В детском возрасте формируются все основные понятия. Все склонности, пристрастия, вкусы. Но это в течение жизни может как-то меняться. А вот всю гамму чувств, основной душевный опыт детство дарит раз и навсегда. Если кто-то из друзей нанес тебе психическую травму, горечь этого запомнится на всю жизнь. Если ты влюбился в свои двенадцать, та светлая нежность останется в тебе надолго, навсегда.
Мне кажется, я счастливый человек, потому что мой душевный опыт вроде не зияет прорехами, как голенище валенка, из которого вырезали пыжи. В детстве у меня были друзья. Тот факт, что с большинством из них я теперь не общаюсь, ни о чем не говорит. Да, друзья, взрослея, могут превратиться в знакомых, просто в знакомых, но чувство, которое объединяло нас маленьких, ни во что превратиться не может. Оно просто есть в тебе – и все. Ты его знаешь, ты его испытал, и, если повезет – оно еще не раз может пригодиться. Была у меня в детстве и первая любовь. Правда, неразделенная. Но это тоже ничего не значит. Потому что какая ни случилась, но любовь пришла вовремя.
Чувства, вынесенные из детства, – это эталон, который не оставляет нас никогда. Поэтому здорово, что в детстве у меня почти все было как у людей: смех и слезы, уныние и оптимизм, тревога и беспечность. Иначе не было бы и моих песен, понятных каждому.
Кстати, я бы хотел, чтобы не путали чувства и переживания. Переживания по поводу реальных событий и лиц, с их конкретикой, деталями, с их не универсальностью.
Я никогда не пишу о себе. Ничего не заимствую из своих эмоциональных будней. Своих переживаний я в песни не впускаю. Если ты испытал какое-то житейское волнение и хочешь написать об этом песню – песня не получится. Чем острее ты пытаешься эти переживания выразить, тем примитивнее они выглядят. К сожалению, многие авторы этого не понимают.
Мои песни рождаются от чужих переживаний. Чаще всего – детских. И от моих чувств.
Каждая песня сама ищет, через какой уголок души ей просочиться в свет: там, где грусть, или там, где радость, там, где любовь, или там, где ненависть. Главное для песни – пустоты не встретить на своем пути в мир. От пустоты песня погибает.
Горе тому, в ком умирает песня. Дохлое дело – пытаться оценить свою душу. Наверняка и у меня в душе есть бреши, столкнувшись с которыми песни погибли бы.
Но я знаю свою маленькую особенность, свою маленькую тайну, которая позволяет песням выживать. Есть во мне одно чувство – оно заполняет не определенную часть души, а всего меня, оно затягивает все возможные пустоты. Я не знаю, как это чувство величают. Возможно, именно оно – то самое неуловимое Шестое…
Взрыв детонатора, больница, плотная повязка на глазах. Начинаешь чувствовать, что все, что вокруг тебя, – это живое, живущее, думающее. Собака, которая залаяла под больничным окном, – это не просто собака. У нее есть душа. Дерево, постучавшее зачем-то в стекло, не просто дерево… И надо понять, почему оно легонечко прошлось веточкой по стеклу. Даже у клочка земли, даже у реки – у всего этого есть душа. Когда я вышел из больницы, с удивлением обнаружил, почувствовал, что мир, который я там открыл, существует. Глаза видят одно, а душа – другое. Идиотская оболочка подчиняется чему попало: то светофору, то окрику классной руководительницы, то виду рыжего апельсина… А душа – лишь некоему одному, кто больше нас, мудрее и кто просит от нас лишь одного – родства душ. Беспросветная мгла вне времени и пространства то забывалась, то вновь всплывала в памяти. Моя космогония, мои представления о мире и душе то путались, схлестнувшись с догматическими истинами из школьных учебников, которые я зубрил под выпускные экзамены, то снова становились стройными и ясными, шлифовались потихонечку, когда я подыскивал для них слова. Но главное, они, эти представления о порядке в мире, уже жили во мне в виде чувства… Непонятного. Неведомого. Неназванного. Хотя пройдет еще много лет, когда я пойму, что это чувство во мне – самое главное и что все мои песни должны быть им согреты. Еще поймется, что душа есть и у времен года. Осень как-то прошептала мне… «Помни, ты “Другой”». «Другим» я почувствовал себя лет так в тринадцать. Начал замечать: многое то, что нравится всем, никак мне не по душе. И иначе: то, что всем не нравится, меня очень даже устраивает. Меня стало удивлять: как это люди не умеют говорить с Осенью? Ведь Она столько может рассказать! Вы пробовали с Ней заговорить? Наверное, нет. А если и пробовали – конечно же, совсем не ждали ответа. А поэтому, ответа и не было. Не верили вы, что Осень вам ответит.
