Лесная Нимфа с девушками из деревни пришли на болото за клюквой. Чёрно-зелёная застывшая жижа, торчащие из неё полусухие ветки, острая осока по краю и изредка странные глухие звуки, похожие на бульканье… Девушки поёжились.

И тут одна стала очень похоже напевать песенку из детского мультфильма:

– Я водяной, я водяной. Никто не водится со мной.

Нария усмехнулась и продолжила:

– Внутри меня водица. Чего с таким водиться?.. – она обвела девушек хитрым взглядом. – А вы знаете, что каждое болото появилось из-за нытья какого-то водяного, который и стал его хозяином?

Девушки отрицательно покачали головами и начали устраиваться поудобнее на пеньках и поваленных деревьях, предвкушая интересный рассказ.

Лесная Нимфа кивнула и начала свою историю.

* * *

Когда-то болот вообще не было. Были реки, ручьи, озёра и моря, а вот болота. Не было таких гиблых мест. Эта история происходила очень давно, ещё в те времена, когда в озёрах открыто жили русалки и водяные.

Вообще говоря, водяной – существо редкое, ведь обычно русалка рождается девочкой. А если появился мальчик, то вот вам и водяной.

В те давние времена жил один такой водяной в озере с весёлыми и игривыми русалками. Только сам он был ленивый, толстый и скучный. Он любил сидеть у берега под корягой и жаловаться на жизнь. Всё ему было не так: ночью вода слишком холодная, а днём горячая, коряга под ним неудобная, дно каменистое. Да и русалки такие шумные, что спать не дают. Одному ему было скучно, а с русалками невыносимо.

Водяной рассказывал про свою печальную жизнь рыбам, и они молча слушали. Водяной злился на их молчание, обзывал лупоглазыми тупицами и пустоголовыми тушками. Вскоре и рыбы перестали к нему приплывать.

Русалки пытались его расшевелить и вовлечь в свои игры, но ему было лень. Он стал толстым и неповоротливым, кидался в русалок грязью и тиной, и те начали обходить его стороной.

Вскоре озеро вокруг водяного начало меняться… Вода стала неподвижной и тяжёлой, со дна поднялась тина и чёрная муть. Только пиявки и лягушки могли жить в такой жиже.

Водяной продолжал ныть и жаловаться на жизнь. На то, что с ним никто не хочет дружить, на то, что ему скучно и тоскливо, на то, что жизнь его пуста и бессмысленна, на то, что никто его не слушает и не хочет помочь, на то, что это русалки виноваты, что бросили его одного в таком месте. И жижа росла.

Всё больше пространства вокруг отравляли жалобы водяного, и вскоре всё озеро стало чёрным, мутным и неподвижным. Русалки уплыли из этого жуткого места. Они звали водяного с собой, но он лишь говорил, что, куда уж, он слишком толст и неуклюж, чтобы выбраться: «Да, я хочу с вами, но я не смогу. Я останусь погибать в этом болоте, которое засосало меня в свою пучину.» И русалки уплыли, пожав плечами и махнув хвостами.

Так и появилось первое на земле болото. Как оказалось, водяные вообще были склонны к нытью и жалобам, поэтому болота стали появляться повсеместно – там, где бесконечное бурчание водяных отравляло живую воду и затягивало их в пучину.

* * *

Лесная Нимфа умолкла. Болото вдруг заурчало. Недалеко от берега откуда-то из черной глубины всплыл пузырь и громко лопнул, смачно причмокнув.

– Водяной, – тихо прошептала одна из девушек. Нария кивнула.

– ДА, ОН САМ СОЗДАЛ СВОЁ БОЛОТО, КОТОРОЕ ЗАТЯНУЛО ЕГО В ПУЧИНУ. ОН САМ ЕГО РАСШИРЯЕТ И ПОДДЕРЖИВАЕТ, А ЕСЛИ КТО ЗАХОЧЕТ ПОМОЧЬ, ТО ЗАТЯНЕТ В СВОЮ ТРЯСИНУ. ТАК ЧТО НЕ СТОИТ ПОМОГАТЬ ВОДЯНОМУ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ БОЛОТА…

Одна из девушек тихо спросила:

– Значит, он там навсегда?

Нария внимательно на неё посмотрела и серьёзно ответила:

– Из своего болота водяной может выйти только сам. Если захочет. Русалки всегда готовы его принять. И, как только он выйдет, болото исчезнет – либо пересохнет, либо озером станет. Но выйти он должен сам…

Лесная Нимфа помолчала, а потом продолжила уже весёлым тоном:

– А сейчас идём за клюквой! Пока болото ещё на месте!