Прогулка по кромешно-темным лесам Аляски лишь с фонариком на смартфоне – это одновременно и самый смелый, и самый глупый поступок в моей жизни. Но после того, как я весь день распаковывала вещи, питаясь истощающимися запасами снеков, выяснилось, что даже я не могу есть авокадо в неограниченном количестве. Выбор был простым, но не вселяющим оптимизма: добраться до коттеджа к ужину или умереть с голоду.

Поначалу все казалось просто – идти по тропе. В зловещей, чреватой опасностями темноте, но тем не менее просто. Однако теперь, когда я спотыкаюсь об очередной заснеженный ствол, а волосы цепляются за заросли ежевики, мимо которых мы точно не проходили по дороге к домику, сам собой напрашивается вопрос: может, я свернула не туда? Сердцебиение – единственный звук в звенящей тишине. Я возвращаюсь назад, откуда пришла (кажется?), и лес быстро становится гуще. Когда я понимаю, что больше не вижу ни света из домика, ни коттеджа, до меня доходит, что я заблудилась.

Откуда-то слева слышится треск, и я перестаю дышать. Это Буллвинкль или тот, у кого зубы поострее? Что делать: стоять столбом и молчать или размахивать руками для устрашения? Я уже готова сделать последнее, когда вижу свет.

– Вроде бы я кого-то слышал, – произносит чей-то голос, и я с облегчением поворачиваюсь на звук. Голос приятный. Человеческий. Мягкий тенор с юмором, сглаживающим его грани, – совсем не похожий на бескомпромиссный баритон Форреста.

Судя по фигуре, ко мне приближается мужчина, но его плохо видно. Я поднимаю руку, защищаясь от света налобного фонаря, и он, быстро извинившись, направляет светодиоды вверх.

Когда мои глаза приспосабливаются, выясняется, что мужчина высокий и долговязый. Он моложе меня – вероятно, лет двадцати пяти – и симпатичный. Очень симпатичный: с взлохмаченными каштаново-рыжими волосами под шапкой-бини, веснушками и озорными карими глазами.

– Ух ты, – с кривой улыбкой говорит он. – Я имею в виду… Привет. Меня зовут Олли. – Он протягивает руку без рукавицы.

– Марго, – я протягиваю свою в варежке. Парень пожимает ее, а затем, поднеся два пальца к губам, громко свистит в сторону леса. – Нашел!

Ответный свист, надо думать, означает одобрение, и Олли поворачивается обратно ко мне.

– Мой приятель Тофер тоже искал тебя. Похоже, я выиграл, – он ухмыляется, а я невольно улыбаюсь в ответ. Внезапно лес кажется гораздо менее угрожающим. – Идешь на ужин?

– Типа того, – смущенно говорю я. – Я только приехала. Наверное, надо было взять вот это. – Указываю на его налобный фонарик.

– Все норм. Просто держись за мной.

Под его руководством мы быстро возвращаемся на тропу и достигаем крыльца коттеджа, куда я прихожу слегка запыхавшейся.

– Вот. – Прежде чем мы заходим внутрь, Олли выключает налобный фонарь и протягивает его мне. Крыльцо освещено, и он выглядит еще моложе. Почти как Питер Пэн, если бы Питер прошел процесс полового созревания и занялся альпинизмом. – У меня есть запасной.

– О, – застываю я, – все в порядке, мне неловко брать твою вещь…

Вместо ответа он хватает меня за рукавицу и вкладывает в нее фонарик.

– Он твой, – с галантностью говорит парень, словно речь идет о теннисном браслете.

– Спасибо.

Желудок слегка подпрыгивает, когда он отпускает мою руку с легким пожатием. Олли слишком молод для меня, но быть объектом его интереса – не худший вариант. После странного энергообмена с Форрестом это представляется чем-то простым. Управляемым.

Он распахивает передо мной дверь.

– Дамы вперед.

Мы входим, и у меня сразу же перехватывает дыхание от невероятного аромата, исходящего из недр коттеджа. Следуя за ним, мы приходим к грубо сколоченному обеденному столу, за которым уже сидят три человека. При нашем появлении молодой парень с длинными каштановыми волосами вскидывает руку в знак приветствия. При этом его пончо распахивается, и меня обдает терпким запахом мужского пота.