ВЕРА – вот одна из составляющих Чуда! Чуда для нас, людей. Только вы не подумайте, что я Библии начитался. Нет… Я пробовал читать эту Книгу много раз, только вот трудно это. Но то, что Бог есть, или то, что люди называют Богом, существует очень даже реально – это точно!
А как вы думаете? Кто своими руками изготовил ядерный реактор и расставил вокруг него «шарики»? Кстати, на одном из таких «шариков» живем мы с вами. Но это совсем не значит, что другие «шарики» существуют просто так… «Просто так» Бог ничего не делает. На этих «шариках» тоже есть своя жизнь, только незаметна она для нас. Да и зачем? У них свои дела, у нас – свои. А кто поставил Луну на такое расстояние, что во времена полного затмения она очень точно прикрывает Солнце? И мы видим сказочный венец? Это ведь надо так все выверить!!!
Кто провел аналогию? Семь цветов радуги – семь нот в музыке? 12 месяцев – и 12‐летний цикл в жизни каждого человека? А семь дней в неделе – и магическая цифра СЕМЬ? Если внимательно наблюдать – многое обнаружить можно… Здесь – на Земле.
Я думаю, глупо это: строить космические корабли, чтобы слетать на какую-нибудь планету. Или в галактику. Во-первых, все это совсем недалеко. Все это рядом. Ну, как лабиринт, например. Можно бродить сколько угодно в поисках выхода, а можно просто протиснуться в незаметный проемчик в стене – и ты почти у цели. Думаю, во Вселенной так оно и есть.
Во-вторых, к чему тратить бешеные деньги, исследуя Космос, когда и так понятно: Космос в нас. Он везде. Нужно только понять, что не одни мы хозяева здесь, на Земле. Кроме нас здесь столько миров!!! Миров, которых мы не видим. Они так же живут, как и мы, у них тоже есть счастье и печаль, любовь и ненависть. А вот уровни развития, видимо, разные. Хотя это тоже понятие относительное. И не видим мы друг друга по разным причинам. Здесь, наверное, и сдвиги во Времени, и так называемые «параллельные» уровни…
Я, конечно, пытаюсь все это понять. Давно пытаюсь, а все никак не могу. Могу только Верить. И я верю. Верю, что ученые не там ищут. Они как слепые котята. Придумали и построили, вложив огромные деньги в сомнительные проекты! Ищут себе проблемы, совсем не понимая того, куда «суются»! Мало им Хиросимы??? Как-то я пробовал рассказать это своим знакомым, но они только усмехнулись в ответ: «Странный ты какой-то… Не как все. Другой». И если уж мечтать о ненасилии и о родстве душ, то надо жить так, чтобы каждый май был для тебя ЛАСКОВЫМ!
Юра! Я прошу у тебя прощения за то, что пообещал сделать тебя МЕГАЗВЕЗДОЙ и сдержал своё обещание.
Костя! Прости меня, что не отказал я тебе в занятиях музыкой!
Рома Жуков! Извини, что написал для тебя несколько песен!
Рафаэль! Прости меня за то, что не отговорил ехать в Москву!
Саша Семернин! Именно я виновен в том, что ты научился петь и теперь живёшь в Англии и имеешь хорошую должность! Прости меня!
Игорь Веряскин! Прости меня за то, что записал тебе несколько альбомов, не допустил, чтобы ты стал гопником. А ещё за то, что благодаря музыке ты нашёл свою «вторую половину» – Жанну! С рождением сына тебя!!!
Юрий Прибылов! Прости меня за ночные записи твоих песен!
Лариса Петровна! Извини меня за то, что помогал тебе в записи твоих песен!
Оксана Хвалёва! Прости меня за то же самое!
Денис Беликин! Я виноват перед тобою, что сделал все возможное, чтобы тебя не «закрыли» в тюрьму. Прости за песни, написанные тебе!
Артур Еремеев! Прости меня за то, что мы с тобой будем продолжать работать!
Влад Иволгин! Прости меня за песни, написанные тебе, и за «отмазы» в твоём культпросветучилище!
Женька Коннов! Прости, что я начал с тобой работать! Виноват!
Сергей Дядюн! Извини, что не послал вежливо тебя на х… 13 лет назад, а почувствовал, что ты сможешь сделать что-то очень хорошее в музыке. Не ошибся я!
Сашка Гуляев! Ведь когда ты ко мне пришел, тебе было только 14… Прости, что не прогнал.
Саша Прико! И ты меня прости! За твою ПОДЛОСТЬ, ЛОЖЬ, ЛИЦЕМЕРИЕ… Ведь это же я «научил» тебя этому. «Человеком» после этого я никогда не назову тебя. Не стоишь ты этого…
Сергей Кузнецов
P.S. Это просто мысли вслух…
«Ласковый май» … А символично потому, что в песне была такая фраза: «Но «Ласковый май» вступит в права…» А, Бог с ним… Пусть так и будет – «Ласковый май».
