Россия, Кемерово

29 октября 2017 года

Ранним осенним утром, когда воздух был пропитан сыростью, а небо тяготилось свинцовыми облаками, я проводила Артёма в однодневную командировку и осталась одна в пустой квартире. Дождь с мокрым снегом хлестал в окно, слышно было, как завывает ветер.

Хотелось добавить в этот мрачный день теплоты. Я сбросила халат, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается кожи, и погрузилась в ванну, наполненную пушистым облаком пены. Горячая вода сначала обжигала кожу, но уже через несколько минут тело привыкло, и я расслабилась. Мир, казалось, растворился в тумане ванной комнаты. Но этот момент нарушил настойчивый звонок домофона. Я замерла, не ожидая никого. Звонок не унимался, и мне пришлось покинуть ванну, закутавшись в полотенце.

– Кто? – сухо спросила я, сняв трубку домофона.

– Лиленька, это я, – ответил знакомый голос.

– Лев? – уточнила я с недоумением.

– Ага. Я внизу. Жду тебя. – Повисло недолгое молчание. – Помнишь о нашем ужине?

– Ужине? – Я взглянула на часы. – Девять утра!

– Мы его приготовим сами. Я уже купил нужные продукты.

Совершенно растерявшись, я не могла вымолвить больше ни слова. Холодные капли стекали по ногам и оставляли мокрые следы на полу в коридоре.

– Лиленька, ты обещала, – напомнил он. Его голос звучал мягко, но в нем сквозила непреклонность.

– Буду готова через час, – сказала я и повесила трубку домофона.

Обещала. Это слово тяжелой цепью ложилось на плечи. Я проклинала тот день, когда согласилась на встречу. Ощущала себя слабой. Почему я потакаю просьбам Льва и разрушаю свою жизнь?

Собравшись, я вышла из дома. Лев стоял под дождем с букетом бело-розовых эустом. Его объятия были теплыми, но в них я чувствовала навязчивость.

– Где мы будем готовить? – спросила я, выпутываясь из его рук.

– Пойдем. Здесь недалеко.

Мы пересекли парк, по длинной лестнице вышли на дорогу, затем свернули на узкую тропинку во дворы. Блуждая там среди старых пятиэтажек, мы наконец пришли к серо-коричневому панельному дому. Мы поднялись на третий этаж и зашли внутрь.

На кухне я отыскала в шкафах пыльную стеклянную вазу и поставила в нее букет. Потом прошла в комнату, где у стены стояла кровать, заправленная леопардовым пледом. «Сколько людей здесь побывало?» – пронеслось у меня в голове.

– Миленько, – произнесла я, оглядываясь по сторонам, – ничего лишнего.

– Это сарказм? – спросил Лев, вытаскивая продукты из пакетов.

– А ты как думаешь? – Я с укором посмотрела на него. – Что будем готовить?

– Угадай, моя любовь, – игриво произнес Лев, указывая на стол, заваленный ингредиентами.

– Так, три бутылки вина… Это глинтвейн?

– Неплохо, – рассмеялся Лев, – но нет. Еще попытка!

– Рис, грибы, оливковое масло, – продолжала я, – сыр, лук… Ну понятно! – догадалась я. – Это ризотто. Зачем столько вина?

– Одна бутылка для ризотто. Две другие на выбор для разлития и распития. Какое хочешь?

– Белое, – ответила я.

Лев готовил с таким увлечением, что мне казалось, будто вся его жизнь сосредоточена в этих точных и уверенных движениях. В них проскальзывало нечто большее, чем просто стремление приготовить еду, – там была страсть, почти ритуальный обряд. Я наблюдала за ним словно загипнотизированная.

Мы шутили, играя словами, улыбались. Болтали о пустяках, обходя стороной что-то важное, о чем оба знали, но молчали. Лев делал вид, будто ничего не произошло, словно между нами не случилось невидимой трещины. Мы пытались спрятаться от реальности за ничего не значащими разговорами.

Вино текло по бокалам, как время, – неспешно и неизбежно. Мы танцевали под Арбенину, ее голос проникал в нас, словно вплетался в нашу историю, добавляя ей глубины. И в этом всем – в движениях, в музыке, в вечере – было нечто хрупкое, что мы оба боялись потревожить.

– Я устроился на работу, – поделился Лев.

– Да? А как же археологические экспедиции? – прищурившись, спросила я.