– Эй, чувак! Ты нашел ее!

Олли улыбается, расстегивает куртку и снимает шапку, под которой оказывается взлохмаченная копна волос, что только усиливает сходство с Питером Пэном.

– Марго, это Тофер, твой второй рыцарь в сияющих доспехах, точнее в парке North Face.

– Спасибо, Тофер, – говорю я, снимая верхнюю одежду. – Если бы не вы двое, я бы точно все еще блуждала по лесу.

– А это Элис, – Олли указывает на сидящую по другую сторону стола атлетически сложенную шатенку лет пятидесяти с кудрявым хвостом, – и Юн. – У второй женщины волосы короткие, с проседью, но она тоже выглядит так, будто в любой момент готова сорваться и принять участие в состязаниях по триатлону.

– Приятно познакомиться, – я перелезаю через скамейку и сажусь рядом с Олли. Стол уже накрыт. Свечи из пчелиного воска освещают его по всей длине, и их теплое сияние придает уют большому открытому пространству.

– Первый раз в «Северной звезде»? – с энтузиазмом спрашивает Юн.

– Именно так, – я надеюсь, по моему лицу не видно, что вероятность повторного приезда я допускаю с большим трудом. – А вы не первый?

Юн и Элис смеются.

– О нет. – У Элис выраженный среднезападный акцент. – Мы приезжали сюда, когда еще интернета не было. Обычно мы бываем летом, но тут примчались сразу, как узнали о Траппере…

Элис осекается и бросает неуверенный взгляд на Юн, ожидая помощи. Тут дверь на кухню открывается, и я теряю нить разговора. Входит Форрест с огромным фаянсовым блюдом в руках и в фартуке. Темный хлопок в мелкую полоску, натянутый по центру его широкой груди, кажется четвертованной почтовой маркой. Под фартуком, разумеется, надет лонгслив Хенли – стандартная униформа всех героев любовных романов, – и рукава, по законам жанра, закатаны до локтей.

К счастью, я отвлекаюсь, когда следом за ним заходит Джо, с которой я уже познакомилась. Как и Форрест, она нагружена едой, но останавливается, чтобы придержать дверь для мужчины в инвалидной коляске и собаки, которая замыкает процессию и похожа на настоящего волка. Когда вся компания подходит к столу, Джо ускоряет шаг и занимает место рядом с Элис. Мужчина, которого, должно быть, зовут Траппер, потому что он, по сути, Форрест, только тридцатью годами старше и с усами, располагается во главе стола вместе со своим мохнатым приятелем, и Форресту остается одно свободное место – рядом со мной.

– Еще раз привет, Марго, – говорит Джо, отвлекая меня от урчания в животе. – Ну что, освоилась в домике?

– Он очень уютный, спасибо, – дипломатично отвечаю я. Не уверена, что когда-нибудь смогу по-настоящему «освоиться» в месте, где прямо за дверью бродят дикие животные размером с холодильник.

– Еда остывает, сынок, занимай место, – обращается Траппер к Форресту, который расставляет блюда с таким видом, будто его единственная задача – не садиться рядом со мной. Честно говоря, его трудно винить. За первые десять минут нашего знакомства я успела и прыгнуть в его объятия, и наехать на него, подобно Реджине Джордж из «Дрянных девчонок». Теперь у меня в руках нож для стейков. Я бы, пожалуй, тоже поостереглась садиться рядом.

– Добро пожаловать в «Северную звезду», Марго. Я Траппер, – говорит отец Форреста, подтверждая мою догадку теплой улыбкой под ретроусами. – А этот красавчик – Скаут, – он ерошит мохнатую голову спокойного голубоглазого великана, сидящего рядом. – С остальными, думаю, ты уже познакомилась.

Я улыбаюсь в ответ.

– Рада познакомиться с вами обоими. – Скаут пыхтит, его внимание больше сосредоточено на еде, расставленной на столе, чем на гостях, и пса трудно винить. – Ужин выглядит потрясающе.