О Юре:
Он неординарный человек… Личность… таких не было и больше не будет… никто и никогда его не перепоет… ни мальчик, ни девочка…
Юра играл на гармони, на всех клавишных, гитаре, иногда на нервах…
Со мной всегда его голос.
Про звание «Народный» для Юры:
Не ему… Людям это нужно!
Про «Белые розы» красной пастой:
Это случайно. Просто эта ручка лежала рядом.
Про фильм «Ласковый май»:
Если тот самый художественный – это хорошо! Там есть два процента правды!
– Сергей Борисович, за что Вы ОСЕНЬ любите? За дожди?
– У нее Душа иная… Не как у Лета.
– Музыка у Кузи, как нектар, – лечит душу и тело…
– Ага. Только дорого этот «нектар» добывать. Для здоровья дорого…
– Кузя еще о-го-го! Мегастар.
– Не-а. Просто уже стар…
О современных песнях:
А сейчас видишь, что получается – в песнях – ни о чем вообще! Ну того, что хотел бы услышать, – нет.
Твои тексты и музыка цепляют, заставляют остановиться, подумать над многими вещами, скрытыми смыслами… учат читать между строк…
Верно. Пробелы «между строк» – они «пробелы» лишь на первый взгляд…
О счастье:
Счастье – если ты вовремя заметил под занесенной ногой божью коровку и шагнул шире, чтобы не наступить на нее…
Простое слово «романтика» в последние годы угасает, исчезает из сердец подрастающего поколения. Это даже немного страшнее, чем просто взять и закурить.
Люди могут забыть, что вы сказали. Могут забыть, что вы сделали. Но никогда не забудут, что вы заставили их почувствовать.
Бывает… Возможно… А мне оно надо?
Случайности не случайны…
Случайная закономерность…
Ситуёвина…т. е ситуация
Стать тебе Звездой!..
То есть «За сбычу мечт»!..
Это все глупизди…т. е глупости
Замечтательно…т. е замечательно
Зае@бись – высшая мера оценки Сергея Борисовича.
Все мы люди. Все материмся…
Болезнь «восхищенностью» – это временно…
Всякое бывает. Это пройдет.
Это время. Оно покажет…
Время всегда постоянно, меняемся лишь мы, совсем не осознавая этого.
Огонь помнит все…
Вода в реке никогда не будет одной формы…
Дождики – это, конечно, хорошо. Они всегда радуют!
Говорить с осенью…
Спроси у ливня.
Ракомдую…т. е рекомендую.
У тишины есть своя тональность. Возьми аккорд фа-диез минор, чтобы он почти заглох. И сопоставь с тем, что слышишь в ватной тишине…
Ну, если это я написал – правда, значит.
У слова «Звезда» рифма мне не нравится…
«Легенда‐403» – кассетный магнитофон конца 70‐х годов в СССР.
«Талант» – денежная единица в древнем мире…
А песни будут литься, что мне до разных мнений. Пусть кто-то будет злиться, Подъе…вать: «Вот гений».
Кузя не Гений… Гений – дословно с латыни Дух.
Душа есть у каждого. Гении мы все.
Я ретранслятор…
Да я же не великий. Просто иногда получаются песни…
Мои песни созвучны внутреннему миру людей…
Не особо я и светлый. Это от прожекторов сцены…
Музыку музыкАть буду…
Я не виноват. Оно само пишется…
Я не творю, я вытворяю!
Сегодня в КП сказали, что я строгий и добрый. Да ни хера. Я просто работаю… Порою жестко…
Меня не «накрывает». Это просто работа…
Никакого «тяжкого труда». Простая работа…
Иногда моим песням не до меня…
Долго жить вредно… Музыка тоже не вечна… Если что, и это на некоторое время…
На кладбище мне уже каждый день «прогулы» ставят.
Уходить лучше зимой… или в крайнем случае поздней осенью… самое лучшее время. Температура минус.
Души – они вечны.
Все слышат оттуда и видят.
Количеством, что сделал, не измерить.
Не так уж много музыки и песен,
Сегодня остается просто верить,
Что труд мой был кому-то интересен.
Наивность текста, музыки годами
Проверена – не так уж и наивна,
Я просто отдавал то, что мне дали, взамен – ничто.
Подарки не нужны мне.
Все было – боль, и ненависть, и нежность,
И если бы начать все от Начала,
Я выберу все ту же Неизбежность.
Всего лишь двадцать лет – как это мало…
Ну вот, встречайте – я пришел
В ваш мир ночей и дней.
Я верю: будет хорошо
Мне с мамою моей.
И мир приветливый ко мне
Поманит: «Что ж, входи».
Осваивайся в Первом Дне,
Ведь столько впереди!!!
Капризных, беспричинных слез
И беззаботных лет,
Захочешь, чтоб быстрей подрос,
На все найти ответ.
Расти пока и не спеши
Узнать, что на пути,
Пока ты начал только жить
И столько впереди!!!
