Максим застегнул потрепанный рабочий жилет, на котором уже успели оставить свои следы десятки когтей и даже зубов, и глубоко вздохнул. Воздух в приюте был густым – смесь собачьей шерсти, корма и чего-то теплого, живого. Он привык к этому запаху. Привык к лаю, к скрипу клеток, к взглядам, полным надежды и страха.

Вчера днем привезли нового щенка.

Молодой песель сидел в углу карантинного бокса не шевелясь. Упитанный, лохматый, с шерстью цвета старого серебра и глазами, будто выточенными из янтаря. В них светилось что-то нездешнее – глубина, которой не должно быть у животного. Максим присел рядом, протянул руку, но пес лишь слегка наклонил голову, не выражая ни страха, ни агрессии.

– Ну что, малыш, – тихо сказал Максим, – как тебя зовут?

Тишина.

Только внимательный взгляд завораживал.

– Ладно, не хочешь – не говори. Давай я предложу варианты, а ты залаешь, если угадаю или тебе понравится. Идет?

Опять тишина. Янтарные глаза внимательно следили за Максимом, настороженно, но не испуганно. Будто пес все понимал – здесь он в безопасности, но этот человек ему пока чужой.

– Как насчет Джеки? Джесси? Джимбо? Не нравится?.. Хм… Сильвер? Звучит по-пиратски…

Щенок никак не реагировал.

– Похоже, не то… Ну брось. Может, хоть подсказку дашь?

Максим открыл дверцу, пристегнул поводок. Щенок вышел послушно, но без обычного собачьего энтузиазма, когда ведут на прогулку. Ступал рядом как тень – как будто гулял не по коридору приюта, а по каким-то своим, давно забытым тропам. Они вышли во внутренний двор.

Здесь уже распускались вишневые деревья, пахло надвигающимся теплом и свежестью.

– Ты странный, – пробормотал Максим, глядя на пса. – Будто и не пес вовсе.

Щенок поднял морду и уставился куда-то вдаль, за деревья.

– Ну что, дружище… – Максим присел на корточки, чтобы быть на уровне пса, и почесал его за ухом. – Давай-ка начистоту. Ты ведь не просто так смотришь на меня, как профессор на нерадивого студента. Можешь говорить?

Щенок медленно повернул к нему морду. Янтарные глаза сузились, будто оценивая: а этот точно достаточно упрям, чтобы продолжать игру?

Максим не сдавался.

– Ладно, не хочешь – не надо вслух. Может, моргнешь? Раз – «нет», два – «да». Или лапой постучишь, как в детективах?

Опять тишина. Ветер шевелил шерсть на загривке щенка, где-то вдалеке каркала ворона.

– Окей, сложный уровень. – Максим достал из кармана лакомство. – Вот сырная косичка. Говоришь что-нибудь – получаешь. Ну? «Хочу косичку»? «Отстань, двуногий»?

Щенок потянулся, зевнул и уложил голову на лапы, всем видом показывая, что попытки Максима смешны.

– Ясно. – Макс вздохнул и отломил кусочек сыра. – Значит, стратегия молчаливого презрения. Но я не сдамся.

Он наклонился ближе, понизив голос до шепота:

– Может, ты заколдованный принц? Или посланник из параллельного мира? Или, – он оглянулся и добавил еще тише: – ты работаешь под прикрытием?

Пес приподнял бровь – да, именно приподнял, Максим поклялся бы в этом, – и глубокомысленно вздохнул.

– Ладно. – Макс откинулся на спину, глядя в небо. – Буду считать, что ты просто мастер невербального общения.

Тут пес вдруг ткнулся носом ему в ладонь и аккуратно забрал оставшуюся косичку.

– Ага! – Максим торжествующе указал на него пальцем. – Значит, ты все понимаешь!

Щенок дожевал и, явно довольный собой, закрыл глаза, словно разговор окончен. Но Макс не дал ему заскучать.

