Я – тот, кто освящен всех ранее, однако

Теперь, низринутый с высот в пучину мрака,

Дерзнул покинуть крепь и серу адских блат,

Оттоль уйти, где жар, и червь, и глад, и хлад;

Обличье страшное дано мне, но при этом

Вход в свой срединный мир не огражден запретом —

И собственный диктат, наперекор врагу,

Над царствами Земли я учредить могу.

Засим, княженье чтоб еще прочней восставить,

¹⁰ Уместно, свет презрев, из ночи миром править:

Кто понужден своей взять вотчиною тьму,

Искать прибежища приятствует тому —

Сквозь полог полночи рассвет провидя дальний —

В сени урочища, древесной либо скальной.

Где семь, хочу постичь. Вот – ясно внемлю я

Предвестника зари рассветной, соловья,

Сей благостный певец предутренней прохлады

Среди древесных крон подруге шлет рулады.

Я слышу, как с холма, привычный бег стремя,

²⁰ Крушится водопад струями четырьмя,

Теперь предположить уже возможно смело:

Эдем Восточный здесь! Я досягнул предела

Евфрата, где царит властительный Адам.

Мне должно прятаться по рощам, по садам,

Из пущи миртовой, из чащ, любезных оку,

Стараться выглянуть то спереди, то сбоку,

Всечасно строя ков, изыскивая, как

Содеять зло, – коль есмь добра природный враг.

В блаженной области следя возможно зорче

³⁰ За умножением вреда и всякой порчи.

Державу, Люцифер, зиждь, не щадя труда,

Ей не прейти вовек! Да множится вражда,

Да умаляется сиянье горней чести.

Я сей наполню мир злотворной жаждой мести,

И от Вселенной вновь урву себе во власть,

Как прежде в Небесах, еще хотя бы часть.

Я весь подлунный мир печатью злобы трону,

Уж молния моя летит к Господню трону —

Докажет пусть, на что способен я сейчас.

40 Еще не кончен бой! Осталась мощь у нас,

Победа зря пьянит небесного владыку:

Мы явим свой закон – Его закону в пику!

Сан всемогущества – пустой, как видим, звук, —

Всевышний знает ли такой прехитрый трюк,

Чтоб нечто обратить в ничто совсем бесследно?

Мне, скажем, месть Небес была почти безвредна.

Я все же властелин – пусть нынче лишь в аду,

Но я взрастания сей скромной власти жду,

Придет попутный ветр – и вспрянет наша сила;

50 Коль скоро сможем мы с умом подъять ветрила,

То знатный при конце пути найдем причал.

Итоги плаваний зависят от начал,

Нам вспоминать не след урон боев вчерашних,

Небесны сторожа не дремлют пусть на башнях,

Иль очень скоро им придется быть в беде!

Всевышний демонов решил держать в узде;

Во исполнение верховного приказа

Дозором Ангелы блюдут Эдем от сглаза

И всяческой беды, так пусть же бы о ней

60 Узнали стражники сколь мыслимо поздней.

Беспечный господин, что правит здешним, садом,

Все чает почивать под Ангельским приглядом:

Та стража задремли – в минуту бы одну

Сумел бы я настичь Адама и жену[34]

Ударом кратким ли, дымком ли адской смоли, —

Чтоб их дыхание не радовало доле

Того, кто в Небесах триумф ликует свой,

Чтоб сад роскошный сей – стал рощей гробовой.

У древа жизни здесь, в моей короне адской,

70 Довольственно приму хвалу когорты братской

И танец учиню, чтоб Небо кинуть в жар.

Но – преждевременно. Сей наш второй удар

(Коль первый отражен) – не должен стать безделкой,

Напротив, высчитан в детали самой мелкой,

Чтоб утро новое Творцу бы нанесло

Ущерб значительный – иль хоть какое зло.

Все средства хороши. Нисколько не зазорно

От нижних рубежей шагать к вершине горной,

Кто терпелив – того счастливый ждет итог.

80 Предусмотрительность – успешности залог.