Ты собираешься в обратный путь?
И у костра останусь я один?
Ну что ж, иди, а мне не повернуть,
Я не хочу бросать на полпути
Как жаль, что выбрал именно тебя
Себе в друзья, в хранителя всех тайн,
Но не держать же мне тебя в цепях!
Иди обратно, но не разболтай…
Не думай, я не буду проклинать
Тебя, твои фальшивые мечты.
Прекрасно, что есть свойство – забывать,
И дай мне Бог не стать таким, как ты.
Кто дал тебе право «уйти»?
Тебя привели не случайно
Обязан ты «путь» свой пройти,
Познать неизвестные тайны.
Кто дал тебе право судьбой
Своею играть, будто в мячик,
Кто дал тебе право собой
Как хочешь распоряжаться?
Иди по тропинке своей,
Укажут ее тебе звезды
И ты доверяй только ей,
Иди, знаю – это непросто.
Я в мир войду в тот миг,
Когда исчезнут войны,
Когда исчезнут слезы
С невинных детских глаз,
Когда не станет зла,
Когда не будет боли,
Я в мир войду в тот миг,
Но только не сейчас.
Я в мир войду тогда,
Когда не будет крови,
Когда не будет пуль,
Свистящих у виска,
Когда не будет войн,
Обид и мести кровной,
Ну а до той поры
Я подожду пока.
И пусть я буду ждать
Не в вашем злобном мире.
Как странно сочетанье:
Добро, где есть беда,
Где дважды два есть пять,
Но только не четыре,
А Бог прошепчет мне:
«Наивный, жди ВСЕГДА».
Я ухожу все дальше и все дальше
От вашей ласки, злобы и любви,
От бескорыстия, от правды и от фальши,
Я ухожу от вашей «веры на крови».
Я ухожу от бесконечности упреков,
От вашей правильности и от вашей лжи,
Я не сбегаю, как пацан с уроков,
Я выхожу из школы под названьем «Жизнь».
пр.
Я знаю: впереди и свет, и боль,
Я потерплю – ведь я сильнее всех
И знаю точно: в мире лишь Любовь
Открыто, бесконечно правит всем.
Я ухожу от ненависти вечной,
От нескончаемых, жестоких, глупых войн,
Я ухожу туда, где БЕСКОНЕЧНОСТЬ,
И оставляю все, лишь ДУШУ взяв с собой.
Я ухожу от грубых разговоров,
Я ухожу от ссор по пустякам,
Не как беглец – поспешно и с позором,
Я ухожу, и путь свой выбрал сам.
Солнце взошло на западе.
Осень после зимы.
Дверь в нашем доме заперта,
Снова в ловушке мы.
«Не уходи», – ты шепчешь мне,
Да и куда идти…
Видим с тобою мы сон во сне,
Дверь и замкИ в пути.
И так проснуться хочется,
Но не пускает сон.
Ты тихо шепчешь «Отче наш»,
Думаешь, слышит он?
Сами же виноваты мы,
Выдумав этот мир,
Только для нас здесь атомы,
Здесь не изгои мы.
Что мне до этих сплетен?
До взглядов осужденья…
Пусть бьют словесной плетью,
Подъе…ют: «гений»
Смеются пусть над текстом,
Над странностями взглядов,
С кем ночь провел я вместе,
И кто со мною рядом.
А песни будут литься,
Что мне до разных мнений,
Пусть кто-то будет злиться,
Подъе…вать: «вот – гений».
Ну что, давай, скажи
Раз в сотый ты о лесе,
Про небо, про цветы
Не слышали все здесь мы.
Про то, как предал друг,
Про осень, про надежды
И про любовь твою,
Что так клеймят невежды.
И повторись про лист,
Похожий на письмо.
Ведь до тебя об этом
Не сочинил никто.
А то, что эти образы
Уже всех задолбали,
Тебе и дела нет,
Ты – гений, ты в печали.
Послать вдруг «на х…» всех вокруг
Тебе легко и просто.
Ты ж Гений, даже с Пушкиным
Сравнят – все без вопросов.
А стоишь ли ты той любви,
Что дарят тебе люди,
Ты сам себе определи —
Кто ж «гения» рассудит?
25.09.06
Я чувствую, тебя не остановишь,
Самодовольно золотом сверкая
Уходишь – уходи, и Бог с тобою,
Еще вернешься, я-то точно знаю.
Еще подаришь лес своей улыбкой,
И будет жарь, как прошлым желтым летом,
Роса на листьях снова станет липкой,
Дотронусь я до ней – отмыться где бы?
А мы, как дети, рады будем солнцу,
Пусть и оно разбилось на осколки.
Теплом нас манит Осень и смеется,
Но мы не верим – это ненадолго.
22.09.06
Она тихо вошла и сказала:
«Ну, встречай, я пришла ненадолго.
