Максим проснулся так, будто дрых не меньше суток и наконец-то оторвался за все бессонные ночи за рулем. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь полупрозрачные шторы, ложился на одеяло теплыми прямоугольниками, а за окном настойчиво щебетали воробьи: торопились сообщить миру что-то важное. Макс потянулся, зевнул и улыбнулся пустому потолку. Сегодня все должно было сложиться удачно – он чувствовал это кожей.

Пока не вспомнил свой странный сон.

Зефир, его белоснежный пес с шоколадным пятном на боку, сидел у дивана. Карие глаза смотрели на Максима с немым укором: «Ну сколько можно валяться? Живот пустой!»

Но пес молчал. Максим сощурился и внимательно на него посмотрел.

Пушистый хвост мерно шлепал по полу, выбивая ритм ожидания. Уши приподнялись вверх, как локаторы, улавливающие каждый шорох. Влажный черный нос слегка подрагивал, учуяв уже знакомый запах нового хозяина. Темные, блестящие, как две спелые черешни, глаза смотрели на Максима с безграничной преданностью, а уголки пасти чуть подрагивали от дыхания.

Зефир издал тихий, сдавленный звук – не лай, а скорее одобрительное «уф», – будто говорил: «Ну наконец-то проснулся! А теперь давай, гладь меня или корми – лучше и то и другое».

– Ладно, ладно, – проворчал Максим, проводя рукой по спутанным волосам. – Знал бы ты, что мне приснилось.

Шерсть на загривке Зефира слегка топорщилась, а передние лапы переминались с места на место, выдавая нетерпеливую радость. Будто он был счастлив просто оттого, что его человек здесь, рядом и вот-вот начнется новый день, – а значит, будут прогулки, вкусняшки, бег на воле и прочие радости жизнь вне приюта.

– Могу только догадываться, – сказал он.

Максим вздрогнул и уставился на пса. Спустил ноги с кровати, потоптался босыми ступнями по прохладному полу и потянулся к тапкам, которые уже кто-то утащил под стол.

– Это что, не сон? Я свихнулся?

Как зомби, Максим встал и медленно прошел на кухню. Насыпал в собачью миску сухой корм. Зефир принялся уплетать завтрак с таким энтузиазмом, будто его не кормили неделю.

– Да бред какой-то!

– Ну почему же бред? – Зефир на мгновение оторвался от еды. – Думал, мы уже обсудили все вчера и ты успокоился.

– В смысле успокоился?! Предлагаешь просто принять тот факт, что мой новый пес – говорящий?!

– Я бы предпочел «друг». «Мой новый друг» гораздо лучше звучит.

– Да откуда ты взялся?! – почти вскричал Максим.

Морда Зефира вдруг стала очень серьезной, глаза потемнели, он отвернулся от миски и пронзительно посмотрел на Максима.

– Не задавай вопросы, ответы на которые не готов узнать.

И так же медленно, показушно развернулся обратно к своим лакомствам, зачавкав от удовольствия. Максим прыснул со смеху. Не собака, а дурдом какой-то!

Максим покачал головой и поставил на плиту кастрюлю с водой, достал из морозилки пакет пельменей. Пока его завтрак булькал в кипятке, Максим прошелся по квартире, собираясь. Надел темные джинсы, серую футболку, накинул поверх нее плотную клетчатую рубашку – небрежно, не застегивая.

Пельмени были готовы. Он выловил их шумовкой, обильно посыпал черным перцем и полил сметаной. Первый укус – горячий, почти обжигающий, но такой вкусный, что Максим закрыл глаза на секунду, наслаждаясь.

Зефир, уже закончивший свой завтрак, устроился рядом и смотрел на тарелку с немым вопросом во взгляде.

– Нет, – серьезно сказал Максим. – Ты уже ел.

Пес вздохнул и положил морду на лапы.

– Кто бы знал, что ты такой строгий… Чем сегодня займемся?

– Мне нужно работать, а то нечем будет кормить нового нахлебника. И так вчера пропустил день.

– А кем ты работаешь? Возьми с собой меня.

– Ну уж нет! В такси собаке не место. Вдруг напугаешь клиента? Да и твоя белая шерсть по всему салону вряд ли добавит мне звездочек.

Зефир хитро сощурился и встал на задние лапы.

– Зато вот эта мордочка способна добавить тебе звезд. Да и признай: со мной веселее, чем с радио.

– Нет, это странно.

