твержу в телефон

лупящий мимо

неправоты нелюбящих

правоты нелюбимых

непреложный закон

Обжигала ладони: – была ледяною

и в июльский полуденный зной…

Почему же сейчас, по ночам,

что-то там бормоча

и сочась на обои,

ты зимой и весной

горяча?

Эй, окстись, отструись, замри, цепенея!

Ты сама предпочла эту жизнь.

Ключевая вода, став водой в батарее,

продержись, продержись, продержись!

И будет жирная плита,

и в чашке чай полуостыл,

и будет речь твоя пуста,

и разговор – постыл.

И будешь нож бросать на пол,

в приметы разом все поверив,

и слушать шорохи у двери,

лишь только б кто-нибудь пришел…

Начинаю тебя не любить.

Сам не верю себе, но велю

в барабаны тугие лупить,

в пионерские горны трубить:

не люблю тебя, не люблю.

Я на ярмарке – по рублю —

Женщин глазом ловлю.

А если поостынешь – поотстану,

зачем нам литургические мессы?

Ни воспевать, ни отпевать не стану:

с меня нытья довольно Химене́са…

Нервы сдают, мне становится легче,

вот и сорвался:

оп-ля!..

Бедная-бедная!

Нервы – крепче.

Туже,

прочней,

долговечней

петля́…