Я разглядываю блюдо с блестящей запеченной морковью, покрытой измельченными фисташками и зеленью, когда Форрест наконец садится, и я оказываюсь зажатой между ним и Олли. Скамейка скрипит под весом мужчины, и, когда он опирается предплечьями на стол, я почти физически ощущаю пустоту между нами.

– Мы очень рады, что ты к нам приехала, – говорит Траппер, когда все начинают накладывать еду. – Думаю, Форрест в особенности. Он настоящий книжный червь.

На этот не слишком тонкий намек Форрест реагирует гробовым молчанием, накладывая себе салат.

– Я обожаю книги! – бодро восклицает сидящий справа от меня Олли, и я подозреваю, что он признался бы в любви к личинкам, окажись они в сфере моих профессиональных интересов. – Ты работаешь в издательстве или типа того?

Делаю глоток воды из стакана, желая, чтобы скорее дошел черед до вина.

– Я автор. Но ты, наверное, обо мне не слышал, – уклончиво отвечаю я, надеясь таким образом похоронить тему скоропостижной и жестокой кончины моей карьеры. Чего-чего, а подобных разговоров мне сейчас точно не нужно.

– А ты испытай меня, – улыбается Олли.

Я внутренне вздыхаю.

– Ну, может, ты слышал о «Кто сдастся первым»?

Это моя наименее популярная книга и, следовательно, самый верный шанс пресечь тему в зародыше.

– О, эту книгу он вряд ли знает, Марго, – игриво говорит Джо. – Но я готова поспорить, что он слышал про «Между двух миров».

Я чертыхаюсь себе под нос и скорее чувствую, чем ловлю на себе взгляд Форреста. «Между двух миров» стал моим самым известным романом после того, как пару лет назад его экранизировали.

– «Между двух миров»? Ты имеешь в виду фильм? – Олли берет бутылку вина и наливает мне бокал с ловкостью человека, привыкшего обслуживать столики.

– Спасибо, – говорю я, тут же делая глоток. – Да, но сначала это была книга.

Я кладу себе изумительный кусок мяса, смутно напоминающего курицу, под нежным бургундским соусом.

– Подожди. Так это ты написала книгу, по которой сняли фильм? – Тофер наклоняется вперед, чтобы посмотреть на меня. – Это круто.

Олли, Элис и Юн разглядывают меня с таким видом, будто я объявила, что однажды переплыла Ла-Манш со связанными ногами. От гордости и смущения мои щеки розовеют, и я украдкой бросаю взгляд на Форреста. После нашей сегодняшней стычки я знаю, что он считает меня пустоголовой дурой. Но он, точно лазерный луч, сфокусирован на блюде с овощами, которые накладывает в тарелку, и я напоминаю себе, что это не имеет значения. Мне не нужно производить на него впечатление, или типа того.

– Я, например, твоя большая поклонница и просто не могу поверить, что свою следующую книгу ты будешь писать прямо здесь, в «Северной звезде», – говорит Джо, передавая корзинку с теплыми булочками. – Это опять будет любовный роман?

Я слишком энергично мотаю головой и потому одергиваю себя.

– Нет. Вообще-то я пробую свои силы в детективе.

– О, это мой любимый жанр, – говорит Траппер. – После несчастного случая я только и делаю, что читаю, и нет ничего лучше, чем хорошее расследование. – Он поднимает бокал. – Ваше здоровье.

Мы все поднимаем бокалы – вино необыкновенно вкусное.

– Мне очень жаль, что с вами произошел несчастный случай, – говорю я, мысленно задаваясь вопросом, не это ли обстоятельство имела в виду Элис, говоря о причине их с Юн спонтанного приезда.

Траппер кивает, его улыбка становится слегка печальной.

– Примерно полгода назад я водил группу на ледник Талкитна и угодил в расщелину, скрытую под снегом. Пролетел метров шесть и сильно ударился головой.