– Летом – раскопки, в остальное время – научный сотрудник музея.

– М-м-м, – протянула я.

– Теперь ты готова?

– К чему? – с непониманием спросила я.

– К совместной жизни, – ответил Лев.

Я нахмурила брови и вопросительно посмотрела на Льва.

– Лиля, ты же сама хотела, чтобы я что-нибудь предпринял. Я устроился на работу, теперь, помимо моих доходов в виде стипендии и археологических раскопок, будет ежемесячная зарплата. Мы сможем прожить на эти деньги, – стал делиться своими планами Лев. – Да, первое время будет нелегко. Для начала ты устроишься на работу, а потом, когда мы поженимся, то встанем в очередь на квартиру или возьмем ипотеку. А если родим ребенка, то получим государственную поддержку.

– Хм… – только и смогла выдавить я из себя.

– Скажи что-нибудь, Лиленька.

– Ты думаешь, о такой жизни я мечтаю?

– А что не так? – удивился Лев.

– Буквально все, что ты сейчас сказал.

– Но ты же сама говорила, что мне нужно изменить жизнь и тогда ты будешь со мной.

– Вот именно, изменить! А не углубляться в ту жизнь, которая у тебя уже есть. Какая у тебя зарплата? – задала я вопрос в лоб, расхаживала по комнате.

– Тридцать тысяч, – гордо сказал Лев.

Я расхохоталась и риторически переспросила:

– Сколько?

– Зачем тебе больше, Лиленька? Разве мы не будем счастливы? – спрашивал меня Лев с полным непониманием. – Многие люди так живут. Да почти вся Россия так живет!

– Я не вся Россия, Лев. – Я хмуро посмотрела на него.

– На что тебе больше? – уточнил Лев.

– Ты говоришь о работе, которая привязана к месту, об археологических раскопках длиной в три, а то и пять месяцев, мечтаешь о квартире в ипотеку! А я говорила о свободе, путешествиях, удаленной работе. Как думаешь, сможем мы себе это позволить за тридцать тысяч?

– Родители помогут, – ответил Лев. – Я хочу быть с тобой, Лиля.

– Господи… при чем здесь родители? – вздохнула я устало. – У тебя нет никакого стремления! – Я приложила ладони к лицу, чтобы немного прийти в себя.

– Ризотто готово, – пробурчал Лев мрачно, пробуя на вкус блюдо.

Я сервировала стол из того, что нашла на кухне. Лев разложил по тарелкам ризотто, украсив веточкой базилика, и разлил по бокалам вино.

– Лиля, спасибо за встречу, – разрядил обстановку тяжелого разговора Лев. – Я невероятно счастлив. Ты спасла меня от одиночества.

– Чин-чин, – сказала я и слегка коснулась своим бокалом бокала Льва.

После ужина мы устроились на леопардовом покрывале. Лев показывал мне семейные архивные фото и видео. Я умилялась его прошлому, но будущее интересовало меня больше.

– Ты был очень сладким карапузом, – отметила я, откинувшись на подушки.

– А сейчас я разве не сладкий? – улыбнулся Лев.

– Очень даже ничего, – приподнявшись на локтях, сказала я.

Лев приблизился к моему лицу и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Лиленька, какие у тебя бездонные глубокие глаза, хочу в них заблудиться и буду рад, если не найду дороги обратно. Я тебя люблю! Моя королева!

Он перевел взгляд на мои губы – медленно, будто решал, стоит ли пересекать границу. Потом наклонился и поцеловал. Его губы коснулись моих осторожно, словно он боялся спугнуть момент. Поцелуй был мягким, чуть колеблющимся, который сначала легкий и ненавязчивый, но постепенно обретает уверенность.

Я не заметила, как пролетел день и за окном начали сгущаться сумерки. Пора было домой. Лев проводил меня до подъезда и передал воспоминая о нашем ужине – контейнер с ризотто.

– Лиля, дай свой номер телефона, – попросил он.

Я продиктовала цифры, хотя в глубине души знала: возможно, я никогда не отвечу на его звонок. Поднялась домой, бросила сумку на пол и, не раздеваясь, рухнула на диван. Все тело гудело, как после длительного забега. Ноги дрожали, а в области сердца что-то трепетало. Позвонил Лев:

– Лиля, я хочу спеть тебе песню.

– Собственного сочинения?

