Пока мой брат читает стихи конвойным,

Пока поэмы о родине становятся эпитафиями,

Пока рифмы слетают пулями-дурами

Из дула рта, не достигая мишени,

А автоматы стреляют сами в себя,

Я вижу небо то в клетку, то в полоску,

                                         то в крестики-нолики,

Я плету саван и безжалостно распускаю его.

Я нанизываю в ожерелья пустые гильзы.

Я шью рубашки из серого сукна

И выкраиваю для них потайные карманы.

Пока мой брат читает стихи конвойным,

Я стою в его тени и становлюсь памятью —

Для всех заключённых во времени,

Для всех заточённых в себе,

Для всех заклеймённых словом.