Я прижимаю ладонь ко рту, а Траппер продолжает:

– Я ходил на тот ледник более сорока лет. Думал, что знаю все его секреты. – Он качает головой. – Какая самонадеянность! К счастью, кроме меня никто не пострадал. Туристы вызвали спасательную службу, и меня сразу же доставили в Анкоридж. Но с тех пор левая сторона тела у меня не работает.

От прилива сочувствия в груди все сжимается.

– Так вот почему вы… – тихо говорю я, глядя на его коляску.

– В этом пляжном электробагги? – он хлопает по подлокотнику рабочей рукой, пока Джо режет его еду на кусочки. – Именно так. Но, по словам моего гениального сына, я не буду сидеть в нем вечно, да?

Я поворачиваю голову к Форресту, который поднимает на отца серьезные глаза.

– Не будешь.

Юн издает закрытым ртом звук, похожий на ойканье. Все это очень мило, конечно, но меня раздражает, когда раздают безответственные обещания. Лично я никогда бы не сказала ничего подобного своей сестре, чье аутоиммунное заболевание не излечить, выдавая желаемое за действительное или используя ложные банальности. Одно дело, когда оптимистичный прогноз дает врач, и совсем другое – когда лесник.

– Вы хотите сказать, что ваши врачи не теряют надежды? – спрашиваю я Траппера, откусывая кусочек мяса. Оно очень вкусное, но это точно не курица. Я вспоминаю Буллвинкля и решаю воздержаться от вопроса.

– Полагаю, да, – говорит Траппер с веселым блеском в глазах. – Раз уж Форрест – мой врач.

Еда, которую я собиралась проглотить, попадает не в то горло, и я начинаю кашлять, глаза слезятся. Нож и вилка со звоном падают на пол, и тут же теплая рука хлопает меня по спине. На секунду мне кажется, что это Форрест – который, очевидно, врач?

Вдобавок к его внешности романтического героя, привычке рубить дрова и идеальной встрече, которая у нас с ним состоялась, откровение о том, что он еще и врач, – это уже перебор тропов. Что, черт возьми, происходит? Неужели мой самолет засосало в какой-то бермудский треугольник на Аляске? Может, я на самом деле не здесь, а ушла в отключку и пускаю слюни на клавиатуру, мечтая о новом сюжете для любовного романа? Не будь я так занята отхаркиванием легкого, я бы расхохоталась. Или заплакала. Скорее всего, заплакала бы. Я приехала сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа, но вот я здесь, сижу рядом с мужчиной, который, кажется, воплощает в себе весь жанр, который я пытаюсь оставить позади. В моем поле зрения появляется Олли – лицо у него обеспокоенное, и я понимаю, что это его рука лежит у меня на спине.

– Ты в порядке? – спрашивает он, передавая мне воду.

Я делаю глоток и признательно киваю, после чего смотрю на Форреста, который спокойно режет свое загадочное мясо, совершенно не обращая внимания на мой кашель. Не поднимая глаз, он говорит:

– Я не твой врач, папа.

На это Джо смеется.

– Не слушай ни слова из того, что он говорит, Марго. Траппер все еще был бы в медучреждении в Анкоридже, если бы Форрест не переехал из Лос-Анджелеса, чтобы позаботиться о нем.

Окончательно оправившись от приступа кашля, я остаюсь в полнейшем шоке. Он из Лос-Анджелеса? Он бросил Калифорнию, чтобы жить здесь? Я вглядываюсь в профиль Форреста, ошарашенная своими предположениями. Я как никто знаю, каково это, когда дорогому тебе человеку становится плохо, и ощущение такое, будто почву выбивают из-под ног. Когда твои приоритеты в одночасье переворачиваются, как кубик Рубика, и жизнь перестает быть похожей на ту, какой была прежде. Когда ты исчезаешь, затмеваемый бесконечными подробностями, связанными с другим человеком: его потреблением воды, графиком приема лекарств, симптомами и улучшениями.

– Это правда? – спрашиваю я его, почти надеясь, что он будет отрицать. Я не хочу ни испытывать сочувствие к человеку, притяжение к которому требует активного сопротивления, ни восхищаться им.