В это лето дождей было мало
Я отдам их, скажи только, сколько.
Я отдам тебе грозы и ветры,
Подарю тебе рыжие листья,
И холодное солнце рассветов,
И прохладный закат безразличный.
Подарю дней тепло, будто летом.
«Что, скажи, для тебя еще сделать?»
И сентябрьским холодным рассветом
– Проходи, – я скажу, – что ж поделать.
10.10.06
О, сколько их, сожженных и убитых,
Я хороню день изо дня годами.
И, полюбив, пришлось мне и убить их,
Все лишь затем, чтоб не увидеть вам их.
Едва родившись, все они «милашки»,
Но за «детьми» следить же кто-то должен,
Кормить их грудью и читать им сказки,
А выжить им «так просто» невозможно.
А что могу я? Лишь проходит время,
Они, что день, как «тают, тают, тают»,
И чтоб их муки кончились скорее,
Я их убью – стихи пусть погибают.
О сколько их, сожженных и убитых
Похоронил я сам за эти годы!
О сколько было их, стихов разбитых,
И каждый день лишь «роды, роды, роды».
Я не раз испытал боль огня,
Но они слишком яростно жгут,
Жгут глаза и сжигают меня
А я к ним все бегу и бегу.
Я бегу непонятно зачем,
Просто тянет безумно, и все…
Чтобы просто остаться ни с чем?
Чтобы просто шагнуть на костер?
Чтобы просто Огонь жег сильней,
Чтобы просто быть рядом с тобой,
Жгут глаза, и от них все больней…
Я люблю эту жгучую Боль!
С.К. 1987
Ты веришь, что сегодня будет снег?
Наверное, а сам ты ему веришь?
Сегодня я увидел снег во сне,
Он ночью постучался в наши двери.
Да это просто ветер, спи, малыш,
Давай я потеплей тебя укрою.
Ну да уж, спи, а снег коснулся крыш.
Я встану и тихонько дверь открою.
Куда ты? – Ни намека на рассвет…
Деревья только лишь от ветра гнутся.
Не веришь? Да… Тебе не девять лет…
Вот видишь, говорил я – снег вернулся.
Вот и вышел навстречу затравленный зверь,
И на улице выстрел закончил охоту,
И не лает никто – вы довольны теперь?
Что поделать, ведь это же ваша РАБОТА.
И машина на вид неприметна ничем,
Только сзади стекает с борта струйка крови,
И стекает слеза малыша по щеке —
Он невольный свидетель на этой дороге.
Приезжайте еще, чтоб ему показать
Свою меткость – он эти запомнит уроки
И уже не собак будет он убивать.
Это слишком легко – научить быть жестоким.
Высыхает слеза малыша на щеке,
Это детского горя уносятся тени.
«Время» – это поток после ливня в реке,
Дай вам Бог оказаться на месте такой же мишенью.
Тринадцать лет – как это много.
Тринадцать лет уроков строгих.
Тринадцать лет – какой дорогой
Я ухожу.
Тринадцать лет – как это мало.
Тринадцать лет – пути начало.
Тринадцать лет – скажи мне, мама,
С кем я дружу?
Я стал взрослеть – ты это знаешь,
С малых лет меня качала.
Знаю: ты все понимаешь,
Кем буду я.
Я стал взрослеть своей дорогой,
Подожди еще немного,
Мне плевать на «тичей» строгих,
Им не понять…
Кем стану я спустя немного лет,
Уйду своей дорогой,
Тьму и свет я различу,
Как тьму от огня.
20.01.07
Я ждал – может быть, на Крещенье
Мы встретимся в этом году.
Ты молча попросишь прощенья,
И я за тобою пойду.
И ты мне расскажешь, что где-то
Тебя задержали дела,
Что долго шатался по Свету,
Запутала зимняя мгла
А я-то, дурак, тебе верил…
Предатель! Обидно до слез…
выскакивал ночью за двери,
Но ты не пришел, мой Мороз…
Вы слышали, как плачет ночь?
И с фонарей струятся слезы,
Как в наспех сделанном кино,
Где что-то переделать поздно.
И бутафорский свет луны
Доверья вовсе не внушает,
Весны искусственные сны
Писать мне строки не мешают.
Ненастоящая весна,
Ненастоящие сугробы,
Ненастоящая луна,
Дешевый фильм, как кинопробы.
А я тебя так ждал и сомневался…
От каждого письма сходил с ума,
Все вспоминал в лесу про нашу шалость,
Но май пришел – ты не вернулся в май.
Ты не вошел в июнь, июль и август,
И писем от тебя давно уж нет,
Лишь на столе твоем стоять остались
Две розы и любимый мой портрет.
Когда же это было? – наше лето…
И легкий бриз ласкал осколки скал,
А я случайно сделал кадр этот
Лишь потому, что многого не знал…
Не знал, что этот мир тебе как мячик…
Бывает так, что только двадцать лет…
Я знаю – ты живой! – заплакал мальчик,
В руках держа любимый твой портрет.
