«Ты должна дальше жить», – у-мир-ая,

меня он просил.

Я сама у-мир-ала, и жить больше

не было сил.

И весы за-мир-али, и было перо тяжелей

Этих мир-ных/военных, распахнутых

Господу дней.

Уходили на север безмолвные —

с юга – стада.

Косари обессиленно спали,

кончалась страда.

Уходила эпоха в былое, закончились сны,

Где обмануты Богом мы были

и побеждены.

Как сложили мы руки-бескрылья,

шагая в окно.

Как сражались: словами-бескровьем —

уже всё равно.

Сжата пашня серпами, и шелестом

павшей стерни

Станет ветер, свистевший в пробоинах

нашей брони.

И однажды на площади мальчик,

привыкший к стрельбе,

Прибежит обниматься, напомнив

опять о тебе.

Будет лето искриться на солнце,

пылая, как ром.

«Мама, мамочка, мы никогда,

никогда не умрём».