Максим и сам не знал, чего боялся. Внутри ему хотелось взять Зефира за компанию, хоть он и понимал, что это глупо.

– Ты не можешь оставить меня здесь одного. Я слишком необычный… Вдруг соседей затоплю или телевизор сломаю, – дожал его Зефир.

– Специально? – Максим подозрительно сощурился.

– Да никогда в жизни!

Искренняя бархатистая мордочка Зефира показала острые зубки – но даже это смотрелось мило. Он был действительно очаровательным собакеном, с этим не поспоришь.

– Ладно, но только один раз. Если будешь себя плохо вести или пугать пассажиров, больше ты меня не уговоришь.

– По лапам. В смысле по рукам… ну или как там говорится.

Зефир почти по-заячьи, страшно довольный собой, поскакал в комнату.

Поев, Макс отправил посуду в раковину «на потом» и замер у окна, допивая чай. Во дворе старушка выгуливала таксу в ярком комбинезоне. Собака, похожая на гигантскую сардельку, то и дело норовила вырыть яму на площадке, залезть под детскую горку или еще куда улизнуть. Но никто не ругался из-за этого.

Что-то в Максе менялось, только он пока не знал что.

Максим закинул куртку и джинсы, которые после ночного потопа выглядели как изжеванная гора мусора, в стиралку с сушкой, помыл посуду и позвал Зефира:

– Ну все, пора на работу!

Только Максим успел взять ошейник с поводком, как Зефир рванул вниз по лестнице.

– Да куда ты так торопишься? Будто сто лет не гулял!

– Скучно дома!

Они сели в машину, Максим зашел в приложение и принял первый вызов. Зефир болтал без умолку про погоду и прохожих, пока дверца такси не распахнулась. В салон скользнула женщина лет тридцати пяти. От нее веяло той сдержанной элегантностью, которая не нуждается в броских деталях. Ее каштановые волосы, собранные в небрежный низкий пучок, искрились на солнце медными бликами, а несколько выбившихся прядей мягко обрамляли лицо с высокими скулами и чуть заостренным подбородком. Тонкие, будто нарисованные углем брови слегка сдвинулись, когда она бросила взгляд на часы. Губы, подкрашенные матовой помадой терракотового оттенка, сжались в легком нетерпении. Темно-синее пальто, теплее, чем было бы по погоде, перехваченное в талии поясом, мягко облегало стройную фигуру.

В движениях была легкая усталость, но и уверенность – будто каждый жест она совершала ровно так, как хотела, без лишней суеты. Она пахла жасминовым чаем и леденцами.

Максим тронулся, зачарованный красотой пассажирки. Через зеркало заднего вида он все рассматривал и рассматривал ее. Зефир тоже затих. Мимо проплывал город, лишь голос в навигаторе изредка прерывал тихую музыку четкими указаниями.

– Я сегодня уволилась… – внезапно сказала женщина. – Зашла утром в офис и вывалила все начальнику. А теперь боюсь, что совершила ошибку.

Максим растерялся. Пассажирка прижала пальцы к губам, нервно сдерживая то ли вздох, то ли всхлип. Она молчала, и Максим не знал, стоит ли как-то вообще отреагировать. Но тут вдруг заговорил Зефир:

– Спроси, каково ей было на прошлой работе. Не про деньги – про эмоции. Что она чувствовала?

Максим бросил быстрый взгляд в зеркало – лицо женщины не дрогнуло. Она не слышала Зефира, даже внимания не обращала на меховую подушку с навостренными ушками на переднем сиденье. И несмело, чуть запнувшись, Максим задал вопрос:

– Вам не нравилась прошлая работа?

– Я бы так не сказала. – Пассажирка неотрывно смотрела в окно.

– А что… что случилось?

Она нервно провела рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь.

– Десять лет в одной компании. Все по графику: отчеты, планерки, бесконечные «срочно, но не важно». А сегодня проснулась и поняла: больше не могу.

Губы дрогнули, но голос оставался ровным. Что-то за окном как будто ужасно привлекало ее внимание. Или она просто не хотела встретиться взглядом с водителем – стыдилась своего откровения, но и держать в себе не могла. Иногда ведь бывает, что выговориться незнакомцу проще.

– Все правильно сделала, – поддакнул Зефир.

– Может, это не ошибка, – неожиданно для себя сказал Максим. – Может, начало чего-то нового?

– Вы в это верите? Я что-то пока не очень.