Размыслим, чем для нас чреват рассвет грядущий:

Когда светила зрак взойдет над райской пущей,

Чета эдемская, не чаючи беды,

Гулять отправится в эдемские сады,

Их жалкая любовь опять воспримет взором

Тех Духов, не пришлось познать позор которым;

Беседа сей четы мне слышится вдали;

К раздору повода не отыщу ужли,

Коль их подстерегу? Пребуду осторожен,

90 Разведаю, на что для них запрет наложен,

Что их сгубить должно: не учинить силка

В Эдеме не могла Всевышнего рука,

Он – никому не друг: иначе он обрек ли

Вернейших слуг своих томиться в адском пекле,

Преображенье их в чудовищ совершил,

Надежды всяческой навеки отрешил,

Замкнул врата Небес для коих столь жестоко?

Однако спрячемся: встают лучи с Востока,

И меж цветущих роз, укрывших окоем,

¹⁰⁰ Адам властительный грядет с женой вдвоем

И хочет петь хвалу Владыке Небосвода,

Кому обязан он богатствами феода,

Полученного им. Теперь, друзья, смелей —

Но осторожнее: уйдем во тьму аллей

И будем, затаясь, присутствовать незримо,

Следить, как нежная чета ступает мимо,

Драбанты воздают ей почести пока;

Чета облачена в тончайшие шелка,

Сквозь кои – формы тел чувствительно приметны:

¹¹⁰ Так чрез росу сквозит светила блеск рассветный.

Затайнее, чем здесь, укроемся навряд:

Мы славно видим их, они же нас не зрят,

Мы всю беседу их услышим без препятствий,

Притихши в сумраке, в живом листвы богатстве.

Он держит мирт в руке, она – живой бутон

Духмяна розана. Все древеса поклон

Пред сей четой творят с благоговейным шумом.

Внимают Небеса молитвам их и думам.

Животворящий свет вдали

¹²⁰ Восходит, изгоняя въяве

Полночны призраки и нави

С лица блистающей земли.

И пенье пламенное птичье

В лесах рождается в ответ,

Хваля творящего рассвет

Неоспоримое величье.

Ах, птичья трель вперегонки

Пусть разлетается по долам,

Благим становится глаголом

¹³⁰ И нам вплетается в венки.

Но наш напев – еще чудесней

Да возлетит, восторг лия, —

Однако же, любовь моя,

Хвалу начнем с которой песни?

Начало брать похвал чреде

Коль не от Бога, то отколе?

Зиждитель нашей славной доли

Он, сущий всюду и везде.

Лишь эта песнь уместна будет:

¹⁴⁰ Запой, возлюбленный, со мной.

Пусть каждый звук очередной

Долины и дубровы будит!

Такой приличествует чин.

Ты солнце взвел над райской пущей,

Всеведущий и всемогущий,

Причина всех первопричин,

Что над Вселенной возмерцала,

Грозней всех солнц ничтожа тьму, —

Ты, вечный, образу чьему

150 Являет человек зерцало!

Тебя мы зрили: создал Ты

Из чермной глины плоть живую[35]

И удостоил таковую

Душою горней чистоты.

Прещедро нам в удел назначен

Свободной воли дар живой[36]:

Вовек бессмертный облик Твой

Не станет в нас ни тускл, ни мрачен.

Нам в восхваленьях не устать

160 И днесь, и присно, и вовеки:

Да пребывает в человеке

И во природе – Божья стать.

Соизволением предивным

Слиял несходности Господь,

Когда водвинул дух во плоть,

Связал единством неразрывным.

Людской обогащая род[37],

Господь устроил сад Эдема,

Овамо в коем суть и семо

170 Дары божественных щедрот.

Сад влагой напояем велий

Несякнущего родника,

Что Божья призвала рука

Лелеять жизнь дерев и зелий.

Цветущим древом сад богат

И прочей благостию чистой, —

А паветье в листве сребристой

Плодами наш врачует глад.

Росою к нам нисходит манна

180 О каждой утренней поре,

Как не возвесть очей горе,

Не славить Бога неустанно!

