Я еду из Керкиры в уютное бунгало Спиридона. И думаю об удивительном совпадении созвучий: Керкира и Керкинитида. Последняя была греческим поселением на Крымском полуострове. Зародившись примерно в V веке до нашей эры, она достаточно быстро превратилась в самостоятельное государство.

Мы идем с мамой по широкой улице, которая упирается прямо в раскопки. Перекопан весь санаторий, чтобы добраться до этой древней истории и приоткрыть для нас ее тайны. Мне не больше восьми лет, и история меня совсем не интересует. Лет через пять мама скажет: «Учи историю. Она точно тебе пригодится». Еще через пятнадцать я вдруг стану преподавать ее в школе. Так, судьба часто подмигивает нам, расставляя маяки на будущее. Но мы обычно слепы и глухи к ее знакам и подсказкам.

Мы подходим к небольшому провалу в асфальте. Один из археологов протягивает мне руку и помогает спуститься. Я совершенно не знаю, почему он и мама знакомы, мне это совсем не интересно. Он показывает мне обломки кувшинов, а потом протягивает большую ракушку. «Вот это была пудреница, – говорит он. – Девушка брала отсюда пудру и вот так наносила ее себе на лицо». – Он показывает движения, которые уместны в таких случаях, имитируя красотку возле зеркала, немного карикатурно воспроизводя ее ужимки и вздохи. Я смеюсь.

Дети почти всегда находятся в санатории без родителей, поэтому приезд мамы – это невероятная радость. Впрочем, санаторное братство не дает тосковать – мы всегда чем-то заняты, нас много, нам весело. Если на горизонте не начинает маячить «десятка».

У каждого отделения в санатории есть свой номер. Дети распределяются в отделения, исходя из возраста и заболевания. Кроме «десятки». Это отделение карантина. Чтобы в нее попасть, нужно прямо посреди заезда (так в санатории называется смена) жутко заболеть. Можно объесться мороженого, можно перекупаться, можно отравиться фруктами, принесенными тебе в передаче. Вариантов масса на любой цвет и вкус.

При попадании в «десятку» дети с одинаковыми заболеваниями встречаются крайне редко, поэтому чаще они находятся одни в палате. Чтобы не перезаражать еще дополнительно друг друга другими болячками, выходить из палат запрещено, еду передают через маленькое окошко в двери. Боюсь, читателю сейчас трудно представить, что значит находиться ребенку совершенно одному в течение недели как минимум в небольшом запертом пространстве. Нет, никаких гаджетов, конечно, не было, их тогда еще просто не изобрели. Была медсестра с уколами – четыре раза в сутки на две минуты. Была медсестра, которая привозила еду. В остальное время…

Иногда мне везло с книгами, правда, приносили их нечасто, выбор был небольшой. Я зачитывала их до дыр, чтобы хоть как-то себя развлечь. Один раз ко мне заглянул воспитатель – это было поистине чудо. Оказывается, они тут есть. И иногда ходят по палатам. Она сыграла со мной партию в шахматы, похвалила мой логический ум, узнав, что у меня только что случился день рождения, вдруг откуда-то сообразила небольшой сувенир в подарок. И снова ушла.

Помню, в один из дней я нарисовала на листке бумаги таблицу и стала считать и отмечать в ней проходящих людей и проезжающие машины. В этом был хоть какой-то смысл, и это было хоть какое-то занятие.

Осознает ли ребенок в этом возрасте, что он одинок? Вряд ли. Но я точно знаю, что детское одиночество – это самое отчаянное одиночество в мире. Взрослый ум может придумать себе любые выходы, чтобы себя спасти. Он знает, что когда-нибудь будет иначе, что рано или поздно тяжелый период закончится и снова все будет хорошо. Он может обмануть себя и увлечь, придумать себе занятие. Для ребенка все это недоступно. Есть четыре стены, стол, кровать, трижды прочтенная книга, пара тетрадных листочков и ручка. Вот и весь творческий набор для счастья.

Наверное, это одна из причин, по которой мы должны рассказывать детям о вере и о Боге. Не догматически и канонически, не с точки зрения долженствования – ты должен ходить в церковь, – а для того, чтобы зародить в них мысль, что даже в самые трудные моменты жизни, когда им невероятно одиноко и кажется, что они совсем никому не нужны, Бог помнит о них, любит их и помогает им.