Распни его, распни!!!
Он этого добился
Толпа, обезумев,
Кричала у креста.
Распни его, распни!!!
И по рукам струилась,
Стекая с ног на крест,
Святая кровь Христа.
Распни его, распни!!!
Он смуты внес немало.
Кому они нужны?
Христовы чудеса?
Распни его, распни!!!
Чтобы не колдовал он,
Не открывал слепым
На этот мир глаза.
Распни его, распни!!!
Кричали даже дети,
И даже те, кому
Он ноги омывал.
И лишь один малыш,
Один на целом свете:
«ВОСКРЕСНЕТ ОН, глупцы»,
Тихонько прошептал.
Не надо никому верить…
Не надо никому верить
Тем более гудкам частым.
В домах закрыты все двери,
Пусть даже постучит счастье
Не надо набирать номер,
Твой телефон опять занят.
Ты с кем-то говоришь снова —
Прошепчет мне свечи пламя.
Но и огню нельзя верить,
Нельзя ему давать волю,
Боятся же его звери,
Дотронься и поймешь – больно.
И снова боль гудков частых,
И можно набирать вечность.
Запуталось в сети счастье,
И мне ему помочь нечем.
Ну что ж, давай, скажи
Раз в сотый ты о лесе
Про лето, про цветы
Не слышали все здесь мы
Про то, как предал друг,
Про осень, про надежды
И про любовь твою,
Что так клеймят невежды
И повторись про лист,
Похожий на письмо.
Ведь до тебя об этом
Не сочинил никто(?)
А то, что эти образы
Уже всех задолбали
Тебе и дела нет
Ты – гений, ты в печали.
Послать вдруг на х*й всех вокруг
Тебе легко и просто
Ты ж Гений, даже с Пушкиным,
Сравнят все без вопросов.
А стоишь ли ты той любви,
Что дарят тебе люди,
Ты сам себе определи
Кто ж «гения» рассудит?
Холодной метлою пурга прилизала дороги
И город проснулся – пора просыпаться, пора.
Я не задержусь, уходя от тебя на пороге,
А ты позабудь все, что было меж нами вчера.
Твой дом опустеет, и, свет выключая в прихожей,
Ты выйдешь на кухню заваривать утренний чай.
А в окнах рассвет, на ПРОЗРЕНЬЕ до боли похожий,
И в доме тоска в этот утренний, пасмурный час.
А знаешь, я все еще верю,
Что встреч не бывает последних.
Я верю: позвонишь ты в двери
В один из последних дней летних.
А знаешь, ведь так же бывает,
Прощаются люди надолго.
Но все-таки, не унывая,
Я жду, только что в этом толку.
Я жду, и пусть смысла нет в этом.
Я жду, пусть письма сетевого.
Я жду, проверяя с рассветом
Свой комп, только пусто все снова.
Я жду хоть единственной строчки.
Я жду, милый нежный мой автор.
И пусть за окном ливня точки,
Я жду и сегодня, и завтра.
А помнишь, как мы, будто дети
Играли в ноутбук до рассвета?
За нами подглядывал ветер.
Пусть смотрит – да нам-то все это.
А знаешь, я все еще верю,
Я верю: позвонишь ты в двери.
Не смейтесь – пусть это наивно…
А в общем-то о чем тебе писать?
О том, что все идет как будто верно?
О том, что много начал понимать?
Что очень трудно быть все время первым?
Что писем от тебя не жду давно,
И прошлое осталось без ответа…
Да это в наши дни немудрено…
Что в жизни не было еще скучнее лета.
Что дни уходят многие зазря
И что привык к тому, что занимаю…
Что часто сплю, когда уже заря,
И что, чего таить там, выпиваю…
Я, как и прежде, верным остаюсь
Своим мечтам, но мир не поменяешь.
Быть может, я чего-то и добьюсь…
Ну, вот и все, да ты и так все знаешь.
(стих, предложенный С. Кузнецовым Юре под музыку «Грезы»)
Я просто устал
От бед и побед,
И то же мне скажет Дождик,
А шумный вокзал
Включил ночью свет
В надежде, что мне поможет.
В кармане билет
До станции «Ложь»,
Его бы порвать мне в клочья,
И дождь на стекле
Напишет мне «Что ж,
Решай все сегодня ночью».
Припев:
Я не поеду к тебе,
Станция глупых надежд.
Я совру, что опоздал
На поезд.
Я не поеду к тебе
В темной и злой пустоте,
Просто покину вокзал.
Я скоро.
Я ночью уйду
В свой маленький дом.
Я верю, так будет лучше,
И сквозь темноту
Расскажет мне гром
О том, что такое случай.
И порван билет
До станции «Ложь».