Форрест бросает на меня взгляд и сразу отводит глаза.

– Я не практикующий врач. Но я забочусь об отце.

– Но ты врач, – возражает Элис, не переставая жевать. Это напоминает мне о том, что нужно есть. – Ты лет сто учился в медицинской школе, ведь так?

При этих словах уголок его полных губ неохотно подрагивает. Я стараюсь не замечать, какими мягкими они выглядят между четкими линиями его носа и челюсти.

– Это факт, – соглашается мужчина, откусывая еще кусочек. Он проглатывает, и я наблюдаю за тем, как работают мышцы его горла. – Но ты же знаешь, Элис, я занимался исследованиями, а не лечением пациентов.

Элис мотает головой из стороны в сторону, как бы говоря: «Не все ли равно?»

– Когда я последний раз проверяла, в подписи твоей электронной почты было указано «Форрест Уэйкфилд, доктор медицины, доктор философии». Если это не делает тебя врачом, то я – папа римский.

– Не скромничай, Форрест, – соглашается Юн. – Мы все благодарны тебе за то, что ты здесь, с Траппером. С тобой он в самых надежных руках.

– Лучше не скажешь, – чуть дрогнувшим голосом соглашается Траппер. Он смотрит на сына с такой любовью и гордостью, которые, как мне казалось, можно увидеть только в фильмах. Но, может быть, так смотрят на своих детей многие отцы, а мне просто досталась короткая соломинка? Может быть, самая короткая из всех. Я делаю глоток вина, чтобы избавиться от внезапной горечи во рту.

Форрест неловко откашливается.

– Кстати, о руках, – произносит он тоном, решительно сигнализирующим о смене темы, – как сегодня прошло восхождение на Вдовий горб?

При этих словах сидящий рядом Олли оживляется, но Тофер отвечает первым:

– Это был убийственный подъем. Идеальный маршрут для сегодняшнего дня, чувак. С вершины открываются нереальные виды на долину.

– Куда отправляемся в субботу? Подсказки будут? – спрашивает Олли.

Форрест пожимает плечами.

– Нет никаких тайн. Я подумал, что мы могли бы отправиться к Орлиному гнезду, если группа не против. – Он обращается к Элис, Юн, Олли и Тоферу, полностью игнорируя меня.

– О, отлично, – с энтузиазмом отвечает Юн. – Последний раз мы поднимались к Орлиному гнезду году в 2005-м, да, Элли?

Группа обменивается кивками и возбужденно переговаривается, но тут Олли замечает, что я молчу, и подталкивает меня локтем.

– Ты как, пойдешь в поход?

Я прижимаю салфетку ко рту, проглатывая карамелизированную морковь, и стараюсь не рассмеяться.

– В поход? Я? О нет. Я домашняя кошка. Кошка, которой нужно написать целую рукопись.

– Что? Нет! – восклицает Олли. – Ты должна пойти. Аляска существует для того, чтобы изучать ее.

– Поэтично, чувак, – медленно кивает Тофер.

– Очень мило с твоей стороны – пригласить меня, – с самоиронией говорю я Олли. – Но ты, видимо, забыл, как нашел меня сегодня? Я буду только тормозить вас.

Он тихонько смеется, карие глаза теплеют в свете свечей. Форрест, сидящий по другую сторону от меня, издает горловой звук, похожий на скрежет сапог по гравию.

– Тормози себе, лично я не против, – клянется Олли.

Тофер наклоняется над столом и говорит:

– Поддержи нас, Форрест. Она должна пойти.

Форрест качает головой.

– Не могу. Насчет того, что будет нас тормозить, она права. Орлиное гнездо – это маршрут не для… – впервые за весь вечер он ловит мой взгляд, и желудок почему-то решает, что я совершила прыжок из самолета, – …не для дилетантов, – заканчивает он с таким видом, как будто собирался сказать «не для идиотов».

Гнев и смущение быстро сменяют ощущение падения, и, не будь у меня вполне реального страха упасть со скалы в медвежью берлогу, я бы настояла на том, чтобы участвовать в походе только из желания позлить его.