Они вышли за ограду и не торопясь побрели по парку. Народу в этот час не было. Максим вспомнил, как прошлой осенью начинал работать в приюте на окраине города, откуда когда-то забрал Зефира. Он устроился на полставки, потому что больше не мог представить себе жизнь без собаки.

И, хотя год назад Зефир занял все его внимание, Макс решил, что сдержит данное Анне слово – будет помогать. Покупать корм, выгуливать животных, общаться с ними, давать советы тем, кто приходил в приют выбрать себе друга.

Зефир сделал огромное дело, выбрав Максима: спас его из муторной и бессмысленной круговерти жизни, подарил смысл, многому научил.

– Это ваш песик? – услышал Максим и обернулся.

Перед ним стояла девушка, легкая, как весенний ветер, в длинном желтом пальто, с темными волосами, собранными в небрежный пучок. От ее светло-карих глаз, почти таких же медовых, как у щенка, невозможно было оторваться.

– Пока что наш, – ответил Максим. – Сегодня его привезли в приют.

Она медленно опустилась на корточки перед псом, не протягивая руку, не пытаясь погладить. Просто смотрела.

– Так вы волонтер? Я часто вижу, как вы выгуливаете здесь собак.

– Некоторым важно побегать…

– Он необычный, – прошептала незнакомка.

Щенок наконец пошевелился. Он медленно, церемонно подошел к девушке и коснулся носом ее ладони.

– Он… – Максим замер. – Решил поздороваться…

– Будто знает меня, – закончила она.

По спине Максима пробежали мурашки. Девушка подняла глаза. В них светилась какая-то озорная искорка, как и в глазах щенка.

Девушка подалась чуть вперед. Ее пальцы слегка дрожали, когда она провела ими по воздуху в сантиметре от его шерсти, словно боялась разрушить хрупкую невидимую связь между ними.

– Он… в самом деле такой необыкновенный. Мальчик или девочка?

Максим почувствовал, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Он видел это десятки раз – люди, завороженные животными, которые казались особенными. Но в ее словах не было праздного любопытства. Скорее искренний интерес.

– Мальчик, – кивнул Максим, наблюдая, как щенок наклоняет голову, будто ловит каждое ее слово. – Но знаете, все собаки необыкновенные. Нужно только уметь их слушать.

Девушка наконец оторвала взгляд от собаки и посмотрела на Максима. В ее глазах вспыхнул огонек – то ли удивление, то ли благодарность.

– А вы умеете? – спросила она.

Вопрос повис в воздухе, обретая странную глубину. Максим замер. Он привык к тому, что люди спрашивают о породах, о характере, о том, можно ли погладить и чем кормить. Но это…

– Стараюсь, – наконец ответил он. – Хотя иногда кажется, что они слушают нас куда внимательнее, чем мы их.

Щенок тихо вздохнул, как будто соглашаясь, и девушка вдруг рассмеялась. Звук был легким, как шелест листьев над их головами.

– Как зовут? – спросила она, и Максим не сразу понял, кому адресован вопрос – ему или собаке.

– Максим. А пса… пока никак. Он не сознается.

– Я – Лика, – представилась она и коснулась макушки пса. – Я бы назвала тебя Смоль. Глаза – как капли смолы на темной сосновой коре. И влажные, будто он плакал.

Щенок несколько раз задорно тявкнул, впервые при Максиме подавая голос.

– Думаете, такое подойдет мальчику?

– Кажется, ему очень понравилось, – засмеялся Максим. – А вы верите, что собаки могут… говорить? – не удержался он.

Лика улыбнулась, и в этот момент луч весеннего солнца пробился сквозь густые облака и редкую листву, осветив лицо девушки. Маленькие синие камешки в сережках-гвоздиках блеснули и погасли.

– Не словами, – прошептала она. – Но разве это главное?

Щенок вдруг встряхнулся, поднялся и потянул поводок вперед, к тропинке, уходящей вглубь парка. Как будто звал их за собой.

