Выйдя из базилики, смело ныряйте в арку Старого города, смешиваясь с его пестрой толпой и крепко придерживая сумочки и кошельки. Поворачивайте налево, и уже через пять минут вместе со струящимся потоком людей вы окажетесь возле кафедрального собора Сан-Сабино.

Собор носит имя епископа Канозского – святого Сабина, мощи которого были перенесены сюда в IX веке. Колокольню собора хорошо видно из любой части города. Но она, в отличие от храмов Корфу или привычных нам православных храмов, не является ни надвратной, ни отдельно стоящей. Собор как будто сложен из совершенно разных частей. К колокольне примыкает круглая часть собора в виде ротонды, и далее мы видим уже такой же фасад, как у базилики.

Помимо внешних архитектурных неожиданностей очень много интересного нас ожидает внутри. Однако я вошла в собор с каким-то странным настроем. Надпись на двери о том, что внутри находится музей, с указателями и стрелочками, смутила меня. Мне вспомнился наш Исаакиевский собор, который по своей сути больше музей, чем храм. И конечно, заходя внутрь и думая об исторической перспективе и музейных экспонатах в первую очередь, начинаешь воспринимать увиденное уже немного под другим углом.

Музейная часть собора показывает древний храм, на месте которого потом собор многократно перестраивался. Основание его принадлежит к VI веку, и внутри можно увидеть древнюю мозаику, которой был выложен пол этой очень старой церкви.

Меня же больше интересовала крипта – то есть такая же подвальная (подземная) церковь, как в базилике Святого Николая. Именно в ней должна была находиться икона Богоматери Одигитрии – византийская, привезенная сюда с Востока в VIII веке и написанная, по легенде, самим святым Лукой.

Проходя по собору к крипте, я поймала себя на ощущении некоторой заброшенности, как будто здесь крайне редко или уже совсем не служат мессы. Поэтому вынырнувшая на меня совершенно неожиданно в крипте мумия святой мученицы Коломбы – покровительницы Андорры и Арагосы – была воспринята моим музейно настроенным сознанием совершенно спокойно. Я прошла мимо нее так же, как проходила мимо большого количества восковых фигур – имитаций Эрмитажа. Но, задержавшись немного и оглянувшись, вдруг увидела практически черные пальцы ног, ссохшиеся так, как будто это настоящее тело. Ее голова, наклоненная набок, красивое серебряное платье, серебряные туфли. Некоторое время я стояла возле нее в полном смятении, думая: «Да нет же, это невозможно. Всех святых закрывают, и доступ едва ли бывает только к какой-то одной части тела, и ту крайне редко можно увидеть сквозь саркофаг. А здесь полностью все тело покоится в прозрачном стеклянном коробе, открыто наблюдаемое всеми посетителями. И при этом вполне сохранное». Сомнения мои были исчерпаны только в подворье, когда я начала искать информацию о соборе и прочла о том, что мощи Коломбы были спрятаны внутри манекена из папье-маше. Поэтому не пугайтесь, когда увидите святую при посещении этого собора.

В центре крипты над алтарем вы увидите знаменитую Богоматерь Одигитрию. Она, несомненно, красива и достойна того, чтобы ее увидеть. Однако ощущение запустения не покидает меня, и я спешу покинуть собор.

Я понимаю, что это мало относится к самому месту. Все наши эмоции и ощущения – это именно наше достояние. Они про нашу внутреннюю пустоту или боль. А Бог есть везде, если захотеть это увидеть.

Байки ли это или быль, но однажды мне попалась на глаза история о Борисе Борисовиче Гребенщикове, который гулял по Индии и встретил там католическую монахиню. Удивленный ее присутствием в этой стране, он спросил – что же ее сподвигло здесь находиться. Монахиня ответила – ну как же можно здесь не находиться, тут же везде, буквально на каждом шагу – Бог.

Я иду к себе в… келью (как же это странно звучит) в подворье и думаю о том, что и в этих залихватских надписях на стенах домов, и в этой изнуряющей жаре, и даже в моей усталости и порой накатывающем на меня отчаянии, во всем этом есть присутствие Бога. Если только захотеть это увидеть.