– Ну, у нас еще есть несколько дней. Уверен, мне удастся тебя уболтать.

Олли ухмыляется, прижимаясь своим коленом к моему под столом.

Остаток ужина проходит за разговорами о последних вылазках в дикую природу. Судя по всему, еженедельные походы включены в стоимость проживания в «Северной звезде» и всегда проходили под руководством Траппера, но с недавних пор эта обязанность перешла к Форресту. Мне это ничуть не интересно. Единственное, чего я с нетерпением жду в субботу, – чтобы Форрест со своей энергетикой Хитклиффа покинул территорию.

– Ты захватила с собой какую-нибудь свою книгу? – спрашивает Олли, возвращаясь к теме моей писательской деятельности, когда мы доедаем десерт – штройзель с дикой черникой и кленовым мороженым.

– Да, – отвечаю я, пальцами отправляя в рот последние крошки. – Иногда мне приходится сверяться. Не хочу использовать одни и те же шутки дважды, понимаешь?

– Я бы охотно почитал «Между двумя мирами», если ты можешь с ней расстаться, – говорит он и добавляет: – Может, я провожу тебя до домика и ты мне ее одолжишь?

– Э-э, хорошо, – неловко говорю я, думая о том, что он прочтет горячие сцены, которые так нравятся (поправка: нравились) моим читательницам, и не зная, как относиться к этому факту. Не то чтобы я стесняюсь своих произведений, но двадцатипятилетние скалолазы, которые активно пытаются залезть ко мне в трусы, вообще-то не моя целевая аудитория.

– Я сам могу проводить гостью, – объявляет Форрест и встает, чтобы собрать тарелки. – После ужина нам нужно подписать отказ от ответственности.

– Отказ от ответственности? – с легким беспокойством интересуюсь я. – Для чего? На случай недоразумений с местными лосями?

– Я с удовольствием подожду, – предлагает Олли.

– Это может занять некоторое время, а вам с Тофером нужно завтра рано встать, если планируете добраться до гряды Карри, – замечает Джо, переводя взгляд с меня на Форреста.

– Да, наверное, так и есть. – Олли поджимает губы и бросает на меня извиняющийся взгляд. – Но я бы охотно встретился с тобой завтра вечером, если хочешь. Может, тогда и книгу заберу?

– Конечно, – с легким облегчением говорю я.

Это чувство длится недолго. Компания расходится: Джо помогает Трапперу пересесть в лестничный подъемник и провожает его наверх, по пятам за ними следует Скаут, а я остаюсь наедине с Форрестом – с его скулами, четко очерченными в пламени свечей, и мрачным настроением. Не то чтобы я этого не добивалась – я была холодна с ним не для того, чтобы он стал белым и пушистым. Осознание, что его нервы взвинчены не меньше моих, почти приносит облегчение. Оказывается, я тоже его волную. В тишине тускло освещенного коттеджа мы приближаемся к книжному уголку, как два настороженных зверя, готовых при малейшей провокации оскалить зубы.

– Это стандартный отказ от ответственности, который подписывают все наши гости. – Мы подходим к столу, и он подталкивает ко мне папку и ручку. – На случай, если ты решишь присоединиться к очередному еженедельному походу.

Я скрещиваю руки на груди, и мешковатый джемпер ненароком сползает с одного плеча. Его взгляд цепляется за бретельку моего бюстгальтера и тут же устремляется в сторону.

– Я не знала, что мне можно, – говорю я.

Форрест тоже медленно скрещивает руки, и я могу поклясться, что плечевой шов его Хенли трещит от напряжения.

– Ты же сказала, что не хочешь идти. Я оказал тебе услугу.

– Оказать услугу – это проводить до домика по темному, кишащему лосями лесу. А обзывать дилетантом в присутствии покорителей Эвереста – это не услуга.

– Я проводил тебя и сделаю это снова.

– Мне не нужно, чтобы ты меня провожал, – заявляю я. – Олли дал мне налобный фонарик. И как знать, может быть, насчет похода я передумаю.