– Нет. Послушай:

Я лежала неподвижно, боясь нарушить хрупкое волшебство момента. Я ловила его слова, как капли дождя на раскаленной коже, когда вдруг замочная скважина ожила металлическим скрежетом. Я быстро попрощалась со Львом и побежала встречать Артёма.

– Привет, котик! – сказала я, пытаясь спрятать в голосе волнение.

– Лия, я так скучал!

– Я тоже безумно, – ответила я, ощущая, как его слова обвивают меня мягким коконом. – Как прошла рабочая встреча?

– Скукотища! Лучше бы остался с тобой, – усмехнулся он, скидывая ботинки.

– Это точно, – раздумывая, подтвердила я.

– А у тебя как дела? Чем занималась, почему ты одета? – разуваясь, спросил Артём.

– С прогулки пришла, погода дурацкая. Книжку читала, занималась домашними делами. Пойдем я тебя накормлю.

Мы сидели на кухне. Ризотто, которое приготовил Лев, таяло во рту, оставляя легкий сливочный привкус. Я смотрела на Артёма и думала, как странно могут пересекаться нити жизней. Мы о чем-то болтали с Артёмом, а где-то между наших слов звучал голос Льва, еще эхом отдающийся в моей памяти.

Россия, Кемерово

Ноябрь – декабрь 2017 года

Лев поджидал меня повсюду. Его присутствие было неотделимо от пространства вокруг – он словно растворялся в воздухе, который я вдыхала, становился частью каждой тени, сопровождающей меня. Его подарки, конфеты, цветы, комплименты – все это появлялось с такой же неизбежностью, как смена сезонов. Я не могла противостоять его заботе, которая обволакивала меня мягко, но настойчиво, словно шелковая сеть.

Лев создавал ощущение, что я – центр его вселенной. Это было больше, чем внимание, это было настойчивой борьбой за каждую частицу моего мира, за право быть всем – и воздухом, и светом, и тенью одновременно.

Лев хотел заменить собой всех. Он говорил со мной о вещах, которые раньше были уделом моих подруг: о косметике, поэзии, старении, тренировках, дизайне интерьеров. Его интерес был почти пугающим – он ловил каждое мое слово. Если я упоминала, что хочу заняться пошивом белья, его глаза загорались так, что казалось, это было его собственное желание. «Если бы я был девушкой, я бы заказал у тебя всю коллекцию», – говорил он, и я не могла не улыбнуться. Когда я решила попробовать себя в кондитерском деле, Лев стал моим первым клиентом и моим инвестором. На кухне появлялись новые инструменты: весы, формы для выпекания, кондитерские мешки, миксер, венчики, лопатки. Лев превращал мои мечты в реальность, но эта реальность все больше напоминала клетку.

Лев помогал с учебой, повседневными делами, записывал к врачам, делал за меня доклады и продолжал писать магистерскую. Мы гуляли, ходили в кино, кафе, театры. Он вытеснил из моей жизни семью, друзей и Артёма. Я перестала встречаться с подругами. С Марком общение свелось к университетским встречам. Я стала не так часто навещать бабушек и родителей. Артём оказался где-то на втором плане. Лев стал мне другом, помощником, секретарем, партнером, собеседником, правой рукой и любовником. Скоро я привыкла к жизни, где все решалось за меня. Но при этом я теряла самое важное – себя. Моя реальность становилась чужой.

Я испытывала тревогу, мне не хватало пространства, чувствовала, будто зажата в тисках. Я запуталась, не различала, чего я хочу на самом деле. У меня не было ответов на простые вопросы. Я находилась на обочине своей жизни, все больше погружаясь во Льва.

На Новый год Лев подарил мне большую коробку, обернутую в яркую блестящую бумагу, которая отражала все огоньки новогодней гирлянды. Разворачивая упаковку, я ощутила его взгляд – нетерпеливый, обжигающий, полный предвкушения. Внутри коробки, среди сладостей и пестрой мишуры, лежал кулон. Золотой. С бриллиантом. Он сверкал так, что на миг я перестала дышать, зачарованная его блеском.

– Я никогда не носила бриллиантов, – прошептала я.

– Моя Лиля, – растаял в умилении Лев, надевая кулон мне на шею. – Ты моя единственная любовь! Мне никто кроме тебя не нужен. Теперь у тебя есть то, что ты заслуживаешь.

Серебряный кулон в форме сердца, подаренный Артёмом на нашем первом свидании, Лев снял с меня сам. Я не сопротивлялась. Место сердца теперь занимал бриллиант. Это был момент, когда я осознала, что потеряла что-то важное, но уже не знала, как вернуть.

