвегии и Исландии, а какие истории были вышиты уже средневековыми поэтами по древней устной канве? Тут ученые в некотором затруднении: они видят, что мифологический мир «Эдды» по большей части очень древний, намного старше эпохи викингов, а иногда уходящий даже глубоко в индоевропейскую основу. Однако сравнить их с другими германскими источниками невозможно за неимением таковых. Все, что мы знаем о мифологии германцев, кроме «Эдд», – это только имена их богов!

Эти имена сохранились, например, в названиях дней недели. В римской традиции каждый день был посвящен какому-то светилу, связанному с божеством: воскресенье – Солнцу, понедельник – Луне, вторник – Марсу, среда – Меркурию, четверг – Юпитеру, пятница – Венере, а суббота – Сатурну. Эту систему позаимствовали и германские народы. Солнце и Луна по-прежнему слышатся в словах Sonntag и Montag, а вот вторник, Dienstag, получил название по имени воинственного германского бога Тиу, он же скандинавский Тюр – покровитель воинов, он же Марс у Тацита.

Следующий день, Wodanstag, среда, посвящен Водану (Вотану, Одину). Вот кто выступает у римского историка под именем Меркурия! Но почему возникла такая связь? Быстроногий бог торговли, покровитель наук и ремесел, а также проводник душ мертвых в иной мир действительно имеет много общего с великим Одином – изобретателем рун, заложившим свой глаз и даже принесшим себя в жертву себе же, и все ради сокровенных знаний. А еще Одина, как мы знаем из «Младшей Эдды», называли «отцом павших», «ибо все, кто пал в бою, его приемные сыновья». Как и Меркурий, Один постоянно путешествует, превратившись в птицу, или на восьминогом коне Слейпнире, или пешком, инкогнито, в виде одноглазого старика в плаще и шляпе. Любопытно, что головные уборы на изображениях античного и германского богов-странников очень похожи: это либо низкая дорожная шляпа с довольно широкими полями, либо шлем, увенчанный крыльями. Еще один общий атрибут двух богов – посох: у странника-Одина на нем вырезаны магические руны, кадуцей Меркурия оплетают змеи – и то и другое символизирует тайную мудрость.

На отождествление Одина с Меркурием указывают и раннехристианские источники. Так, в житии ирландского святого Колумбана говорится, что тот, находясь в земле швабов, остановил языческий обряд «пивного приношения» Одину («которого иные называют Меркурием», уточняет автор). По преданию, святой дунул на огромный котел с пивом, который приготовили идолопоклонники, и тот разбился вдребезги.

Четверг, у римлян день Юпитера, у германцев назывался Donnerstag, в честь бога-громовержца Доннара (Тора). Но Тацит связывает с Тором не Юпитера, а Геркулеса. Возможно, он считал, что германцы не развились ещё до почитания верховного бога римлян, а может быть, и не рассмотрел сходства между величественным небесным правителем и грубоватым, брутальным богом-воином с тяжелым молотом. Тем более что неизменными атрибутами Геркулеса были увесистая палица или двойная секира – и та и другая куда больше, чем длинный скипетр Юпитера, похожи на молот Тора, рукоять которого, опять же из-за козней Локи, была очень короткой.

Пятница, Freitag, обязана именем богине любви Фрейе, соответствующей римской Венере, и, скорее всего, именно ее имел в виду Тацит, говоря об Исиде, которой поклоняется германское племя свевов. Двух богинь объединяет… любовь к котикам! Как мы помним, кошки были запряжены в колесницу Фрейи, которую римский историк принял за ладью, и они же, окруженные почтительной заботой, обитали в храмах, посвященных Исиде.

Название субботы, Samstag, не имеет отношения к Сатурну, однако его имя хорошо слышится в английском варианте – Saturday.

Из загадок Тацита у нас осталась только незримая богиня Нерте, воплощение матери-земли. В «Эддах» мы это имя не встречаем, зато есть бог плодородия Ньёрд, отец Фрейра и Фрейи. Ньёрд в скандинавской мифологии – особенный бог: он принадлежит не к главному семейству небожителей-асов, а к противостоящей им группе божеств – ванам. Война между асами и ванами, когда последние едва не разрушили Асгард, завершилась примирением и обменом заложниками. Одним из них и стал Ньёрд. Вместе с ним к асам пришли его сын и дочь, но кто был их матерью? «Эдды» об этом не сообщают. Известно только, что, уже став обитателем Асгарда, Ньёрд женился на великанше Скади, колоритной северной богине – охотнице и умелой лыжнице. Но в «Саге об инглингах», автором которой также считают Снорри Стурлусона, есть упоминание о сестре Ньёрда, которую он взял в жены («ибо такой был обычай у ванов»), и именно она стала матерью близнецов. Об этом кровосмесительном союзе напоминает Ньёрду Локи в своей знаменитой «перебранке»:

Поэтому исследователи считают, что Нерте – это забытая богиня, сестра и жена Ньёрда, уступившая свое место Фрейе.