– Тогда почему решились?

– Я ненавидела кое-что на работе. Каждый день – одни и те же бумаги, одни и те же цифры, отчеты, служебные записки и приказы. Приходишь, включаешь компьютер и будто попадаешь в петлю времени. Но самое ужасное не это.

– Разве не было ничего… ну, хоть немного хорошего?

– Конечно было. Коллеги у меня замечательные, много было веселого. Один раз всем офисом прятались от начальника в архиве, потому что он опять орал из-за какой-то ерунды. – Она громко вздохнула. – Но бо́льшую часть времени я просто чувствовала, как медленно превращаюсь в робота.

– Спроси про этого, – подначил Зефир.

– А что начальник?

– О, отдельный шедевр! Мог устроить разнос из-за неправильной скрепки. Или придраться к шрифту в презентации, которую заставил делать в выходные, а никто, кроме него, даже не откроет ее. Иногда носился по кабинету и кричал: «Вы что, не понимаете, нас всех уволят?!» – из-за пустяка!

– Какой нервный.

– Ходячее пособие по токсичному менеджменту. В прошлом месяце брала больничный из-за ангины с температурой под сорок, а когда вышла – отчитал при всех, назвал лентяйкой и симулянткой.

– Ты спроси, спроси, сам-то он что? – вставил Зефир.

– А сам-то он часто берет больничные?

– О, наш герой? Никогда! – Пассажирка понизила голос, пародируя начальника. – «Я за 20 лет ни разу не болел, а вы, молодежь, размякли совсем! Обленились». Хотя все знают: он приходит с температурой и сознательно всех заражает.

– Да уж…

– И знаете, что самое странное? Я терпела. Потому что «а вдруг в другом месте хуже», «а как же стаж», «а что люди скажут»… Вчера он сказал на совещании, что я громко дышу. Девушке, которая сидела рядом, до этого говорил, что она писать не умеет и даже печатать ей надо запретить, потому что пальцы кривые. Мы все терпели. – Пассажирка безрадостно усмехнулась. – Сегодня я просто встала, выключила компьютер, высказала все и ушла. Даже сама не поняла, как это произошло.

Зефир следил за разговором так, будто они шахматную партию разыгрывали: с интересом и даже азартом. Но теперь замолчал. Максим поглядел на пса, ожидая подсказки, но тот отвернулся. Тогда Максим набрал побольше воздуха в грудь и выпалил на одном дыхании:

– Вы нашли в себе достаточно смелости.

– Самое обидное… Я ведь реально хорошо делала свою работу. Но он умудрялся выбить из меня всю уверенность. Каждый раз после разговора с ним мне нужно было полчаса, чтобы перестать трястись.

– Больше вы не будете трястись.

– Да, вы правы. Извините, что я столько на вас вывалила… Вы не обязаны были слушать. Мне кажется, вы тоже не понаслышке знаете о токсичных боссах.

– Тут я сам по себе, – отозвался Максим, не собираясь ничего открывать о своем прошлом опыте.

– Вам нравится такси?

– Вполне. А что нравится вам? Чем теперь займетесь? – ловко перевел он тему.

– Не знаю, но… Я рада, что вы спросили. Пока не выговорилась, сама не понимала, что наделала с утра. А теперь понимаю… все правильно. Надо было раньше уйти. Работу я себе найду, а вот нервы и самоуважение больше никому не позволю топтать.

– Уверен, у вас получится, – мягко сказал Максим и посмотрел на Зефира.

Он слушал затаив дыхание, лишь последние минуты делая вид, будто не при делах. А теперь лежал со страшно довольным видом. Пассажирка так глубоко нырнула в свои проблемы, что на него внимания даже не обратила. Так что первую поездку можно считать удачной.

– Спасибо… Ой, а как вас зовут?

– Максим.

– Спасибо, Максим. Я будто поговорила с другом.

Он кивнул и слегка улыбнулся. Ведь для него этот разговор тоже что-то значил.

Женщина вышла около жилого дома, и Максим видел, как она завернула в магазин на первом этаже. Поставив себя на ее место, Макс с удовольствием представил, что она сейчас наберет в магазине чего-нибудь вкусного, включит дома сериал и устроит себе настоящий, заслуженный выходной – первый за много лет неблагодарного труда.

А потом начнет новую жизнь, с чистого листа и с верой в себя, не позволяя никому больше поступать с ней так, как поступал бывший начальник.