Я, знаю так будет лучше,
И дождь на стекле
Напишет мне «Что ж,
Решай – это верный случай».
Когда над городом погаснет вечер,
Перегорая лампой многоваттной,
Ты в одинокой спальне гасишь свечи
И в том, что было, ищешь виноватых…
Страницы лета ты листаешь снова,
Перебирая строчки дни за днями.
В окно стучатся снег и ветер, словно…
Во всем, что было, осень обвиняют.
А разве осень породила эту фею
И назвала ее коротким словом – Ревность?
Мы победить ее с тобою не сумели —
Ей помогали ветер, осень, дождь и время.
Ей помогали наши ссоры вечерами,
Ей помогали надоедливые ласки…
Ей победить мы помогли с тобою сами…
Она пришла, порвала книжку нашу – Сказку.
Ты безуспешно Книгу хочешь склеить
Воспоминаньями, слезами, воском
С тобою мы так быстро повзрослели
А помнишь, как для нас все было просто!
И снова в городе взорвется вечер,
Перегорая лампой многоваттной.
Не надо, слышишь, – пусть не гаснут свечи,
Ты бесполезно ищешь виноватых…
Уничтожу я все письма,
Будет рад камин, и пламя,
Фотографии лаская, улыбнется мне.
Так сгорает время быстро,
Но я помню лишь о главном,
И пускай приходит утро, как в тревожном сне.
А ветер
В окно заметил
В камине память дней с тобою и пытается задуть.
А ветер,
Ему успеть бы
Предупредить меня,
что боль огня рождает пустоту.
Уничтожу память лета,
Память о лесных рассветах,
И камин поможет мне своим-своим огнем.
И от писем только пепел,
А его развеял ветер.
Ты просто случайно попутал миры,
Ты просто попал не туда…
Как в детстве, запретную дверь приоткрыл,
За тайну готов все отдать…
Ты просто случайный непрошеный гость
На празднике чьей-то мечты,
И я понимаю: тебе нелегко,
Я сам здесь случайно – как ты…
И нас таких много – случайных гостей,
Которых не ждал здесь никто.
Неужто все выбрали двери «не те»?
Попали в чужой чей-то дом…
А может, хозяевам все объяснить?
Что в доме они не одни?
А может быть, вспомнят, что право здесь жить
Имеют не только они?
Да нет. Бесполезно. И истина в том
Что МЫ для НИХ просто больны.
Тебе здесь не место – другой ищи дом,
Где будешь своим и родным.
Я все меньше и меньше пишу
Просто, кажется, все надоело,
И уходит уверенность, смелость
И пришел новой музыки шум.
Я все реже касаюсь рукой
Клавиш черных и белых, и песни
Даже если приходят – уместней
Спрятать их далеко-далеко.
Вот еще один сделан «аборт»
И не будет еще одной песни,
Да и вправду, куда интересней
Видеть, как жрет чернила огонь…
Пусть уж лучше сгорит этот лист,
И еще одна гаснет надежда
Я «для всех» пишу реже и реже,
Чтоб УРОДЫ не родились…
«… Напиши мне хоть несколько строк,
Без тебя город пуст, выпал снег.
И рисует мороз силуэт на окне,
Напиши мне хоть несколько строк…
Напиши, с кем теперь ты и где,
Отчего все так вышло у нас.
За окном кружит снег, и смеется метель,
В январе не приходит весна…
Напиши мне, я так одинок,
Не молчи, тишиной не гони.
А в ответ на стекле, ни снежинок, ни строк,
Только ночь, только слезы одни…»
Он бесцельно сидел у камина,
Допивая остатки вина.
Треск свечей, и уютно в гостиной,
Но назло появилась ОНА…
Как всегда, от вина отказалась
И опять начала разговор.
Как прожил этот день, описала,
Начиная с утра до сих пор.
«Ты наделал немало плохого!»
Он упрямо молчал ей в ответ,
Не сказав ни единого слова:
«Пусть грызет, скоро ей надоест».
Незаслуженно много обидел, —
Продолжала она не спеша…
Я был пьян, неужели не видишь.
Хорошо, не дошло до ножа…
Слушай, брось ты свои наставленья,
И довольно, я все осознал.
Ты уже на пути преступленья!
Лучше выпьем, наполни бокал…
Завтра я буду в это же время,
И не нужно со мною шутить,
А теперь засыпай поскорее
И старайся хоть завтра не пить.
И тогда он спросил, чуть опомнясь,
ЕЕ имя, уже у дверей…
Она тихо ответила: «Совесть».
И ушла… И он стал чуть добрей.
По осеннему парку гуляет
Робкий дождик – я знаю, не злой.
Возле дома меня повстречает
Пьяный дворник с колючей метлой.
Я не буду мешать его делу,
В свой подъезд осторожно войду.
Бесполезное дело затеял
Старый дворник у всех на виду.
Играет дождь
С людьми который день
Играть ему не лень.