Откидываю волосы назад и наклоняюсь, просматривая бумаги. Устрашающие фразы бросаются в глаза. В удаленных районах без доступа к медицинской помощи. При столкновении с опасными дикими животными. В случае тяжких телесных повреждений и/или смерти.

Я поднимаю взгляд на Форреста и вижу раздражающую ухмылку на его самодовольной, красивой физиономии.

– Все еще хочешь в поход? – спрашивает он.

Скрежеща зубами, я впопыхах подписываю бумаги, не утруждая себя дальнейшим чтением. Не то чтобы я собиралась в какой-то там поход, но его высокомерие невыносимо.

– Может, и так, – я снова выпрямляюсь. – Олли сказал, что ради меня готов сбавить темп.

Форрест фыркает, ухмылка накрепко приклеивается к его лицу. У меня прямо руки чешутся содрать ее.

– Олли спит и видит, как бы взобраться на очередной валун. Он на первом же километре бросит тебя, оставив за собой столб пыли.

– Буду тешить себя надеждой, что я интереснее камней.

Форрест аккуратно складывает бумаги в папку, движением выразительных бровей давая односложный ответ: «Ну-ну».

Кипя от раздражения, хватаю парку. «У меня есть налобный фонарик, – напоминаю я себе. – Я смогу вернуться в домик. Скорее всего». Но когда я направляюсь к двери, на ходу застегивая молнию, Форрест догоняет меня.

– Я же сказала, что сама дойду, спасибо, – резко говорю я.

– Мне в ту же сторону, – объясняет он.

– Да? Сегодня вечер покера с Буллвинклем? – спрашиваю я, когда мы выходим в холодную ночь.

– Я иду спать. Мой домик сразу за твоим.

Значит, он не ночует в коттедже. Почему-то это кажется мне интересным. Хотя ничто в нем не должно меня интересовать, потому что я знаю, что Форрест как фишинговая атака. Благодаря Голливуду и индустрии любовных романов мужчины его типа всегда кажутся привлекательными и заслуживающими доверия, но на самом деле они никогда не соответствуют своим выдуманным двойникам. Они заманивают своей внешностью и достойной карьерой, чтобы украсть ваше сердце, растоптать его, а затем переключиться на новый объект. Возможно, это смелое предположение о человеке, с которым я только что познакомилась. Но моя жизнь – это вереница несостоявшихся героев, потухших, подобно перегоревшим лампочкам, и на этот раз я не собираюсь рисковать.

На лесной тропинке он указывает ориентиры, на которые мне следует обратить внимание при следующей вылазке из домика, а в остальном прогулка, по причине обоюдной неприязни, проходит в тишине, если не считать хруста снега под ногами. Когда мы доходим до входной двери, я судорожно ищу ключ, опасаясь, что Форрест двинется дальше прежде, чем я зайду внутрь.

– Он где-то здесь, – я хлопаю себя по всем карманам, втайне молясь о том, чтобы мужчина не оставил меня на съедение волкам. Наконец ключ находится, я с облегчением выдыхаю, поспешно отпираю дверь и, когда она открывается, оборачиваюсь, внутренне ожидая, что он уже ушел.

Однако, к моему удивлению, Форрест стоит на том же месте, большой и неподвижный, как вечнозеленые деревья вокруг нас.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

Может, мне и не хочется это признавать, но зная, что он находится по соседству, я, наверное, действительно смогу сегодня уснуть.

– Да, – тихо говорю я. – Спасибо.

Он кивает и направляется дальше. Я уже собираюсь переступить порог, когда замечаю возле двери припорошенную снегом белую картонную коробку. Нагнувшись, я открываю ее и вижу внутри маленькие кирпичики, завернутые в бумагу, на которой значится «брикеты для розжига». От чувства благодарности и удивления щемит в груди. Никакой записки или пояснения нет, но это лишь подтверждает догадку, что в какой-то момент в течение дня Форрест оставил ее здесь.

Я поднимаю коробку и вглядываюсь в темноту, побуждаемая желанием крикнуть ему вслед: «Спасибо!» Но он уже слишком далеко, поэтому я просто стою на холоде и смотрю, как мужчина исчезает за деревьями.