– Кажется, он хочет показать нам что-то, – сказал Максим.

Лика кивнула и сделала шаг вперед.

– Ну что, Макс, пойдем посмотрим? – предложила она.

– К сожалению, я тороплюсь, – уклончиво отозвался Макс. – Но вы можете заглянуть в приют и пообщаться еще. Думаю, Смоль будет рад увидеться.

Он протянул Лике визитку приюта и пошел дальше по парку к ближайшей остановке, где должен был встретить кое-кого важного. Имя Смоль ему понравилось, и Макс надеялся, что Лика вернется за щенком, когда поймет, что жить без него не может. Как когда-то у него было с Зефиром.

Олеся уже стояла на остановке, сжимая в руках поводки двух псов – старого золотистого ретривера Рокки, с вечно удивленными глазами, и Зефира, белоснежного щенка, который трясся от возбуждения при виде каждой пролетающей мимо мошки. Олеся поглядела на часы, а потом заметила Максима.

Он шел неспешно, с той самой легкой улыбкой, которая появлялась у него, когда он был чем-то искренне увлечен.

– Привет! – Олеся чуть приподняла руку, и Зефир тут же взвизгнул от восторга, кружась вокруг ее ног. – Опять с подопечным?

– Ну да, вам надо познакомиться. – Максим потрепал Смоля по загривку. – Погляди, какой красавчик. Почти нашел ему новую хозяйку, а ведь мы просто прошлись по парку. В эти глаза невозможно не влюбиться.

– Как будто немного грустные…

– Не грустные, а мудрые, – поправил Максим.

Олеся рассмеялась, и Рокки, как будто поддерживая ее настроение, дружелюбно тыкнул носом в нового знакомого.

– Кофе будешь? – Максим кивнул в сторону маленькой кофейной будочки рядом с парковыми воротами, источавшей сладкие ароматы корицы и жженого сахара. – Мне кажется, Зефир уже вот-вот сорвется с поводка, если мы не начнем двигаться.

– Давай. – Олеся ловко подхватила поводок Смоля, пока Макс доставал кошелек. А потом вернула ему обоих щенков, оставшись со своим верным Рокки.

Через пять минут, с картонными стаканчиками в руках, они свернули в глубину парка. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле узоры, а под ногами шуршали серые камешки гравия. Зефир носился по дорожке, будто пытаясь поймать каждый солнечный зайчик, Рокки степенно вышагивал рядом, изредка поглядывая на Смоля. А новый малыш внимательно обнюхивал все, что попадалось ему на пути.

– Ладно. – Олеся отпила капучино. – Давай начистоту. Ты правда считаешь, что собаки могут говорить?

Максим посмотрел на Смоля, потом на своего щенка Зефира. Тот так сильно напоминал старого друга, что сердце щемило одновременно от любви и печали.

– Конечно, нужно просто уметь их слушать, – повторил он то же самое, что сказал Лике.

Олеся фыркнула, и в этот момент Смоль вдруг повернул голову, посмотрел на них обоих и… зевнул. Широко-широко, демонстративно, будто заявляя: «Ваши человеческие разговоры меня утомляют».

– Вот видишь, – Максим показал на него пальцем.

Олеся покачала головой, но улыбка так и не сошла с ее лица.

– Ладно, а если песни петь начнет, мы его в цирк сдадим.

– Не говори так. – Максим остановился и повернул к себе Олесю. – Зефир и Рокки – наша семья.

– Конечно, – улыбнулась Олеся и коснулась губами губ Максима. – Я же шучу.

Они пошли дальше по парку – скоро нужно было возвращаться в приют. И Максим знал, что Олеся с удовольствием ему там поможет. А потом они поедут в свою квартиру, поужинают и будут долго, обнявшись, сидеть на диване, разговаривать под теплое собачье сопение. И в их жизни больше никогда не будет одинокой тишины.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.