– Это теперь лишнее, – сказал Лев и протянул мне серебряное сердце.

С Артёмом мы больше не обсуждали мои романтические отношения со Львом. Между нами появился ореол негласного согласия. Конечно, Артём догадывался, откуда у нас на кухне появляется посуда и техника, кто дарит украшения, блестевшие на моих запястьях и шее, новое нижнее белье, цветы, флакончики парфюма. Он знал, а я не скрывала. Я почувствовала свободу, вседозволенность, которую принял Артём. Можно сказать, что наши отношения стали открытыми, но только для меня.

Новый год мы отмечали с моей семьей и Артёмом. За праздничным столом мама заметила подвеску и сказала:

– Какая красивая, Лилечка! Артём подарил?

– Да, – кивнула я, соврав с легкостью, которую раньше не могла себе представить.

– Прелесть! Тёма тебя балует!

Артём кивнул и грустно улыбнулся, делая глоток шампанского. Под бой курантов я загадала одно: полюбить Льва так же сильно, как он любил меня.

О том, что будет потом, я не подумала.

Комментарий психолога

Разговоры Лили со Львом не затрагивают главную тему – их отношения. Они говорят словно каждый о своем, не встречаясь в диалоге. Они говорят о деньгах и жилье, хотя ключевой момент их связи так и остается нерешенным: кто они друг другу, чего хотят, из чего состоят их отношения?

Частая история в патологических союзах – разговоры «не о том»: они могут быть наполнены спорами и претензиями, обидой и виной, но главное в них так и не проясняется. Отчасти потому, что прояснись оно – и отношения развалятся, а у обеих сторон есть сильная неосознанная мотивация в них оставаться. «Ризотто готово» – и игра продолжается.

Так слова и поступки перестают иметь вес. Лиля уходит и блокирует Льва уже который раз, но если она каждый раз все же оказывается в его постели, то как относиться к ее решениям всерьез? Постепенно не только партнер, но и сам автор «уходов» перестает в них верить. Это укрепляет зависимость и ослабляет того, кто находится в ловушке.

В какой-то момент таких отношений партнер начинает занимать все жизненное пространство другого, становится сверхценным – всему остальному в жизни просто не остается места. Нарциссические любовники делают это намеренно, имея целью подчинить своих жертв, не оставить им выхода, лишить поддержки близких и социальных связей. В патологических вариантах им важно полное обладание жертвой для поддержания собственной самооценки. Но часто это происходит неосознанно, за счет того, что мы сами готовы променять свою жизнь на одного единственного, сулящего нам вечное счастье. Это снимает тяжкое бремя ответственности за свою жизнь и позволяет оставлять глаза закрытыми.

Этот процесс никогда не начинается с жестких ограничений и запретов, он наступает мягкой лапкой «заботы и участия». Постепенно их становится так много, что они образуют кокон, из которого бабочке уже не выбраться.

Здесь важно знать, что забота – это когда человек делает для вас то, в чем вы нуждаетесь, предварительно узнав у вас, в чем именно. Когда человек сам решает, что вам нужно, – это либо опека, либо насилие – оба варианта неприменимы к отношениям двух взрослых дееспособных людей.

Красный флаг № 8: Партнер планомерно вытесняет из вашей жизни других людей, хобби, интересы или работу, и при этом с ним невозможно прояснить отношения и внятно договориться о границах.

Упражнение на осознавание зависимости

Вероятно, одна из самых страшных вещей в зависимых отношениях – то, что люди часто не признают своего положения. Сложно признаться себе, что давно уже пахнет жареным, а вы по уши в паутине, из которой вам не выбраться. Осознание приходит слишком поздно.

Чтобы проверить себя, ответьте на вопросы:

– Чувствуете ли вы, что партнер слышит вас? Можете ли вы с уверенностью сказать, что ваше мнение по ключевым вопросам учитывается?

– Можете ли вы свободно высказываться на любую тему в отношениях и честно сообщать о своем недовольстве? Испытываете ли вы чувство напряжения в таких разговорах?

– Есть ли у вас личное пространство: часть жизни, которая не касается вашего партнера и на которую он не претендует?

– Можете ли вы принимать свободные и самостоятельные решения?

– Приходилось ли вам поступаться своими принципами, правилами и ценностями ради партнера?