Дом Спиридона больше похож на бунгало, но он оказался, пожалуй, самым чудесным местом для отдыха и творчества из тех, что у меня когда-либо были. Заднюю часть дома, где я остановилась, отделяет от передней небольшой дворик. В основной части находится прелестный чилаут-бар. И это его единственный минус. Потому что музыка звучит до середины ночи, но, к слову сказать, спасибо хозяину, достаточно спокойная и легкая. Под такую и заснуть не грех. Хотя с ребенком здесь останавливаться, конечно же, я не рекомендую. Рядом находится домашняя гостиница с бассейном и баром, где каждый вечер тоже устраиваются вечеринки, так что будет шумно, а музыка может литься в ваши уши двумя разнозвучными потоками.

Барная часть дома состоит из огромного количества уютных закутков на свежем воздухе и оформлена вполне креативно, хотя и без особых изысков. Хотя у нас в Питере такую простоту усиленно бы попытались сымитировать. Тут же все дышит отдыхом и релаксом. Вечером множество разноцветных фонариков, воткнутых в землю, превращают это пространство во что-то поистине сказочное.

Дом ветвится на большое количество пристроек, надстроек и патио. В отделке щедро используется бамбук. И конечно, не подерганное из него волокно, а самые настоящие полые бамбуковые стебли, которые достаточно громко трещат, когда налетают порывы ветра. К слову сказать, бамбука на Корфу растет много, поэтому его можно увидеть в отделке домов очень часто. Как, кстати, и пальмовые листья, которые используют и для пляжных зонтиков, и для зонтиков в барах и ресторанах.

Самая высокая часть дома – как башня маяка, в которой можно обозревать окрестности и где хорошо спать в летнюю жару. Виды из нее открываются очень заманчивые и впечатляющие. Море просто нечеловеческих цветов. Фатинная сетка защищает кровать от москитов. Но можно и в гамаке уютно пристроиться.

Сам хозяин дома выходит встретить меня. Он передвигается с помощью одного костыля, и я, быстро окинув его взглядом, понимаю, что это неудобство Бог дал ему с рождения. Много позже я узнаю, что это совсем не мешает ему ездить на машине и мопеде, путешествовать по разным странам, в том числе тем, которые находятся очень далеко от Греции, например во Вьетнам или Израиль. Его мобильность и любовь к жизни так сильны, что он регулярно колесит по Европе и организует концерты и вечеринки для своего друга – диджея Яниса.

Я хорошо знаю, что значит родиться с не такими же стартовыми возможностями, как у всех остальных людей. Врожденная патология тазобедренных суставов, неправильно назначенное лечение, две операции и череда бесконечных больниц и санаториев. Я встала первый раз на ноги в шесть лет. С поддержкой костылей. У меня не было того веселого и беззаботного детства, которое знают обычные дети. Я не играла в салки, не каталась на коньках или на велосипеде. И на моем правом бедре красуется длинный шрам. Но никогда в голову мне не приходила мысль, что это как-то мешает мне жить или ограничивает меня, никогда это не было помехой к изобилию внимания в мою сторону.

Если вы много времени тратите на то, чтобы мучительно выискивать в себе недостатки, знайте, что все ограничения существуют исключительно в вашей голове, и нигде больше. Человек без рук и ног – Ник Вуйчич – стал одним из самых известных в мире мотивационных ораторов. Он объездил весь мир, счастливо женился, у него родилось трое детей, и сейчас он даже научился водить машину. У вас есть руки и ноги, есть неплохо соображающая голова, и Бог дал вам жизнь – этого достаточно для того, чтобы ставить цели, идти к ним, достигать их и становиться счастливее.

Пока Янис относит мои чемоданы, Спиридон провожает меня в свою часть дома, где высокими дверями отгорожена маленькая комнатка. В ней совсем нет света, но все стены от пола до потолка уставлены иконами и святынями, которые он привез из других стран. Он на беглом английском объясняет мне, что нужно поклониться иконам, наклоняя своими руками мою голову. Достает каждую из реликвий с рассказом о ней, предлагая к ней приложиться. Я понимаю, что он в то же время молится обо мне и благословляет меня.

О том, как много стран ему удалось объездить в своем паломническом порыве, он расскажет позже, через несколько дней, когда мы будем сидеть во внутреннем патио. «Я искал любовь, – скажет он, – пытался понять, что такое Бог. Какой он. А потом я понял, что у Бога есть лицо. У любви, настоящей любви есть лицо. И это лицо Иисуса».

Я поднимаюсь на самый верх дома, где висит легкий гамак и откуда остров просматривается во все стороны. И замираю от фантастического вида иссиня-черного моря. Вздрагиваю ноздрями, как гончая собака, которая почуяла след, робко и полной грудью втягивая в себя его невероятный запах. «Ну, здравствуй, родное. Я приехала. Я дома».