Спешат все по делам своим,
Играет дождь
С тобою и со мной,
С туманною стеной,
Не дружит дворник с ним.
Рады дождику желтые листья,
И грибы рады в желтом лесу.
Только люди к нему безразличны
И троллейбусы в первом часу.
Я открою окно мелким каплям
И впущу добрый дождик в свой дом
Будет дождик на руку мне капать
Я промок под дождем – ну и что?
Когда зажигаются окна,
И вьюга ласкает дома,
Снежинки стучатся о стекла,
И городом правит зима.
Не надо бояться метели,
Вам зла не желает она.
На улице в снежной постели
Деревья живут в своих снах.
Сравнения точно подскажут
Приходит Зима в чью-то жизнь.
И Лето приходит однажды,
И тополя снег закружит.
И осень врывается в Души
С подругой по кличке «печаль».
Ну, а пока я буду слушать
Как падает снег в этот час.
Целый год пылились елка и игрушки
В коридоре, где-то в стареньком шкафу,
А вчера ты вдруг сказала мне: «Послушай!
Помнишь, что у нас хранится на шкафу?»
Я залез на шкаф и точно – ждет нас елка,
И игрушки, и гирлянды, белый дождь,
И шампанское нашел в углу на полке
Чудеса случаются, когда не ждешь.
Пр.
Это Новый год
Белою рукою
Этот Новый год
Через час придет,
И теплее стала Зима.
Загадаем ты и я свои желанья
Подмигнет нам елка – сбудутся они.
Не забудем о мечте – о самом главном,
Все наступит, знаю точно, в эти дни.
На улице метель уже стихает,
И приходит праздник в каждый-каждый дом,
И тебе я прошепчу уже стихами:
«О плохом забудь, о прошлом и былом».
11.12.2014
Я не люблю вьюги Января,
Когда Снег трогает мысли,
Когда Снежинки мне говорят,
«Сугробы вырастим быстро».
Как же полюбил я Метель,
Белые снежные стены,
Как же могу в Зимней Пустоте
Просто забыть все потери?
Я не смогу без тебя полюбить
Белую снежную пудру,
Просто забыть, дни с тобой забыть.
Как ненавижу я Утро.
Я тебя обниму на рассвете,
Мы закурим, и глядя в глаза,
Осознаем: мы больше не дети,
И в душе отблестела слеза.
И потянутся серые будни
Без тебя, только кошка и дождь.
Телефонные речи, как трутни,
Не согреют, не смогут помочь.
На последние мятые сотни
Я возьму безысходно такси
И поеду под вечер субботний
В твой уют, чтобы вновь погостить.
Я тебя обниму на рассвете,
Мы закурим, и глядя в глаза,
Осознаем: мы больше не дети,
И в душе отблестела слеза.
Я помню, как принесли цветы
К тебе в «гримерку» с подругой.
«Спасибо», – просто сказал нам ты
И предложил свою дружбу.
А зал все ждал, громко звал тебя,
Зал полон был взрослых, юных,
И ты вздохнул: «Ну, пора опять…»
А зал кричал: «Юра! Юра!»
Пр.
Не верю я – так рано ты ушел,
Не верю я – на сцене не увижу,
Но помню я, как было хорошо
Смотреть на твой концерт
В том бывшем «Олимпийском».
На три часа ты отдал себя
Всего огромному залу.
За день четвертый концерт опять,
И знаю, как же устал ты.
И будет зал громко звать тебя
Теперь на пятом концерте,
А ты вздохнешь: «Ну, пора опять…»
Я «Не устал, вы поверьте!»
А за окном жаркий день, июнь,
Твоей Душе жарко тоже
Пока ты здесь, потерпи же, Юр,
И Небо скоро поможет,
Подарит Городу крупный Дождь,
Ты любишь Дождь – всем известно.
Я жду и знаю, что ты споешь
Свою последнюю песню.
Никого ни о чем не проси.
Лучше сам, через кровь, через боль,
А иначе придется платить
И играть каждый час эту роль.
Никому в этом мире не верь.
Лучший друг – это будущий враг.
И, его выставляя за дверь,
Ты не ведаешь – прав иль неправ.
И не бойся пойти против всех.
«Мой ЛАСКовый Май»
Помни: право всегда меньшинство.
Верь! И Бог тебе дарит успех!
И об этом проси лишь Его.
В последний раз выходишь ты на сцену,
Чтоб, попрощавшись, вовремя уйти.
О, сколько б ты отдал, какую цену
За то, чтобы не уходить с пути!
И роль последнюю ты отыграешь честно,
И никому не скажешь, уходя.
Что впереди? – Ты знаешь: неизвестность.
Что позади – напомнит шум дождя.
Не спутай – это не аплодисменты.
И пусть тебе поможет дождь в пути.
Не зря ты понял истины моменты
И знаешь главное – как вовремя уйти!