Вселенная семьи Лавгуд населена массой фантастических тварей: морщерогие кизляки, мозгошмыги, нарглы [101]… Чтобы избежать их пагубного влияния, необходимы обереги, поэтому Полумна ходит по школе то в ожерелье из пробок от сливочного пива, то в серьгах из слив-цеппелинов, похожих на редиски. Проблема в том, что существование всех этих морще-мозго-нарглов сомнительно, поэтому Гермиона не сдерживает скептицизм, а Джинни Уизли давится от смеха.

«Нет, это был определенно рог кизляка, – безмятежно отозвалась Полумна. – Папа подробно его описал. Наверное, он уже опять целый, они ведь умеют самовосстанавливаться» (ГПиДС).

После смерти матери Полумна жила в обществе отца, мягко говоря, человека экстравагантного. Какой была ее мама, неизвестно, но то, что она погибла, экспериментируя с заклятиями, на глазах у дочери, говорит о многом. К тому же Лавгуды хранят дома опасные вещи, к которым относятся довольно безрассудно. Короче говоря, девочку окружала не самая здоровая атмосфера. Имея склонность к тому, что у маглов называется эзотерикой, мистер Лавгуд запудрил дочке мозги, хотя после пережитой трагедии ей была нужна его поддержка и помощь, а не страсти по невиданным зверушкам. Однако отец был для Полумны единственным значимым взрослым и непререкаемым авторитетом, поэтому она не сомневалась в его словах.

Ксенофилиус Лавгуд был одиноким человеком, который заполнил душевную пустоту мистицизмом. Все его «состояние» заключалось в дочке да в журнале, с помощью которого он удовлетворял амбиции быть лидером мнений. Однако при всех своих странностях он неплохо приспособился к жизни и удачно эксплуатировал популярный в определенных слоях общества «тренд», используя его для заработка.

«– Папа им его продал[102], – рассеянно сказала Полумна, переворачивая страницу своего журнала. – И очень прилично на этом заработал, так что этим летом мы снаряжаем экспедицию в Швецию – посмотрим, удастся ли нам поймать хоть одного морщерогого кизляка» (ГПиОФ).