Где еще сохранились имена древних германских богов? В географических названиях, там чаще всего упоминается Один (к примеру, Wodansberg – «гора Одина»). В благочестивых христианских текстах – как правило, в порядке осуждения темных языческих суеверий. Так, на злобу дня была подправлена формула крещального обетования, которая по сей день сохранилась в церковном обряде: «Отрекаешься ли ты от сатаны и всех искушений зла?» Когда в IX веке крещение принимали саксы, каждый новообращенный должен был торжественно отречься от «дьявола, Тунеара, Вудена и Сакснота, а также всех демонов – их приспешников», то есть от Тора, Одина и бога – покровителя саксов, который считался сыном Одина. В житии святого Бонифация, распространявшего христианскую веру среди франков, есть рассказ о том, как проповедник на глазах у толпы язычников срубил священный для них дуб Донара и построил из его древесины капеллу Святого Петра.

Один. Миниатюра из исландского манускрипта XVII века. Институт исландских исследований имени Аудни Магнуссона, Рейкьявик

Иногда на полях священных книг появлялись совсем уж неуместные бытовые записи, такие как «Мерзебургские заклинания»: в одном из них упоминаются девы, которые «путали путы и перетирали оковы»[39], – валькирии. Целью заговора было успешное освобождение из вражеского плена. В другом рассказывается, как вывихнул ногу конь Бальдра и пострадавшее животное исцеляют Один и две пары божественных сестер: Синтгунт и Сунна и Фригг и Фолла. Этот магический текст должен был защитить «от полома кости, от потока крови, от вывиха членов»[40]. Известны варианты этого заклинания, где Один и Бальдр заменены на Иисуса Христа и святого Стефана, и последнее сопоставление особо любопытно: ведь молодой архидиакон Стефан стал первым христианским мучеником – разъяренные иудеи побили его камнями. Ну а добрый Бальдр, согласно «Эддам», был заговорен от всякого зла клятвой, которую взяла с огня и воды, земли и железа, деревьев и животных его мать Фригг. Боги забавлялись тем, что кидали в Бальдра камни и копья, рубили его мечами без малейшего вреда для юного сына Одина. Но Локи знал, что побег омелы не успел присоединиться ко всеобщему обету. Он срубил его и вложил в руки слепого бога Хёда. Слепец, направляемый злой волей Локи, не промахнулся и сразил несчастного Бальдра.

Память о язычестве сохранилась и в германском обозначении христианской геенны огненной – по-немецки Hölle, по-английски hell. Так назывался подземный мир, принадлежащий богине смерти Хель. Любопытно, что у русского слова «ад» тоже языческие корни – первоначально это страна теней Адес. Ей правит бог, которого древние греки называли Аидом, а римляне – Плутоном. Наконец, известна старинная немецкая поэма VIII–IX веков с примечательным названием «Муспилли». Она повествует о том, как в последние дни пророк Илия вступит в поединок с антихристом и погибнет, а его кровь зальет всю землю и сожжет ее, как огненный дождь. Мало того что эти подробности уместны скорее для Рагнарёка, чем для картины Страшного суда, так еще и название поэмы отсылает прямиком к Муспельхейму, обители огненных великанов, главный из которых – Муспелль (Сурт) однажды проскачет со своими сыновьями по радужному мосту Биврёст и разрушит его, знаменуя начало конца. Так переплелись в сознании германских народов христианские предания и древние мифологические мотивы.

Дж. Доллман. Хермод перед Хель. Иллюстрация из книги Х. Гербер «Мифы скандинавов согласно Эддам и сагам». 1909 г.

КТО РАНО ВСТАЕТ… ТОМУ ОДИН ПОДАЕТ

А в заключение этой главы – забавная история о бородатых женщинах. И это были честные и доблестные германские жены, о которых поведал миру в VIII столетии монах, писатель и историк Павел Диакон.

Было в давние времена два племени, вандалы и винилы, и воинственные вандалы потребовали от соседей подчиниться и платить им дань. Вандалы обратились к Гводану (Одину) с просьбой даровать им победу, и тот обещал свое покровительство тем, кого прежде увидит на восходе солнца. Но мудрая мать вождей винилов Гамбара попросила помощи у Фрейи, и хитрая богиня дала совет: всем винильским женщинам распустить волосы и уложить их по лицу так, чтобы они казались бородой, и в таком виде рано утром вместе со своими мужьями выйти на поле сражения. «Кто эти длиннобородые?» – спросил Один, выглянув спозаранку в окно. «Это те, кому ты обещал победу», – напомнила Фрейя. Так и получилось: винилы отстояли свою свободу и с тех пор стали зваться лангобардами – «длиннобородыми». Похоже, мудрый Один был на стороне «больших батальонов»… Впрочем, резюмирует мудрый монах, «все это, конечно, смешно и ничего не стоит, потому что победа не зависит от человеческой воли, а даруется провидением»[41].