Прославлен, Благодагель, будь

За нисхожденье к дольним тварям.

Тебе в ответ хвалу мы дарим,

Все – благо, дал чему Ты суть.

Ты над Эдемом, как из рога[38],

Льешь изобилье всякий час,

В саду запретов нет для нас

190 По щедрости великой Бога.

В сем упоительном краю

Найти сколь благодатно друга!

О, раздели, моя супруга,

Сладчайшую судьбу мою!

Сколь мало радуют богатства

Не разделенные, любя:

Когда бы жил я без тебя,

На что бы нужны все приятства?

О, как тебя ни называй —

²⁰⁰ Невестой, дочерью, сестрою, —

Мечтаний о тебе не скрою

Средь розанов и райских вай!

С тобою часть одну беру,

Мы жизни вместе будем рады,

От мига утренней прохлады

До тьмы, что снидет ввечеру.

Я послушанья не нарушу.

Покорствовать отрадно мне

В сем мире: Всеблагой зане

²¹⁰ В твоей мою расплавил душу.

Вы, стражи-ангелы, несущие дозор,

Искусные взносить хвалы поочередно:

О том, устроен мир насколько превосходно,

Да повествует ваш благословенный хор.

Мир до создания природы[39]

Являл одну безвидну тьму, —

Но Божий Дух, слетя над воды,

«Да будет свет!» – прорек сему.

И свет явился ниоткуда

²²⁰ Бесплотной россыпью лучей,

Пусть не пленяло это чудо

Тогда ничьих еще очей

И ничего не означала

Смен света мраком череда,

Но было явлено начало

Всем веществам как раз тогда.

О свет! Поем тебе сегодня,

Как славна первенца Господня!

И той же дланью Милосердный

²³⁰ Дал, вновь являя щедроту,

Подтвердной влаге и надтвердной

Разграничительну черту,

С тем, чтоб грядущие народы

С еще не созданной Земли

Взнесенную в надмирны своды

Господню зрить дугу могли;

Тогда же был воздвигнут Богом

Над гладью низлежащих вод

Неосязаемым чертогом

²⁴⁰ Хрусталесферный небосвод —

Услада будущего зренья.

Был день вторый миротворенья.

Но скрыта влагою излишней

Была земля. Определив

Ей сушей быть, велел Всевышний

Стать по сему. Пришел отлив.

Воздвиглись берега на страже

Угомонившейся воды,

И стали гор приморских кряжи

²⁵⁰ И дюн зыбучие гряды.

Покровом травным и древесным

Укрыл Господь лицо долин

И повелением всеместным

Установил цветенья чин

Красе живой, но безглагольной.

О лепота природы дольной!

На Небеса взведенно было

Их чудо главное тогда:

Сверкнули дневного светила

²⁶⁰ Рубиновые обода,

По горнему летя простору, —

А вслед за оным в час ночной

Пришел черед и звездну хору

Всходить в сообществе с Луной.

Возможно стало числить годы,

Вести учет бегущих дней

По обновлениям природы,

Прослеживая зорко в ней

За чередой времян несхожей:

²⁷⁰ В сем знаменье был промысл Божий.

Уж каждая в своей оправе

Субстанция, что в мире суть,

Но пятый день к явленной славе

Приложит ли хоть что-нибудь

Веленьем высшим? Рыбы, птахи —

Прибавок дня сего таков;

Одни – почали крылии взмахи,

Другие – плески плавников;

Стада взрезвились кашалотов,

²⁸⁰ Достойно стало и орлам

Стремить до Солнца мощь полетов,

Могучим радуясь крылам;

Глубинны и воздушны дали

Живым родам наделы дали.

Во день шестый земные звери

Взошли на травяной покров

Владеть, потребностей по мере,

Преизобилием даров

Творца всеобщей благодати,

²⁹⁰ Кто Небо человеку дал,

А такожде небесны рати

Ему направил под начал,

В сию обитель благостыни,

Супругам данную во власть

Творцом, который людям ныне

Определил блаженну часть:

Среди сего роскошна дола

Ждать высочайшего престола.